Сказка о союзе двух миров

В течение ещё двух дней, на которые выпало открытие турнира и первые вылазки в специальные охотничьи угодья, куда были установлены мишени и выпущены пойманные во время ночной охоты существа, Лань Сичэнь и Цзян Чэн переговаривались лишь отрывками фраз, на что Лань Ванцзи и Вэй Ин лишь качали головой, понимая, что между парнями назрела проблема, решать которую не собирался ни один, ни второй. Оба считали, что их чувства невзаимны, и поэтому просто смирились со своим безысходным положением. Первый этап соревнований показал, что молодым героям Юнмэна в стрельбе из лука нет равных. Лань Чжаню и Лань Сичэню, как ещё не вошедшим официально в семью Цзян, разрешили выступить напоследок от имени своего клана. Они руководили небольшими группками прибывших на соревнования адептов Гусу Лань. Старшие юноши хоть издалека, но ненавязчиво присматривали за ними во время охоты. Особенно Цзян Чэн. За эти два дня он успел безумно соскучиться по непринуждённому общению с Сичэнем, которого ему не хватало как воздуха. Иногда он ловил на себе быстрые взгляды медовых глаз, но каждый раз что-то мешало им подойти и просто поговорить, чтобы разобраться в этой вежливой обоюдной игре в «делаю вид, что всё хорошо». При том оба понимали, что долго не протянут без уже ставшего за эти два месяца родным тепла. — Ну и долго ещё будете играть в молчанку? — как-то раз на четвёртый день соревнований спросил нага Вэй Ин. — Вэй Ин, прошу, помолчи, и без тебя тошно. — Наг всматривался в летящую между деревьев белую фигуру на мече, что аккуратно огибала все неровности местного ландшафта, после чего пополз за ней следом, скрываясь в тени деревьев. — Как скажешь, Чэн-Чэн… — проговорил кот-оборотень, но его уже не слышали. Напевая себе под нос какую-то мелодию, Вэй Ин отправился чуть следом за младшим Ланем, но заметив, что за спиной у юного Нефрита пристроилась одна надоедливая псина, напрягся. Вэнь Чао летел чуть сбоку от Лань Чжаня. Трансформировавшись, мужчина побежал за ними следом, прячась в тенях, с которыми так хорошо сливался его чёрный мех. — Я тут слышал, что твой дядюшка, вбивающий в наши головы в Гусу Лань весь этот бред о праведности, сам украл что-то ценное у Цзянов. И теперь из-за его оплошности ты заделался невесточкой для Вэй Усяня? — От его поросячьего смеха Вэй Усяня тянуло блевать. Как это ничтожество вообще смеет приближаться к его мальчику? Не беспокойся он о том, что Ванцзи мог обидиться на Вэй Ина, если бы он решил прямо сейчас просто выбить из этого ничтожного всё лишнее, тем самым оскорбив мужскую гордость юноши, то тело Вэнь Чао уже давно бы стало кормом для гулей местных озёр. — Ну и как это для благородного господина Ланя, раздвигать ноги перед мужиком? — всё не унимался Вэнь Чао, пытаясь привлечь к себе внимание абсолютно игнорировавшего его Ланя. — Наверное, рыдаешь каждый раз, когда этот безманерный берёт тебя сзади? — Заткнись. Убожество. — процедил сквозь сжатые до побеления губы Лань Чжань, разворачиваясь и почти скидывая Вэнь Чао с меча. Это ничтожество перегибает палку в своих излияниях испражнений из его гнилого рта. — А вот я бы любил твои половинки нежно, именно так, как я говорил тебе ещё тогда в Гусу, когда ты игнорировал все мои знаки внимания. Если бы не этот инцидент с этим стариком, А-Чжань, ты бы уже лежал подо мной со вскинутыми бедрами и умолял дать тебе ещё. — Гаденький смех этого сукиного сына вибрировал в чувствительных кошачьих ушах, заставляя Вэй Ина в буквальном смысле полыхать чёрным пламенем. От тела огромной пантеры по земле струились клубы густого чёрного тумана, а глаза, что были красными, словно кровь, хищно сощурились, вынося окончательный приговор этому вэньскому псу. Вэнь Чао поплатится за все бесстыдства в адрес его мальчика. Как это ничтожество вообще посмело даже представить обнаженную кожу Ванцзи и назвать его по имени? Дерево под острыми, словно бритва, когтями Вэй Ина, медленно стало поглощаться чёрным туманом, пока на его месте не остались лишь чёрные угли. — Заткни свой рот, бесстыдник. — Несмотря на разницу в росте и возрасте, Ванцзи вёл в этой битве на мечах, на которую его вынудил мужчина. Его поганый рот изрыгал непотребства в адрес Второго Нефрита ещё со времен учёбы Вэнь Чао в Гусу Лань, когда Ванцзи каждодневно следил за тем, чтобы тот понёс наказания за каждое своё нарушение, коих было немало. Спустя год, как Вэни покинули Облачные Глубины, на ночной охоте, которую возглавлял Лань Чжань, на группу адептов Гусу Лань напал мертвец, который показался младшему Ланю очень странным и знакомым. После того как Ванцзи пришлось отрубить ему голову, чары, наведенные тёмной энергией, спали, и труп мертвеца превратился в тело двоюродного племянника Вэнь Жоханя, и тут же, как оказалось, бывшие неподалёку Вэнь Чао и Вэнь Чжулю, его личный телохранитель, обвинили младшего из Нефритов в преднамеренном убийстве их родственника. Орден Вэнь потребовал выдать им Лань Чжаня; в противном же случае глава Гусу Лань должен был бы выдержать удары сорока клинков, не защищаясь. Но, планируя всю эту подставу, чтобы полностью завладеть неприступным Ланем, Вэнь Чао не ожидал, что Цинхэн-цзюнь, не раздумывая, примет весь удар на себя. Мало того, что он не заполучил Лань Чжаня, так того ещё и выдали замуж за этого ненавидимого Вэнь Чао кота-оборотня, Вэй Усяня, который не раз издевался над наследником Цишань Вэнь и выставлял того на всеобщую потеху. Ну ничего, скоро он присвоит каждый сантиметр этой белоснежной гладкой кожи и эти свирепые золотые глаза, что так манят своей недоступностью. Усмехнувшись своим мыслям, он отбил удар стремящегося раскроить ему голову Бичэня, попутно отмечая, что несмотря на возраст, Лань Чжань даже превосходит мужчину по силе и мастерству. Честным способом он не справится. Ну ничего, сейчас он отступит, а в следующий раз, после победы над этими выскочками Цзянами, будет долго демонстрировать Вэй Ину, кому принадлежит этот прекрасный юноша, яростно вбиваясь в податливое молодое тело прямо на глазах у оборотня. Со своими гаденькими мыслями, полными всеразличных непотребств с телом юного Нефрита, Вэнь Чао подпрыгнув, встал на свой меч и удалился в противоположную от кипящего праведной яростью Нефрита сторону. Вэнь Чао даже не заметил, как свирепо его провожал безумный взгляд алых глаз. Лань Чжань же, немного погодя, успокоившись, направился в сторону адептов Гусу Лань, от которых отстал из-за этого невежественного придурка.

***

Вечером того же дня, придя в комнату постоялого двора, в котором Вэнь Чао изъявил желание остаться, не желая находиться в гостевых покоях резиденции клана Юньмэн Цзян, он тут же позвал к себе девушек лёгкого поведения, что липли к нему как мухи к… мёду. Когда мужчина уже начал входить в раж от ненавязчивых ласк ночных бабочек на его достоинстве, свет фонарей, что освещали комнату, резко погас. Вэнь Чао напрягся, прижимая к себе за плечи девушек покрепче, и пытался вглядеться в расположенный напротив чайного столика с высоким резным креслом балкончик, прозрачные занавески которого слегка покачивались от дуновений пронизывающего ледяного ветерка, не свойственного для тёплого летнего Юньмэна. От этого холода по телу Вэнь Чжао побежали мурашки. Обнимаемый девушками, он пытался согреться от их кожи, но холод словно миллион острых иголок пробирался сквозь кожу наследника Цишань Вэнь, отчего его челюсть стала ходить ходуном и противно брякать от попадающих друг на друга зубов. Это ощущение наползающего липкого и тяжёлого страха проникало всё глубже и глубже в его тело, заставляя дрожать от холода даже внутренние органы. — Давно не виделись, А-Чао, — загробным голосом прозвучало у самого уха мужчины, но он не мог пошевелить ни единой мышцей, чтобы даже слегка повернуть голову в сторону этого жуткого глубокого шёпота Вэй Ина. В полной темноте, которую только слегка разбавлял пробивающийся сквозь проём балкончика свет полной луны, послышались громкие женские визги. От ужаса девушки ринулись в проём двери, отталкивая друг друга и пытаясь её отворить. Послышался отдаляющийся топот высоких каблуков об самшитовые дощечки, который растворился во вновь зазвеневшей тишине. Было слышно, как гулко сглотнул испуганный Вэнь Чао. — Вэй… Ин? — Узкие поросячьи глазки сузились до размера булавочной головки. — Надо же, я так рад. Ты меня узнал, — обаятельно улыбнулся Вэй Ин, сверкая в темноте горящими кровавыми глазами. —Как думаешь, что же заставило меня нанести тебе столь поздний визит? — Я… не знаю. — Язык его начал тяжелеть, и владельцу было всё труднее и труднее им управлять. — Ммм, плохой ответ. Давай ты подумаешь ещё разок? — Вместе с этими словами от тела Вэй Усяня к конечностям Вэнь Чао устремился чёрный туман, что обволакивал их своим ледяным холодом. — Ну же, А-Чао, будь умницей и ответь мне всего лишь на один вопрос. В тело наследника Цишань Вэнь устремились миллионы острых словно бритвы лезвий; абсолютно каждый миллиметр его кожи был пронизан ими и безумным холодом, что выходил даже облачками пара изо рта Вэнь Чао. Вэй Ин же, выпрямившись в пояснице, задумчиво покрутил Чэньцин в руках, своим хвостом при этом делая пару оборотов на шее парализованного сына Вэнь Жоханя, чуть сдавливая кожу. — Я… н… не… знаю, — хрипел парень. Его глаза были полны ужаса и страха перед мужчиной. — А я ведь хотел поговорить с тобой по-дружески. — Притворно вздохнув, Вэй Ин сделал разочарованное лицо, после чего его алые глаза налились ледяной сталью, а уши угрожающе встали торчком. Кольцо пушистого хвоста сжалось до хруста на тонкой коже шеи Вэнь Чао, но так, чтобы он всё ещё мог дышать небольшими, но всё же порциями кислорода. — Как такое убожество, как ты, посмело произнести даже слово в сторону моего мальчика, ммм, А-Чао? Знаешь, оказывается, это тебя я должен благодарить за этот подарок судьбы. И именно поэтому я не стану тебя убивать. В благодарность. — Холодный шёпот Вэй Ина был полон игривых нот, исходящих от растянутого в широкой улыбке рта, а туман начал проникать уже сквозь рот и нос Вэнь Чао. — П… п… рост…и, …поща…д…и, …Госп…о…д… — захлёбываясь густой чёрной холодной воздушной массой, со слезами на глазах стонал наследник Цишань Вэнь. — Тсссссшшшш, ну что ты, не надо. Расслабься, ты всё равно уже ничего не сделаешь, — томно прошептал Вэй Усянь, вновь наклоняясь к самому уху парня. Тело на стуле затряслось в конвульсиях от наполняющего его чёрного ядовитого тумана, что исходил от тела Вэй Ина. Изо рта Вэнь Чао капала густая чёрная пена, выталкиваемая объёмным туманом, что не прекращаясь проникал к нему в рот. Маленькие поросячьи глазки закатились, а на белой ткани штанов проступило огромное мокрое пятно. — Ой, как неловко-то получилось, — посмотрев вниз, с притворным сожалением прошептал кот-оборотень всё тем же ласково-холодным голосом. — Точно, чуть не забыл, как-как ты там говорил? Будешь любить моего мальчика несколько раз за ночь? Не знаю не знаю, А-Чао, давай мы проверим, сможет ли он вообще теперь работать? — Сверкнув кровавыми рубинами в направлении небольшой выпуклости на мокрых штанах, он хищно усмехнулся. — Он тебе больше не понадобится… — С этими словами сверкнувшего безумной улыбкой мужчины чёрный туман проник сквозь влажную ткань. Тело, бьющееся в судорогах на грани сознания, крупно затрясло, после чего оно тряпичной куклой упало на пол. Прикоснувшись когтистыми пальцами, обвитыми всё тем же туманом, ко лбу Вэнь Чао, Вэй Ин убедился в том, что на утро парень не вспомнит даже то, как его зовут, не то что о юном Нефрите. Затем — просто перешагнул через безвольное тело в сторону балкончика. — А-Чао, кто же знал, что после изуверских экспериментов твоего отца одно чудовище всё же выживет. Какая ирония. — Усмехнувшись кровавыми рубинами, Вэй Ин растворился в темноте проёма…

***

На следующий день вся Пристань Лотоса кипела слухами о ночных похождениях Вэнь Чао. Одни говорили, что его обокрали проститутки, с которыми он до беспамятства практиковал опасные извращения, другие — что отныне не видать Вэнь Жоханю внуков, потому что собаки отгрызли его сыну самое дорогое для мужчины, а третьи — что Вэнь Чао прогневал духов своим невежеством, за что они отобрали у него память, способность говорить и плодовитость. Но всё сходились в одном: теперь он всё равно что безвольный мертвец, не живущий, а просто существующий в ожидании смертного часа. — Хорошая работа. — Выбирая свежие фрукты на рынке, Цзян Чэн похлопал по плечу своего шисюна. — Давно пора было очистить этот мир от падали, — немного повертев в руках локву, с неким безразличием ответил ему Вэй Ин. — Отец сказал, что это из-за этого ничтожества был ранен Цинхэн-Цзюнь. — Да, это его мы должны благодарить за такой подарок судьбы, поэтому я просто мягко намекнул нашему дражайшему другу о том, что не стоит распускать свой язык, а уж тем более руки в сторону чужих мужей. — На лицо Вэй Усяня вернулась приветливая добрая улыбка, пока он играл с фруктом, чуть подкидывая его в воздух. — Будущих мужей, — поправил его Ваньинь, свободной рукой отбирая фрукт у кота-оборотня и кладя его к остальным в корзину, которую Цзян Чэн держал кончиком своего хвоста. Татуировка на нём всё ещё ощущалась пульсирующей болью, сжимая чувствительную конечность всё сильнее и сильнее, но наг старательно её игнорировал. — Неважно. Главное, что уже через месяц я смогу совершить три поклона вместе с Лань Чжанем. Поскорее бы ему исполнилось семнадцать. Даже не знаю, как прожить ещё полмесяца. — А-Сянь, во всём этом принуждении нет никакого смысла, если они не испытывают к нам никаких чувств, — понуро проворчал наг. — Вы с Сичэнем — два безнадежных упрямца, которые не могут увидеть абсолютно очевидные вещи, — возвращая себе из корзины позади Цзян Чэна всё ту же бедную локву, констатировал оборотень. — А ты у нас прям такой излишне зоркий? Тогда слабо сегодня на охоте заполучить призовое место, не используя глаза? — невзначай бросил наг, даже не задумываясь над тем, что сказал. Это была просто колкость в ответ на слова Вэй Ина, которые били по больному. — Чэн-Чэн, да запросто. Вот увидишь, я обойду тебя даже с закрытыми глазами, — с улыбкой сказал оборотень, обнимая понурого брата за плечи. — Ну попробуй, — наконец-то улыбнулся тот.

***

День стоял довольно солнечный и слегка влажный из-за прошедшего поутру тёплого дождя. Это был последний день соревнований, в которых с большим отрывом лидировал принимающий гостей Орден. Набрав достаточно очков, чтобы опередить всех соперников как минимум вдвое, Вэй Ин, трансформировавшись обратно в получеловеческую форму, забрался на ветку высокого дерева и, развалившись там вальяжно, стал греться на солнышке. Его глаза были перевязаны чёрной лентой, как он и обещал Цзян Чэну. Он почти задремал, когда до его чуткого кошачьего носа донёсся родной аромат сандала и сладкой сирени. Притворившись спящим, оборотень ожидал, что же будет делать Лань Чжань. Искры игривого ожидания плясали в глубине его души. Вэй Усянь старался не шевелить хвостом или ушами, чтобы не выдать своего бодрствования, что давалось ему трудно. Когда источник этого невероятно желанного запаха оказался практически у самого носа, Вэй Ин почувствовал на своих губах мягкость чужих. Лань Чжань поцеловал его. Сам поцеловал. Невероятно. Но мужчина не хотел спугнуть этого робкого прикосновения, поэтому не спешил «просыпаться». Прикосновение юноши было еле уловимо, и будь Вэй Ин действительно спящим, то даже не узнал бы об этом. Когда он решил, что пора бы показать младшему Нефриту о том, что теперь он знает маленький секретик Лань Чжаня, и о том, какой его мальчик проказник, запах резко пропал, а юноши поблизости не оказалось. Вэй Ин поразился, насколько искусен в своей технике перемещения его будущий супруг. Но он больше не позволит Ванцзи сбежать от себя. Насвистывая радостную мелодию и находясь в крайне приподнятом настроении, Вэй Ин направился на поиски Нефрита-потеряшки…