Сказка о союзе двух миров

Таким составом, в сопровождении полусотни адептов, правящий клан вошёл в портал, другой конец которого открывался перед центральным храмом Гусу Лань в Облачных Глубинах.

***

О случившемся горный храм узнал ещё два часа назад, из провозглашения об официальном визите в Облачные Глубины по поводу кражи в Драконьем лесу, совершённой одним из старейшин Гусу Лань. Читая это письмо, старший из Нефритов на миг перестал дышать, понимая всю безысходность их ситуации, но ни единый мускул не дрогнул на его красивом, словно вытесанном из ледяного камня лице. Он боялся смотреть в янтарные глаза, что с мольбой глядели на Лань Хуаня. Как он мог сказать Ванцзи такие новости? Их отец вот-вот покинет бренную землю и воссоединится с матушкой, а их любимого дядю казнят прямо перед главным храмом Гусу Лань. Во взрослом не по годам юноше тряслось и холодело от страха абсолютно всё. Но он не подавал виду. Нельзя. Он должен быть сильным. Ванцзи ещё очень юн и раним. Его сердце этого не выдержит. Но тот всё понял, и его полные ужаса и боли глаза застыли под тонкой коркой янтарного льда.

***

Перед большим храмом, посреди просторного двора, укутанного лёгкой дымкой и прохладным воздухом, на огромном и широком эшафоте собрались все старейшины, а впереди стояли, словно две ожившие статуи юных богов, сошедших с небес, два драгоценных Нефрита клана Гусу Лань. На их изящных лицах не было ни одной эмоции, когда навстречу им из портала стал выходить глава ордена Юньмэн Цзян со своей супругой и их сопровождение. Встав полукругом за главой и мадам Юй, стороны рассматривали друг друга, пока две служанки выводили на середину повинного учителя и ставили его на колени. Лань Цижэнь выглядел самым благопристойным образом, даже перед лицом смерти. — Житель Облачных глубин, Великий и прославленный учитель Лань Цижэнь был пойман нами в Драконьей роще, принадлежащей верховному клану Юнмэн Цзян, за кражей крайне редкого лекарственного растения Цисин. По законам пяти правящих Орденов, этот человек был приговорен Главой Ордена Юнмэн Цзян к смертной казни в назидание нечестивцам, когда-либо имеющим желание своровать ещё что-то из Драконьей рощи. Есть ли какие-то факты, оправдывающие его низменный поступок? — холодным тоном зачитывала приговор Юй Цзыюань. При этом её глаза сияли ледяной свирепостью, а по телу проходили разряды фиолетовых молний. Даже некоторые старейшины клана Лань, опустив головы, боялись поднять их обратно. Они были похожи на безмолвные покаянные статуи. Вэй Ин неверящим взглядом смотрел на происходящую перед ним картину. Он не мог в это поверить. С каждым сказанным словом госпожи Юй, глаза Лань Чжаня наполнял всё больший и больший ужас, а лицо его побелело словно мел. Он старался стоять каменным изваянием и не показывать ни одной эмоции, словно вытесанное из монолита ледяное божество. Но его губы слегка подрагивали, а янтарные глаза потускнели. Сердце Вэй Усяня потяжелело от этой картины, оно начало биться раненой птицей о клетку рёбер. Его мальчику страшно. Его прекрасному, несгибаемому мальчику больно и страшно. Вэй Ин просто стоял и не мог дышать от этой мысли. Мир сузился ровно до этих бездонных печальных глаз и едва дрожащей мальчишеской фигуры в траурных одеждах. В голове набатом стучала только одна мысль. Один инстинкт, поднимающийся из самой глубины нутра. Животный инстинкт. Защитить. Он мой. Не позволю… — Моя Госпожа, мы признаем вину нашего дяди. От имени Главы клана я умоляю вас смиловаться и позволить судить Лань Цижэня по всей строгости его вины, но по законам нашего клана. Он был вынужден пойти на такой неправедный поступок ради жизни Главы нашего клана. Отец при смерти, и Цисин является единственным, что способно излечить его. У него почти не осталось времени, поэтому мы не могли послать официальный запрос, — глядя прямо в глаза женщине, с достоинством, контролируя свой дрожащий голос, который заметил только его брат и Цзян Чэн, произнес Лань Сичэнь. Расправив складки своего белого одеяния, юноша грациозно осел на колени между мадам Юй и удерживаемым учителем. Чуть поодаль от него повторил это же движение и младший Нефрит. Учитель помрачнел от нехорошего предчувствия. «Болваны! Что же вы творите?» — И что же ты предлагаешь, юный наследник Ордена Гусу Лань? Ведь ты же понимаешь, что справедливо забирать жизнь за жизнь? — всё ещё изображая максимальную строгость, женщина восхитилась смелостью и самоотверженностью молодых Нефритов, а также их умом и манерами. Действительно два сокровища своего клана. Эти два молодых человека были не по годам мудры и отважны. «А губа-то не дура у моих отпрысков», — подумала про себя с ухмылкой верховная нага. Но окружающие увидели только её едва заметный оскал, и похолодели ещё больше. Она презрительно оглядела старейшин, что до сих пор не вымолвили ни слова, опасаясь гнева женщины. — Пусть лекарь, отвечающий за здоровье главы вашего клана, сию же секунду подойдет ко мне, — мадам Юй оглядывала выискивающим взглядом толпу, одетую в белые расшитые облаками ханьфу. Из толпы вышел мужчина лет пятидесяти и склонился в уважительном поклоне перед драконьей четой. Цзян Фэнмянь подошёл к нему и вложил увесистый, приятно пахнущий свежей луговой травой фиолетовый парчовый мешочек. — Вот, иди и позаботься о здоровье Главы клана. Здесь даже больше, чем вам было нужно, — с мягкой улыбкой он подтолкнул шокированного старца в плечо, направляя отправиться на лечение Цинхэн-Цзюня. — Благодарю, Господин, вы очень милосердны к этим непочтительным. Мы с братом готовы разделить участь дяди и принять часть наказания на себя, — мягко проговорил юноша, склоняясь до земли. — Моя Госпожа, если вы позволите, мы готовы принять всё наказание дяди на себя,— впервые гнетущую тишину прорезал тихий и спокойный, словно журчание ручейка, бархатный голос Лань Чжаня. Вслед за братом, юноша тоже мягко наклонился до земли. У Цзян Чэна при виде этой картины сердце кровью облилось и словно перестало стучать, он уже был готов сделать шаг в сторону эшафота и пасть на колени перед матушкой, только бы она не мучила его любимого и его брата ещё больше, как увидел, что глаза его шисюна горят. Они действительно стали красными, и заплескались искры огня в глубине суженного вертикального зрачка. Ещё минута — и Вэй Ин перевоплотится. Его кулаки были сжаты до побеления, а по костяшкам потекла густая кровь. Видя состояние сыновей, Цзян Фэнмянь уже приготовился обращаться, как... Раздался громкий хлопок в ладоши, и парни застыли, в который раз не понимая, что здесь происходит. С каждым хлопком в ладоши ухмыляющейся женщины, сознание медленно стало возвращаться к парням. — Что ж, вы очень храбры, молодые господа Лань. Я тронута вашей любовью к дяде и жертвенностью. Ваше воспитание не идёт в сравнение ни с одним из юношей вашего возраста, которых я только знаю. Я предлагаю справедливый обмен. Жизнь вашего дяди и вашего отца в обмен на вас двоих. Вы станете супругами двух наследников моего Ордена. Вэй Усянь, Цзян Чэн, живо подойдите ко мне! — повернув голову, она не ожидала увидеть ошалелые, полные безумия, глаза своих сыновей. Руки Вэй Ина были в крови, а Цзян Чэн, кажется, не заметил, как начал покрываться чешуей. Возможно, она перегнула палку. Но так было нужно. Мысленно прося прощения у детей, она вернула своему выражению грозный вид. — Быстро, я сказала! — казалось, что парни идут совершенно ничего не видя перед глазами, они ещё не отошли от предыдущего шока, как их припечатали словами вновь. — Мы согласны, Госпожа, и благодарим вас за ваше безграничное милосердие, — они с Ванцзи замерли, не отрывая головы от сложенных рук. Лишь быстро переглянулись. Страх медленно отпускал. Их дядя будет жив, они не потеряют ещё одного любимого человека. Цена не важна. Хотя юноши и не осознавали вообще, что у них просили. Они согласились уже на первых словах Мадам Юй. И сейчас постыдная дрожь и начинающие покалывать нежную кожу юношей слёзы грозились выпорхнуть из тяжёлых, еле удерживающих пут выдержки. Они сильные. Они должны быть сильными. Ведь дядя и отец спасены. Увидев тонкую струйку влаги на щеке своего брата, Сичень постарался инстинктивно закрыть его, но было сложно сделать это, всё ещё не поднимаясь из поклона. Нельзя было позволить клану увидеть хрустальные слёзы его брата. Не сейчас, когда всё уже позади. Он тоже не должен плакать, он же старше. Сейчас надо защитить Ванцзи. Но не успел он ничего сказать, как прямо перед ним вспорхнули чёрно-красные одеяния. Они нежным шёлком мягко опустились на голову его брату и аккуратно закутали того словно в кокон. Когда шокированный Лань Чжань поднял полные слёз глаза в этом маленьком тёмно-красном мирке, они встретились с точно такими же серыми, полными боли и теплоты, а ещё точно таких же горячих слёз, капающих на белоснежные ледяные руки Ванцзи. Они были горячими. Очень горячими. К его щеке едва прижалась тёплая ладонь, мягко вытирающая холодную влагу. От этого движения слёзы полились с двойной силой. Испугавшись, что он ведёт себя недостойно, парень хотел отстраниться. Но Вэй Ин лишь мягко собрал и эту влагу. — Всё хорошо, Лань Чжань. Так тебя никто не увидит. Всё хорошо. Ты в безопасности, я обещаю, что больше тебя никто не обидит, — сказав это, он нежно закутал с головой шокированного юношу и словно самую драгоценную ношу взял его на руки. Никто даже сообразить не успел, как мужчина с юношей на руках растворились в воздухе, оставляя за собой только след в виде клубящегося чёрного тумана и красных искр. Словно тончайший фарфор искуснейшего мастера, Вэй Ин уносил Лань Чжаня от всех подальше к лесу медитации, дорогу к которому знал наизусть, ведь каждый раз следил, как эти белые одежды грациозно скользят по этой бамбуковой тропе. Лишь на половине пути Вэй Усянь вышел из транса и посмотрел на притихшего, смотрящего во все глаза на него юношу в его руках из-под кокона чёрно-красного верхнего одеяния. Только сейчас до него медленно стало доходить, что он сделал и к кому он прикоснулся. Паника медленно стала нарастать на лице Вэй Усяня, меняя его цвет его лица с красного до мертвенно бледного, а потом до синего и обратно. И всё это — под молчаливым взглядом спокойных и невинных тёплых янтарных глаз. Юноша просто рассматривал нервно дёргающегося и не знающего куда себя деть взрослого. — Лань Чжань, прости. Я не знаю, что на меня нашло. Оно вообще как-то само. Прости. Правда. Просто, когда я увидел, как ты плачешь… аааарх, я правда не знаю, как это получилось. Только не злись, пожалуйста. Лань Чжань? — закончив лохматить свою и так лохматую шевелюру, Вэй Усянь застыл. Юноша, который сидел в ворохе его верхних одеяний, от которого он спешно отполз в порыве своих самокопаний и паники, посадив того мягко на камень, легко, совсем почти незаметно, улыбался самыми кончиками губ. А его глаза благодарно сияли, именно тем светом тёплого янтаря. Вэй Ин перестал дышать, замерев. — Мгм. Спасибо, — тихий, словно шелест листопада, бархатный голос был обращён к Вэй Усяню. Бесстрастное лицо юноши с лентой на лбу всё так же не выражало никаких эмоций. Даже на камне он сидел в строгой позе. Но эти глаза. Вэй Ин готов был умереть и возродиться только за право на то, чтобы на него вновь так посмотрели. — Я думаю, нам нужно возвращаться, а то получается, что я тебя украл, — тихо, будто боясь напугать этого маленького кролика, полушёпотом сказал Вэй Ин, всё так же находясь в полуметре от камня с юношей. — Мгм. Со стороны дорожки послышались быстрые шаги и шелест одежд. На фоне белых одеяний, приближающихся со скоростью предельно допустимого для Гусу шага, мелькали фиолетовые одеяния. — Ванцзи! Ты как? — подбежав и встав на колени перед братом, Лань Хуань мягко провел по алебастровой щеке, осматривая юношу со всех сторон. — Слава богам, Ванцзи, я так за тебя испугался, когда ты заплакал. Всё ведь хорошо. Уже всё хорошо. Отец пришёл в себя, а дядю отпустили, — поняв, что Лань Ванцзи ничего не угрожает, старший Нефрит мягко сжал его руку, когда Ванцзи слегка прильнул к ладони брата на своей щеке. А затем, вспомнив, в какой ситуации они находятся, мягко отстранил руку брата и встал чуть поодаль за его спиной. Цзян Чэн и Вэй Усянь, все это время усиленно делающие вид, что их предельно волновала природа Гусу и этот чудный… бамбук, отвернулись в противоположную сторону от братьев, чтобы не смущать тех своим присутствием и дать личное пространство, чтобы они побыли в своем маленьком нефритовом мирке. — Если бы Ванцзи увидели в таком виде Старейшины и младшие адепты, это было бы для него позором. Спасибо вам, Господин… — Лань Сичэнь склонился в благодарственном жесте, чуть запнувшись, понимая, что он не знает, как обратиться к старшему. — Вэй Ин. Вы с братом можете звать меня Вэй Ин, — чуть похлопывая по плечу точно такого же смущенного и не знающего, куда себя деть, Цзян Чэна, сказал парень. — Это немного... неловко, звать вас по домашнему имени, — на слегка покрасневшем лице Лань Сичэня играла мягкая улыбка. И, о боже, Цзян Чэн поплыл. Он просто поплыл, как лодка, на которой они плавали за лотосами. Но видя смущённый взгляд тёплых медовых глаз, он еле ощутимо хлопнул брата кулаком в плечо, при этом убирая руку того со своего, и, чуть прочистив охриплое от переизбытка эмоций горло, при этом немного отводя голову в смущении в сторону, как делал это всегда, мягко заговорил. — Я Цзян Ваньинь, сын Главы Ордена Юньмэн Цзян, домашнее имя Цзян Чэн, а этого идиота зовут Вэй Ин, имя в быту Вэй Усянь. Можете называть нас любым именем, которое вам обоим будет удобно, — сказав это, он мельком глянул в медовые глаза старшего нефрита, который ему благодарно улыбнулся и кивнул головой. — Эй, Цзян Чэн, так-то ты меня представляешь нашим будущим супругам… Ой… — он всегда старался сгладить любую неловкую ситуацию шуткой, но одновременно с этим иногда его мозг терял контакт с его языком, и выходила ещё более неловкая ситуация. Вэй Ин осекся, прикрывая свой рот ладонью, под раздраженным взглядом фиолетовых глаз. В глазах Лань Чжаня при виде этого на секунду промелькнула улыбка. — Простите его, пожалуйста, у него язык без костей, а голова без мозгов. Иногда он вообще не думает, о чём говорит. Мы на самом деле и сами слегка в шоке от такого решения матушки. Так что тут мы с вами в одной лодке, — виновато потупив взгляд, он устало потёр шею. — Понятно. В любом случае мы благодарны Госпоже за спасение нашего отца и за милость для дяди. Раз уж это её воля, то тут ничего не поделаешь. Поэтому давайте хотя бы дружить. Возможно, когда-нибудь мы сможем понять её умыслы, — Сичэнь мягко улыбнулся и, вытянув руки в уважительном жесте, заговорил, — Я старший сын Главы Ордена Гусу Лань, Лань Хуань, имя в быту Лань Сичень, — при мягком звуке этого голоса сердце нага сделало кульбит, а бабочки, кажется, спешили прогрызть ему желудок, — А это мой младший брат Лань Чжань, имя в быту Лань Ванцзи. Очень приятно познакомиться с вами, молодые господа Герои Юньмэна, — сказав это, старший Нефрит искренне улыбнулся, а вдали от него послышалось сдержанное «мгм». — Нам лучше вернуться всем вместе, пока наши кланы не подняли тревогу, разыскивая нас. Надеюсь, Госпожа позволит нам собрать вещи и попрощаться с дядей и отцом, — с едва уловимой просьбой в голосе сказал Сичэнь. — Конечно, тётушка даст вам столько времени, сколько понадобится, — широкая улыбка вернулась на лицо к Вэй Усяню, и он словил ещё один изучающий взгляд с нечитаемым выражением лица. Увидев это, Вэй Ин подмигнул Лань Чжаню, от чего тот сразу же отвернул голову, слегка краснея кончиками ушей. Повернув, они отправились обратно в Облачные Глубины, где их уже ждала взволнованная, но не подающая вида мадам Юй и легко поглаживающий по её талии рукой улыбающийся Цзян Фэнмянь.