Пустая кровать

Эйден начисто снес голову кусаке с плеч сломанной лопатой и быстро повернулся, чтобы ударить другого по ногам. Возможно, он использовал слишком много силы, когда обрушил оружие на лежащего теперь на спине кусаки. Он услышал удовлетворительный треск и переключил свое внимание на зараженного, мчащегося на полной скорости к нему. Эйден увидел, как зараженный прыгнул к нему, и бросился вперед. Он замахнулся оружием, целясь в его лицо, и наблюдал, как лезвие наполовину погрузилось в него. Зараженный немедленно упал на землю, прихватив с собой теперь бесполезное оружие. «Конец лопате», — с горечью подумал Эйден. Не имея оружия, чтобы защитить себя, Эйден забрался на крыши, легко обогнав остальных кусак, пытавшихся его окружить. Еще один зараженный побежал за ним, но он быстро столкнул его обратно на улицы, как только закончил взбираться на крышу. Эйден услышал, как его крик оборвался с громким стуком, и еще один зараженный закричал, что, возможно, когда-то могло быть удивлением, но теперь было ни чем иным, как звериным рычанием. Когда он взобрался на следующую крышу и побежал, пока звуки позади него не начали отдаляться и стихать. Эйден продолжал бежать, пока не вернулся в Рыбий Глаз. Он проигнорировал любопытные взгляды выживших, бросаемые на него, когда топал в свою комнату. Несколько человек на его пути благоразумно отступили, когда увидели выражение его лица. Добравшись до своей комнаты, он захлопнул за собой дверь и лег в постель. Может быть, сегодня он мог бы лечь спать немного раньше. В последнее время он изводил себя в отчаянной попытке занять свои мысли. Очевидно, это не сработало, иначе он не оказался бы сейчас в такой ситуации. Эйден долго ворочался в постели, но когда сон отказался приходить к нему, решил встать и сходить выпить в столовую. Уже в столовой Эйден заказал себе бутылку и скрылся в одном из углов, где мог спокойно выпить. Один напиток превратился в два, два в три и так далее, пока он не опустошил шесть бутылок, и все же его разум все еще бредил. «Ты не пожалеешь об этом, Эйден. Я обещаю». Лживый кусок дерьма. В эти дни он не мог делать ничего, кроме как сожалеть. Алкоголь подействовал не так, как ожидалось. Эйден все же заказал последний напиток и ушел в свою комнату, крепко сжимая бутылку в руке. Хотя напитки, возможно, и не помогли успокоить его разум, они значительно усложнили путь обратно в постель. Он сидел все время, пока пил, так что, на самом деле, не замечал этого, но как только он встал, то почувствовал действие алкоголя. Он чуть не свалился с лестницы, если бы кто-то вовремя не подхватил его и не помог спуститься по остальным ступенькам. Он пробормотал что-то в благодарность тому, кто помог ему, и, спотыкаясь, прошел остаток пути. Как только Эйден, наконец, добрался до своей кровати, то упал на нее; он лежал на животе, уставившись на бутылку рядом с собой, наполовину свесив ноги с кровати. Эйден выпрямился и открыл бутылку. Теперь он сидел, прислонившись спиной к стене, и делал маленькие глотки из бутылки. «Доверься мне». Эйден доверял ему. Даже после того, как Хакон оставил его в туннелях, Эйден был готов снова доверять ему, пока не увидел раны. Хакон был тем, кто убил Лукаса все это время, он возложил вину на Барни, позволил Эйдену бегать за подсказками, которые он сам же и подбросил. Но что было больнее всего, так это то, что Хакон все это время работал на Вальца и не сказал Эйдену. «Я не сказал тебе это для того, чтобы защитить тебя». Эйден провел четыре года, скитаясь за стенами, выживая в одиночку. Ему не нужен был Хакон, чтобы защищать его. Он спас жизнь Эйдену, помог ему получить биомаркер и попытался помочь ему добраться до Рыбьего Глаза, но насколько это было правдой? Неужели он решил предать Эйдена, как только увидел ключ ВГМ? Эйден допил остатки алкоголя, слезы теперь жгли ему глаза. Он потер лицо и вздохнул. Бывший пилигрим продолжал прокручивать в уме события того дня, гнев возвращался в десятикратном размере, и прежде чем он даже осознал это, он швырнул теперь уже пустую бутылку в стену напротив себя, осколки стекла усеяли пол перед ним. Это будет проблемой будущего Эйдена, прямо сейчас он не мог заставить себя беспокоиться. Он лег на кровать и какое-то время просто смотрел в потолок. Если бы Хакону понадобилась помощь, чтобы сбежать от Вальца, он мог бы попросить Эйдена. Он бы помог. Или он, Эйден, был бы слишком ослеплен своей ненавистью к бывшему великому ученому? Нет. Хакон спас ему жизнь и неоднократно помогал, жизнь за жизнь, как он и сказал в последний раз, когда они виделись. Самое худшее во всем этом было не то, что Хакон солгал ему, нет. Хуже всего было то, что Эйден скучал по мужчине. Он был первым, кто проявил к Эйдену хоть какую-то доброту после того, как попал в Старый Вилледор, и именно поэтому его предательство так ранило. Ему казалось, что кто-то разрывает его сердце на мелкие кусочки. Слезы вернулись и теперь свободно текли по его лицу. В груди у него была пустота. Он почти слышал, как Хакон разговаривает с ним, отпускает глупую шутку или говорит об одной из своих бывших жен, может быть, и о том, и о другом одновременно. «Черт, малыш, ты плачешь больше, чем моя первая жена. И пьешь больше, чем третья». Эйден фыркнул от возникшего в его голове образа. Он закрыл глаза, молясь, чтобы сон пришел к нему скорее и спас его от этих мыслей. Благодаря алкоголю и усталости он заснул всего за несколько минут. В ту ночь ему ничего не снилось, но утро принесло с собой еще больше воспоминаний и сожалений о том коротком времени, когда они с Хаконом знали друг друга.