Помимо всего великого
14 февраля 2022 г., 02:29
Наверное самое худшее, что можно было бы себе представить, это уход какого-то очень близкого человека. Какого то очень ценного, которого знаешь очень много времени и понимаешь, что то, что сейчас происходит это не то, что должно быть на самом деле. Весь тутберхаус лежал в слезах на кровати и не потому что проиграл, наоборот. Все — Александра Трусова, Камилла Валиева, Анна Щербакова заняли место на пъедестале ОИ, но что тогда не так? Почему все три в слезах? и не радости, а отчаяния, тоски и ужаса?
Этери Георгиевна завершила карьеру тренера. На самом пике. Когда снова доказала, что российское фигурное катание лучшее в мире она ушла и скорее всего навсегда. Саша рыдала уже об этом в «Хрустальном», где рядом сидел Марк и успокаивал её.
— Ну, Саша, не плачь, пожалуйста. Мне больно смотреть на это. Ну ушла она, я понимаю, что вы её любили…
— Кондратюк, ты ничего не понимаешь! — задыхаясь от слез, непроизвольно крикнула ракета.
— Понял, понял. Ну придёт Светлана Владимировна, например, с вами работать, ну ничем не хуже.
Девушка только прижалась к нему и плакала в грудь. Парень гладил её по её огненно- рыжим волосам. Ну правда, безвыходная ситуация. Один и единственный вариант -это возвращать обратно Этери. Потому что Марк даже не сомневался, что сейчас такое эмоциональное состояние у большинства девочек Тутберидзе.
Аленку Косторную успокаивала мама и получалось это очень плохо. Она помнит бессонные ночи дочки, когда та понимала, что зря она перешла к Плющенко и сейчас её ожидало то же самое только, наверняка, в более длинном формате.
Камилла с Аней гуляли в тот момент, когда получили оповещение от Этери. У обеих на лице было написано все. У Камиллы сразу заслезились глаза. Как же? Вот только недавно Этери поздравляла её с местом на ОИ, только она обнимала её, пока та плакала из-за долгого решения проверки, только она поступала к ней совсем малышкой. И тут… Аня обнимала подругу, она старалась сдерживать эмоции, но как это возможно, когда это и её «траур» тоже…
Усачева с Хромых тоже были в истерике. У одной из девочек вообще поднялась температура, вторая же просто была вне себя. Закрывшись в комнате, она долго смотрела на медали, висевшие у неё на стене и не хотела воспринимать тот факт, что это конец её по истине счастливых прокатов.
Глейхенгауз сидел у себя дома. Молча, в темноте. Единственное, что было включено малюсенькая настольная лампочка, подаренная Этери на его день рождения. Подарок в шутку, но дорогой для него. Он медленно перебирал пальцы, не понимая, что сейчас происходит у Тутберидзе в голове и от чего она приняла такое решение?
Сообщение отправлено в 11:57. Сейчас уже вечерело. И не было ни одного ответа.
И только Этери сидела в своей кресло — качалке и, как часто бывало, без единой эмоции на лице. Она прокручивала в себе те слова, которые написала: «Девочки, это были мои последние соревнования с вами. Я завершаю тренерскую карьеру. Всем спасибо за работу. Ваша Этери Г.»
Может стоило добавить милости и радушия. Девочки ни разу от неё не слышали милых слов просто так «Аннушка!» и то было редким случаем. Да, пошутить она могла, позаигрывать с ними, но сердечки в сообщениях, какие-то частые похвалы — нет. И вот сейчас, казалось бы пик эмоций, ну скажи ты им что ты любишь их, скажи как они тебе дороги, скажи, что счастлива была их тренировать, а не сухое «спасибо за работу», но рука не поднимается и мозг не позволяет. Женщина поднимается с кресла и подходит к окну. Будто назло звёздочки складываются в символ фигурного катания — в коньки. Нет. Это просто иллюзия, мираж.
Дама задвинула штору.
И нет, это не был уход, бишь так захотелось, капризы. Не обратись она вовремя к врачу, все было бы куда серьёзнее, чем её уход. Никому она не скажет причину: «холодная сердцем», «снежная королева», «каменная леди», «зимняя сказка». Её псевдонимы от поклонников фигурного катания не дадут сказать правду всему миру, закричать на всю страну, что не будет она кататься, не будет тренировать, больше ни за что и никогда! Нельзя. Нельзя волноваться, нельзя кричать, нельзя нервничать. На все это теперь стоит табу. За всем этим теперь стоит ишемическая болезнь сердца.
«Мир — это не фабрика по исполнению желаний»
Хотелось бы ей сейчас встать на лёд. Хотелось бы., но только отдых, покой, реабилитация и может быть, но только может быть все будет так как и прежде.
Это не конец. Она жива? Жива. Значит будет бороться и ступит обратно на» замерзшую воду, к самым сильным своим девочкам, кто ради неё остался на льду.
