Пустая кровать

Хакон практически летел над крышами со скоростью, с которой он бежал. Ему еще предстояло найти безопасное место для ночлега. Может быть, он мог бы пойти к Киллиану? Нет, этот человек жил слишком далеко от его нынешнего положения, а ему немедленно нужно было найти убежище. Рана от стрелы открылась и медленно окрашивала его одежду изнутри. Если бы его беспокоила только открытая рана, он мог бы легко справиться с ней на случайной крыше, что он, кстати, и делал, пока случайно не уронил бутылку с водой, которую использовал для очистки раны. Бутылка покатилась к краю крыши, и когда Хакон потянулся к ней, прежде чем она бы упала, он, не думая, использовал левую руку, чтобы попытаться схватить ее. Всплеск боли помешал ему поймать бутылку, которая затем упала с крыши и предупредила крикуна, который бродил поблизости. Что действительно беспокоило его прямо сейчас, так это изменчивость после его задницы. Теперь кто-то мог подумать, разве Хакон не был найтраннером? Разве он не должен был знать, насколько опасны ночи? И ответ был да на оба этих вопроса, но он также был человеком, и это означало, что он иногда совершал ошибки. И он совершал их достаточно часто. Он уже некоторое время пытался избавиться от прыгуна, но ублюдок был неумолим и отказывался дать ему шанс сделать что-либо, кроме как бежать. Краем глаза Хакон увидел разбитое окно и план сформировался в его голове, он мог только надеяться, что это сработает. Он быстро повернулся к зданию и едва уклонился от когтей прыгуна. Ему понадобилась по крайней мере секунда, чтобы оправиться от внезапного изменения направления, но секунда была всем, что нужно Хакону. Он услышал сердитый рев, доносящийся из-за его спины, когда он нырнул в окно, в пустую комнату, он быстро выудил ультрафиолетовый стержень из одного из карманов. Как только прыгун последовал за ним, он бросил ультрафиолетовый стержень на пол. Зараженные взвыли от боли и шарохались по комнате, отчаянно пытаясь уйти от горящего ультрафиолета. Хакон побежал в другую комнату и захлопнул за собой дверь. Оттуда он прыгнул в другое окно и убежал далеко от здания и прыгуна, который все еще кричал внутри него. Оказавшись на безопасном расстоянии от зараженных, он остановился на мгновение, чтобы перевести дыхание и выяснить, где находится ближайшая безопасная зона. Он не мог пойти на Базар, они, скорее всего, попытались бы убить его. Барни определенно сообщил бы о нем и Эйдене любому, у кого были бы уши, и теперь, когда он был мертв в их глазах, люди с Базара, скорее всего, жаждали бы крови, если бы вы не были на сто процентов на их стороне, тогда вы были врагом. Он молился, чтобы их гнев оставался направленным на миротворцев. С другой стороны, он также не мог пойти к миротворцам. Эйден, возможно, пощадил бы его, но парень был в некотором роде паинькой и, вероятно, уже рассказал о нем Айтору. Ему нужно было выбраться из Старого Вилледора. Но сначала ему нужно было найти убежище. ----- Прошло несколько дней с тех пор, как он прибыл в Сентрал-Луп и начал искать Эйдена. Ему удавалось некоторое время игнорировать чувство внутри, находясь далеко от парня, но теперь, когда он мог видеть Эйдена на расстоянии, боль только росла, и теперь омывала его волнами. Даже под палящим солнцем Хакон почувствовал холод. Он не мог заставить себя пойти и поговорить с человеком, который теперь, ломал позвоночник зараженного на куски, не после того, что произошло в доме Сары и Яны. Когда он увидел, как выражение лица Эйдена поменялось от неверия и беспокойства до гнева и печали, в тот момент, когда его взгляд опустился на раны, оставленные Лазарем, то, как Эйден попятился от него, Хакон был уверен, что его сердце разбилось в этот момент. Ничто другое не могло объяснить пустоту в его груди. Как Хакон мог заставить себя встретиться с ним лицом к лицу? Он наблюдал, как Эйден почти полностью разрезал лицо зараженного пополам сломанной лопатой и поморщился: он по-королевски облажался. Он уже подводил людей раньше, несколько раз, Эйден был только одним из многих, так почему же это так больно? Если бы только он не увидел шрамы, может быть, все было бы по-другому. Он наблюдал, как Эйден поднимается на крыши и бежит к Рыбьему Глазу, до куда Хакон не мог следовать, но он мог наблюдать за ним из одного из окружающих зданий. Он встал и потянулся, готовясь бежать за парнем. Хакон поднял глаза, услышав крик зараженного, как раз вовремя, чтобы увидеть, как он упал на другого кусаку. Он не мог не рассмеяться над парой зараженных, теперь запутавшихся на земле, кричащих во все горло. Эйден уже давно ушел к тому времени, когда он начал следовать за ним, но Хакон был уверен, что сможет догнать его. Он бегал по этим крышам гораздо дольше, чем Эйден, и знал многие короткие пути. К тому времени, когда он закончил взбираться на стену соседнего здания и вытащил свой новый бинокль (отдав Эйдену свой старый), пилигрим только что прибыл в Рыбий Глаз. Хакон смотрел, как он идет в свою комнату. Он видел, как люди сходят с пути сердитого парня. Хакон ждал, чтобы увидеть, выйдет ли Эйден снова из комнаты, беспокойно теребя выбившуюся пряжу из-под куртки. Он не хотел ничего больше, чем добежать до пилигрима и попытаться объясниться, но он знал, что это только ухудшит ситуацию. Эйден ясно дал понять, что никогда больше не хочет видеть Хакона. Наконец он увидел, как парень вышел обратно, только чтобы сразу же поспешить в столовую. Хакон устроился поудобнее и достал из сумки бутыль с алкоголем. Это был какой-то самогон Киллиана, довольно крепкий, ему нужна была всего одна бутылка, чтобы напиться. Пока он делал маленькие глотки и время от времени проверял, решил ли Эйден пойти спать, его мысли вернулись к туннелям, к тому, как Эйден доверил Хакону вытащить его, дал ему ключ ВГМ, зная, что тот может легко бросить его там. — Хакон?! где ты? Что-то скрутилось внутри него, когда он вспомнил, как Эйден звучал по рации, он был так напуган, что Хакон бросит его. — Не оставляй меня здесь! И он сделал это, не так ли? Конечно, это было из-за того, что Барни и его люди напали на него, но он все равно бросил Эйдена в туннелях. Он мог умереть там. Он извинился? Он хоть раз извинился? Даже после всего этого Эйден пощадил его. Он не был уверен, заслужил ли он это. Слезы теперь угрожали сорваться его глаз, но он сдерживал их. После того, что казалось вечностью, он наконец увидел, как Эйден выходит из столовой, он наблюдал, как парень спотыкается и падает вперед с бутылкой в руке. Инстинктивно он дернулся вперед и приблизился к краю здания, когда увидел, что Эйден почти упал с лестницы головой вперед. К счастью, блондин в красивой одежде остановил его падение и помог ему спуститься вниз, не повредив себя, прежде чем повернуться, чтобы вернуться в столовую, но не без того, чтобы бросить взгляд назад, на пьяного пилигрима, ковыляющего в свою комнату. Что-то похожее на ревность или странную защиту вспыхнуло в его груди при взгляде на эту картину. «Жизнь за жизнь. После этого мы в расчете». Хакон снова устроился на крыше и посмотрел на ночное небо, где-то в другом времени Эйден будет сидеть рядом с ним, они разделят напиток в его руках и вместе будут смотреть на звезды. Теперь эта мысль казалась навсегда недостижимой. У них никогда не будет этого. «Почему ты мне помогаешь?» «Давай узнаем друг друга и узнаем». Хакон думает, что теперь они знали друг друга. Эйден был сломленным мальчиком, отчаянно ищущим свою сестру, цепляющимся за любого, кто проявлял к нему доброту, не желая отпускать, слишком легко доверяя. И он был тем, кто использовал это в своих интересах. В ту ночь Хакон не спал, его разум был полон сожалений, которые только усиливались, чем больше он думал о них. На следующее утро он не чувствовал себя лучше, но теперь у него был план. Возможно, Эйден не захочет видеть его снова, но Хакон защитит его издалека. Чего бы это ни стоило, он позаботится о том, чтобы Вальц не добрался до парня.