Anew

Why, tell me why, did you not treat me right? Love has a nasty habit of disappearing overnight* Тишина отдается тонким звоном в ушах. В гостинной перестал трещать камин, остывают черные угольные головешки. Руки сцеплены в замок, он молча гипнотизирует ручку на входной двери. Прошло уже несколько часов, а она упрямо сохраняет неподвижность. Очередной вечер, повторяющий предыдущий. Вечер в одиночестве. Вечер в ожидании тебя. Я все никак не привыкну, хотя это уже продолжается без малого полгода. Полгода, как между нами прошла трещина. Полгода, как я пытаюсь залатать ее, чтобы она не превратилась в овраг. Которое утро подряд я просыпаюсь, а тебя нет рядом. Которое утро я не любуюсь тобой. Тем, как лучи раннего солнца зажигают золотистые искорки на кончиках твоих пушистых ресниц. Которое утро ты кладешь на подушку шаблонную записку "Ушел в студию. Не теряй." Помнишь, как ты раньше целовал меня? Наверное нет. А я помню. Любовь, нежность, забота... Все это было лишь в одном легком прикосновении твоих губ к моим... Теперь же ты лишь холодно целуешь меня за завтраком. Не потому, что ты хочешь меня поцеловать, а потому, что считаешь это нужным. Теперь для тебя это не душевный порыв и чувственный жест, а что-то вроде обязанности. Мне больно смотреть на то, как ты остываешь. Я вижу, что и ты это понимаешь, но ты боишься признаться в этом. В первую очередь самому себе. Ты плохой актер, ты не умеешь врать. Дежурные улыбки и едва заметные следы на шее, старательно прикрытые воротом рубахи, выдают тебя с головой. Раньше, лет пять назад, я ходил с тобой на эти вечеринки. Я шел на них нехотя, ты смеялся, буквально отдирая мои пальцы от дверного косяка, за который я так отчаянно цеплялся, и вталкивал меня в салон такси. Мне не нравилось туда ходить. Я никогда не пью много, потому что не вижу никаких радостей в похмелье и головной боли с утра пораньше. Поэтому для меня вся вечеринка заключалась в том, что весь вечер я стою в сторонке с бокалом шампанского в руке, невпопад отвечая на левые вопросы незнакомых мне людей, отчаянно пытавшихся завести со мной пьяную беседу. Я с удовольствием променял это веселье на романтический ужин и ночь любви. Наедине с тобой. Тебе же этого недостаточно. Ты бежишь по жизни, ты любишь яркие огни и вспышки. Ты любишь лето. Беззаботное, безбашенное, легкомысленное. Ты - это скорость и драйв. Ты - это встречный ветер в лицо. Ты - это пальцы, простукивающие замысловатый ритм по кожаной оплетке руля. Ты - это ослепительная улыбка и блики солнца в тонированных очках. Ты хрипло вскрикиваешь, выражая свой восторг, кричишь мне сквозь рев мотора, что мы летим быстрее ветра, высовываешь левую руку и ловишь потоки быстрого воздуха. Я же вцепляюсь одной рукой в ремень безопасности, другой - в обшивку твоего красного Dodge Viper без верха и испуганно бегаю глазами по поверхности трассы, стремительно мелькающей под колесами. Я люблю тоскливые осенние дни. Люблю наматывать на твою шею длинный-предлинный полосатый шарф. Так, что над ним остаются только твои нежно-голубые глаза. Сам надеваю куртку, как ты про нее говоришь, на рыбьем меху. Мы идем во двор, открываем ворота гаража и выкатываем два велосипеда. На улице промозгло, но я быстро согреваюсь от езды. Мы едем по скверу под шатром осенней листвы, сквозь который пробивается свинцово-белое небо. Я люблю осень. В ней есть некая загадочность, своя философия, свой глубокий смысл. Я нахожу наслаждение для души в этой тоске. Люблю терпкий запах опавшей листвы и мокрой земли. Люблю пряный запах твоих волос. Когда ты устаешь, я ставлю велосипед под широкоствольным дубом у замерзшего пруда, обнимаю тебя сзади, кладя подбородок тебе на макушку, и грею твои озябшие ладони. Мы любуемся тем, как багряные листья опадают на ровную ледяную корку, наблюдаем, как в еще не схватившейся морозом полынье плещется утка. Только ты, я и гул раскидистых, подернутых золотом крон вековых деревьев. Для меня нет ничего дороже таких моментов. Невозможно описать, насколько я счастлив в такие минуты. Я помню, как горели твои глаза. Тогда ты был глазастым голубоглазым чудом с буйной пшеничной копной длинных волос. Ты краснел и смеялся. Был вспыльчивым и неуемным. Таким ты был каких-то восемь с половиной лет назад. Я бы отдал все на свете, чтобы еще раз увидеть солнечный отблеск в твоих глазах. Хотя бы отблеск. Хотя бы один раз. Тогда бы во мне вновь вспыхнула бы едва теплящаяся надежда на то, что где-то в глубине, за этими металлически-серыми глазами, все еще есть частичка того Роджера. Моего солнечного Роджера. На часах четыре часа утра. Я не могу больше ждать. Я раздраженно хватаю с журнального столика ключи от машины, резко вскакиваю на ноги, затекшие от продолжительного сидения, наскоро накидываю куртку. Выгнав из гаража твой новенький Ford, я судорожно вспоминаю название клуба, в котором проходит очередная пати, и как туда добраться. В салоне пахнет ароматизатором, табаком и еще не выветрившимися нотками твоего одеколона. Улицы немноголюдные и тихие, но по мере приближения к месту назначения начинает доноситься грохот музыки. Я припарковываюсь в гуще других автомобилей и, не задерживаясь на фэйс-контроле, захожу внутрь. Помещение окутано сизым сладковатым дымом, по которому рябью скользят лучи светомузыки. Воздух дрожит и вибрирует от громкого звука, рвущегося из динамиков. Я ищу тебя в толпе, растеряно крутясь между веселящимися людьми, нечетко дрыгающимися в хмельном танце. Где-то в углу мелькнула светлая шевелюра. Я проталкиваюсь сквозь толпу по направлению к тому столику у стены. Да, мне не показалось. На красном кожаном диване сидишь ты. В компании какой-то развязно ведущей себя девицы. Она соскальзывает с твоих колен, одергивает юбку, пошло и глубоко целует тебя и как ни в чем не бывало удаляется. Я тихо подхожу ближе, останавливаюсь, наблюдая, как ты застегиваешь брюки, как твои глаза встречаются с моими. Я молча стою, не в силах вымолвить ни слова от грязного и отвратительного действа, развернувшегося передо мной несколькими мгновениями назад. Затем медленно разворачиваюсь, направляясь к выходу. Ты прислонился горячей щекой к стеклу, отводишь глаза в сторону. Тебе стыдно, мне мерзко. Мы едем в полнейшей тишине. Лишь слышен скрежет дворников о лобовое стекло и шелест капель о крышу Ford'а. На улице ливень, отчего я с трудом, но все же различаю границы дороги. Мне не дает покоя вопрос. Он сверлит меня, режет, будто бритва. Вопрос, который мучает меня последние шесть месяцев. - Ты любишь меня? Ты отстраняешь голову от окна, ровно садишься в кресле, прислоняя затылок к подголовнику. И молчишь. У меня зябнут пальцы, я сильнее сжимаю ими руль. Меня бьет мелкая противная дрожь. То ли от холода, то ли от ожидания. - Я не знаю. - ты едва заметно шевелишь пересохшими губами. - Ч-что? Я ожидал услышать все, что угодно, но только не это. Я оторопело моргаю и растеряно смотрю на тебя. - Я... Блять, Брайан, смотри на дорогу!.. Асфальт мокрый и скользкий, я не могу справиться с управлением. Я не успеваю вывернуть руль, с звучным хлопком машина ударяется боком о встречный автомобиль и накреняется. Перед глазами все крутится и плывет, затылок, грудь и ноги пронзает дикая невыносимая боль. Ford со скрежетом переворачивается два раза и останавливается от удара об уличный фонарь. Трясущейся окровавленной рукой я тянусь к тебе. Больно. В глазах становится темно. ___________________________ *из песни The Beatles - I'm Looking Through You