О бисексуальных проблемах Уильяма Эллиса

            Простыни кажутся мокрыми и легко прилипают к ногам, а воздух они будто скручивают до такой степени, что Эллис слышит свою громкую одышку, какой не бывает даже после самой трудной игры. Он ощущает себя собакой, посаженной на слишком туго затянутый поводок, и от этого дикого ощущения не хочется избавляться.       Если зайти издалека – Уильяму всегда нравились женщины. Примерно до того момента, когда он втрескался в своего одногруппника по уши.       Об ориентации он раньше никогда не задумывался. Да и на внезапных мыслях, противоречащих его гетеросексуальности, Уильям никогда себя не ловил. Даже напротив – весь опыт его отношений строился на девушках, к которым молодой человек испытывал вполне искренние чувства. Он обожал мягкие тела и миниатюрные фигуры, их звонкий смех и шелковистые волосы, нередко щекотавшие его скулы и пушистые щёки, стоило поднять пассию на руки. Он любил в них всё – от тонких рук до маленьких лодыжек. Это безграничное чувство обожания, циркулировавшее внутри регбиста вместе с кровью, просто не давало поверить, что случившееся действительно случилось.       Все девушки, на которых он тратился в последние полгода, кажутся ненастоящими, когда Уильям вспоминает слегка прохладный сентябрьский вечер и смуглого сокурсника, – студента по обмену, – расположившегося рядом с ним на лавке перед стадионом.       Впервые они сидят вместе и разговаривают. У Ганджи приятный тихий голос. Он умеет слушать и с охотностью рассказывает что-то сам. Даже его вечная хмурость, сначала не понравившаяся Эллису, больше не кажется чем-то враждебным.       Рядом с Ганджи почему-то очень уютно – словно дома, в тёплой кровати, в переплетении холодных ног и в поцелуях. Он пахнет фундуком и корицей, будто приторная аромосвечка, и это совершенно точно не из-за дорогой туалетной воды или едких духов.       Уильям рассказывает какую-то шутку, и тут же замолкает, округлив глаза и завороженно приоткрыв рот. Происходит что-то поистине смущающее – он впервые с начала учебного года слышит как Ганджи смеётся, и не может поверить, что удостоился чести слышать это во время первого же их разговора.       Уильяму сложно разубедить себя в том, что он практически сразу же забыл, как смеялась какая угодно из его бывших.       Сейчас Уильям лежит в кровати, смяв ногой простыню, и трогает себя. Он тихо рычит, яростно толкается в собственную руку. Он прижимает подушку к матрацу и закрывает глаза, чтобы представить на её месте вжавшего голову в плечи Ганджи, развёрнутого спиной к своему партнёру. Уильям ускоряет темп, прикасается губами к месту, где представляет себе шею, со всей нежностью, какую только может вложить в свои действия.       Он делает вид, что изливается на чужую спину, хотя на деле в спальне останутся лишь грязные наволочки. Эллис представляет, как обнимает Ганджи со спины и мягко гладит его живот, как снова целует в шею, как сам переворачивается, упав на мокрую ткань, позволяет обхватить свою широкую грудь и уснуть на ней, одной перекинутой через Эллиса ногой задевая его свисающий член.       Уильям вспоминает, как Гупта вчера поправил воротник его куртки, когда они прощались на входе в университет. Он тут же поднял взгляд на Эллиса, стоило тому перестать разговаривать от случайного прикосновения, извинился, и долгая пауза наконец отправила их по домам.       Уильям вряд ли скажет кому-то, что ещё несколько раз оборачивался на удалявшегося одногруппника, а потом всю дорогу непривычно для самого себя прятал нос в воротнике и улыбался так, как не улыбался ни на одном свидании, цепляясь короткой бородой за колкий уличный холод.       Ганджи кажется таким идеальным – он красивый как чёрт, в меру умный и слушает все идиотские истории Уильяма с этой своей обворожительной лёгкой улыбкой. Возможно, у Уилла просто не было шансов.       Фантазия оказывается куда ярче реальности. Любой прошлый опыт, – мягкие тела, тонкие талии, припухлые накрашенные губы, — блекнет, как только Уильям снова тянется рукой к паху и, уже лёжа, принимается надрачивать. Он снова жмурится, чтобы представить, как Гупта обнимает его зе шею и шумно дышит, как его тихое мычание тонет в плече Эллиса, когда чужие руки сдавливают бёдра и помогают Ганджи удобнее, – насколько это возможно, – расположиться на чужом члене. Уильям скалится, пока даёт воображаемому партнёру привыкнуть – сжатый в руке хуй едва не пульсирует от желания, хоть он и останавливает себя, кусает губы, знает, что если сорвётся сейчас – не подпустит себя к Гупте больше никогда.       Волосы неприятно липнут к шее, как не извернись. От этого дышать становится только тяжелее, но Уильям терпит и толкается в руку сначала осторожно, методично, и только через достаточное количество времени – уже меньшее, чем в первый раз, — делает сильный толчок. Он чувствует, как собственный мизинец касается основания и что-то неразборчиво фырчит, – вероятнее всего, имя одногруппника.       За отсутствием партнёра он снова берёт ранее отброшенную в сторону подушку и кладёт на свой торс, не переставая толкаться. Свободная рука шарится по ткани, гладит её, будто чужую рельефную спину, и Уильям снова представляет, как целует, как помогает Ганджи приподнимать бёдра, как что-то шепчет ему, вместе с поцелуем проглатывая чужие всхлипы и сбитое дыхание.       После того, как он с рыком снова кончает, Уильям долго не может разжать пальцы. Воображаемый Гупта всё так же сидит на его паху, полный до вытекающей из ануса спермы, и тихо хвалит Эллиса, одной рукой обнимая его затылок.       Как ужасно, должно быть, Уильям поступает со своим другом, затвердевая лишь от одной мысли о его гибком теле и красивом смуглом лице.       Неощутимое прикосновение к щеке рассеивает вибрация телефона. Эллис вытирает руку о скомкавшееся в ногах одеяло, – всё равно ему придётся стирать постельное бельё сегодня, – и берёт в руки смартфон, пока его дыхание постепенно приходит в норму.       На экране блокировки высвечивается сообщение от Ганджи с прикреплённой фотографией. На ней Гупта делает двумя пальцами "рожки" и в той же руке сжимает банку пива. Сзади Наиб в домашней одежде усердно корячится с джойстиком в руках, постыдно проигрывая боту.       Уильяму даже от части стыдно становится за свой вид, будто одногруппник смог бы увидеть его сейчас. Вопреки этому Ганджи просто предлагает присоединиться и по дороге захватить в ближайшем магазине чего-нибудь перекусить.       Итак, Уильям на некоторое время оставляет сообщение без ответа, положив телефон на грудь, и долго пялится в потолок. Он знает как глупо, как влюблённо сейчас улыбается, и всё-таки не может остановиться. На щёки к Эллису возвращается совсем мягкий румянец.       Ганджи Гупта нравится ему куда больше и женщин, и мужчин.