О бисексуальных проблемах Уильяма Эллиса

      — Мм... Не-а. Без шансов.       Наиб оторвался от напряжённого матча, кое-как успев поставить игру на паузу до фатального удара, и хмуро посмотрел на соседа.       — Чего вякнул?       — Я думаю, она откажет. Эта девушка – настоящая принцесса, и ты каким-то образом додумался подарить ей грязнющую охапку ромашек прямо с клумбы, — Ганджи облокотился руками на спинку дивана, сверху вниз глядя на сидящего перед ним непальца, и насмешливо улыбнулся. — Она по-любому видела, как ты эти ромашки под окнами счищаешь. Я бы на её месте послал тебя.       Субедар смешно поморщился. Он хотел что-то ответить, но, стоило только открыть рот, как Ганджи перебил его:       — Ты же должен учиться на своих ошибках, Наиб. Разве Марта порвала с тобой не из-за того, какая ты свинота?       — Может, я любовь так выражаю...       — Грязной охапкой ромашек с клумбы?       — Ну! Кто бы ещё говорил про ромашки! Ты ж вообще ни разу ни с кем не встречался, и ходишь вечно с таким лицом, будто недодали. Если думаешь, что девушки любят загадочных и нелюдимых, то это не так.       — Ну, тренера не играют, — пожал плечами Гупта.       Сосед в одно движение развернулся к нему с невероятно злым лицом, в ответ на что Ганджи не смог сдержать улыбку: уж слишком Наиб казался ему забавным с грозной "галочкой" из чёрных бровей и вытянувшимися в длинную линию губами.       Их прервал писк дверного звонка, доносившийся из коридора.       — Это Уильям, — объяснился чужому недоумевающему взгляду Ганджи. — Я сказал, что он может прийти, если зайдёт по дороге за чем-нибудь съедобным.       — Вот как. Меня ты об этом, конечно же, предупредить забыл.       — Всё равно скоро уйдёшь. Да и потом – есть повод ему не доверять? Разве вы не лучшие друзья?       — Господи, — непалец откинулся на спинку дивана и устало закатил глаза. — В следующий раз передай своей маме, что она ужасна в воспитании детей.       Гупта усмехнулся и наконец выпрямился над диваном. Лениво потянувшись, он скрылся в коридоре квартиры, уединив этим соседа с захватывающим матчем в Мортал Комбат и банкой пива, явно лишней для приближающихся рабочих часов Наиба.

***

      Итак. Они одни. Абсолютно точно одни – Субедар только что отвесил глухое "бывайте" и хлопнул входной дверью, выругавшись где-то за её пределами. В своих мыслях Уильям слёзно просил его не появляться здесь ближайшие пару часов. Так скорее всего и произойдёт, у немного суеверного Наиба не было привычки возвращаться за забытыми вещами. Как следствие – привычки их забывать тоже не было.       Эллис положил руки на колени и обречённо вздохнул. Ему не помешало бы что-то сделать с лёгким румянцем – таковой достаточно трудно списывать на мороз улицы после двадцати минут, проведённых в помещении. Может, если он парочку раз чихнёт, это перестанет выглядеть нелепо? Для пущей убедительности можно ещё покашлять... Да и мёртвым притвориться не помешало бы.       Удивительно. До недавнего времени Уильям представить себе не мог, что станет стесняться своего нового знакомого, а теперь каждый взгляд Гупты казался ему оценивающим и долгим, подозревающим что-то. Возможно, однажды Уильям зажал лишнюю кнопку, когда пересматривал его фотографии?       Ганджи приземлился рядом на диван и протянул гостю открытую банку пива, а сам взял джойстик, чтобы завершить потуги соседа. Уильяму же осталось только похлёбывать холодный хмельной напиток и следить за тем, как Ганджи сосредоточенно хмурится во время игры.       Он ничем не отличался от воображаемого. А то и лучше был – потому что живой и тёплый, с всклокоченными мягкими волосами и сухими губами, с бровями густыми ещё... Ганджи вполне ощутимо дышал и иногда фыркал. Если бы Уильям прислушался, он мог бы застать его тихое напряжённое сопение, сопровождавшее игровые матчи.       Сложно было делать вид, что за битвой наблюдать интереснее, чем за тем, как сверкали глаза сокурсника после выигрыша. Даже как-то немного завидным это казалось.       — Будешь?       Ганджи протянул Эллису второй джойстик после завершения матча. Футболист его благодарно принял. Он подключился к бою, но не перестал думать о своём.       Уильям знал, что прямо сейчас упускает прекрасный шанс. Он сидел здесь, рядом, едва не плечом к плечу и молчал, а внутри тем временем ощущал себя всё меньше и меньше, и собственные чувства казались Эллису незначительными, придуманными. Будто бы его внезапно скомкали в бумажный мячик и неудачно попытались попасть по мусорному ведру.       Вдруг это было не симпатией, а до мерзкого извращённым образом в его голове?       Ганджи наверняка будет против. Не только потому что шанс взаимной симпатии представлялся до смехотворного мизерным и даже в расчёт бы не попал, нет. Была и более глобальная проблема, как казалось Уильяму.       Гупта мог почувствовать себя дискомфортно, узнав, что о нём подобным образом думал другой мужчина. Ни для кого не было секретом, что Ганджи с трепетом относится к традициям своей родины, а на ней вряд ли поддержкой обзавелись однополые отношения. Он ведь даже общался с девушкой, учившейся на другом факультете, с которой, казалось бы, у Ганджи не было ни единого повода пересекаться! Это только Уильям сидит и рисует себе какие-то небылицы, в которых его руки на чужих боках, а губы – на смуглой коже.       — Надо же. Наиб говорил, что ты полный фуфел в играх.       Он поднял взгляд от джойстика, заметив, что Гупта переводит дух, закинув руку через спинку дивана, а на экране телевизора мигает разгромный счёт. Уильям сильнее сжал в руках тёплую пластмассу и улыбнулся.       — Ха, Наиб сам ещё больший фуфел! Он меня ни разу не обыграл, знаешь ли.       Ганджи мимолётно насмешливо хмыкнул в знак согласия, но после снова стал выглядеть серьёзным.       — По поводу него. Извини, что я не предупредил о рабочей смене. Тебе, наверное, и с Наибом хотелось пообщаться, а на деле... вышло как вышло.       — Да ладно, не в последний же раз видимся, — футболист изогнул бровь. — Я и твоей компании рад.       — Приятно это слышать.       Ганджи откинул голову и вздохнул, убирая свободной рукой неподвязанные волосы с лица.       — Честно говоря, я не думал, что ты ответишь, если попрошу составить только мне компанию, — Гупта выдержал паузу. — Мы не слишком много общаемся, я куда тише, и у тебя много других знакомых, которых не получится со мной скомбинировать. В общем, я почти ни на что не рассчитывал. И, должно быть, порчу атмосферу сейчас, но мне просто хотелось бы признаться тебе в этом.       Внутри у Уильяма всё всколыхнулось от такой несправедливости. Ганджи просто не знал, насколько ошибается, и это заставляло его... так волноваться о мелочах? Если бы Наиб не засветился на фоне той фотографии, он бы не отправил её, и Эллис бы сейчас не сидел здесь.       Шутливо нахмурившись, он продолжил играть обычного Уильяма Эллиса, и закинул руку на шею Гупты, чтобы потрепать за макушку. Так он всегда останавливал радраконившегося Наиба от злобных высказываний. Только последний, в отличие от Ганджи, сопротивлялся дурачеству Эллиса.       — Рот с мылом, мужик! Какого чёрта ты так плохо о себе думаешь?       Ганджи положил руки на его предплечье, но так и не попытался вытащить голову.       — Я просто... Нет, не знаю.       — Слушай, — вздохнул в ответ Уильям, — Сколько бы у меня не было знакомых, я не буду против провести с тобой время, чувак. Ты мне и тихим, и громким, и вообще любым нравишься.       — Что?       Действительно, что?       Уильям сам не заметил, как у него округлились глаза и как он медленно повернулся к сокурснику, выражая максимальную потерянность каждым мускулом на лице. Губы у Эллиса разъехались в длинную прямую линию, густые брови подскочили на лоб, и нос слегка сморщился, образовав по бокам маленькие складки. Оставшийся без ответа Ганджи тоже к нему повернулся, но совершенно не выглядел удивлённым. Даже наоборот – он был слишком спокойным для получившего внезапное признание человека.       — Я не расслышал, что ты сказал. Повтори, пожалуйста.       — ...Да? Я сказал, что и тихий, и громкий, но ты всё равно остаёшься хорошим другом. Не смей пропускать такое мимо ушей!       — А. Спасибо. Я ценю это.       Уильям отпустил его, и парень повернулся спиной, чтобы нашарить на тумбочке у дивана собственное пиво. Благо, он не слышал и не видел, как Уильям тихо выдохнул. В этот раз ему повезло. Каким-то чудом, абсолютно неправдаподобно, но всё равно повезло. Ганджи вернулся к игре, пихнув в плечо и своего гостя, чтобы тот подключался к выбору персонажей.       Однако Эллис в дальнейшем уже не поражал своими навыками игры. Переволновавшись, он пропускал удары. Потом настраивался, хорошенько бил сам, и снова пропускал, стоило споткнуться на простейшей ошибке. Ганджи пару раз обернулся на него в перерывах, но, не заметив во всё таких же сосредоточенных глазах ничего противоречивого, продолжал игру.       Какой же он идиот. И потому что не сказал, и потому что хотел сказать.       — Эй, Уилл.       Уильям вздрогнул, услышав своё имя в паузе между раундами. Стоило бы поднапрячь уши и собраться уже сейчас – во второй раз сложно будет не расслышать его слова. Сейчас максимальная концентрация, и...       — Да?       — Я действительно тебе нравлюсь?       ...теперь уж точно всё, что было внутри Эллиса, вместе с ним было готово провалиться под землю. Футболист даже не видел, как бой оказался на паузе, а Ганджи – с повёрнутым к нему лицом и гораздо ближе прежнего.       Вопреки тому, каким смелым, жизнерадостным и крупным человеком Уильям казался, сейчас ему бы хотелось схлопнуться до размера молекулы. От яркого румянца, более чем заметного на тёмной коже, горело лицо и болели уши. Он вжал голову в плечи:       — Я не совсем это имел ввиду, знаешь, я-...       — Ну. Просто ты мне тоже. Поэтому я сказал тебе то, что сказал.       Ганджи неловко почесал затылок. Его порозовевшее лицо выражало очевидную смущённость собственным незапланированным признанием.       — Мне показалось, что было бы глупо скрывать это сейчас – после того, как я спросил. Лучше сразу покончить со всеми недопониманиями.       Никогда ещё лицо Гупты не казалось настолько красивым, даже если смущался он при Эллисе не впервые. Стыдливо прикрытые глаза, сморщенный шрам на носу и чуть приподнявшиеся с неловкой улыбкой уши. Да, было совершенно не обидно втрескаться в кого-то настолько красивого. А ещё доброго, понимающего и честного... И много чего ещё. В идеального – совсем уж простым языком говоря.       Уильям громко выдохнул, привлекая ещё большее внимание Гупты.       — Я бы, наверное, никогда не сказал об этом сам.       — Как и я.       Ганджи повёл плечами. Чтож, по виду его мало удивляла ситуация, в то время как Уильям каждой клеткой чувствовал, что глаза у него близки к тому, чтобы вывалиться из орбит, и сердце в груди билось быстрее прежнего. Он даже прикрыл губы рукой, чтобы его идиотская улыбка не была такой очевидной.       Это внезапное изменение казалось мучительным – приносящим радость, но в то же время не приносящим ничего, будто бы всё происходящее было выдумкой или шуткой. А может и Ганджи-то рядом нет. Вдруг он всё ещё на кухне? Уильям был готов поклясться, что услышал звон тарелки оттуда в тот же момент.       Опустив взгляд, он заметил, как собственный мизинец переплёлся с мизинцем Ганджи. От ощущения чужой тёплой руки постепенно становилось лучше.       — Теперь мы можем держаться за руки, верно? — усмехнулся Уильям, погладив кончики чужих пальцев.       — Конечно же можем. Мы вообще можем делать много дерьма, которое делают парочки.       — Тогда могу ли я тебя поцеловать?       Ганджи притих.       — Сейчас?       — Да... Если ты не против.       — Не против.       И, на самом деле, даже сейчас Уильям не совсем помнил, как они начали. Казалось, он назло самому себе отключился с концом в тот момент. Он наклоняется, обжигающий вздох... а дальше пустота. Очнулся Уилл где-то к середине, уже державший Ганджи за плечи, пока сам Гупта приобнимал Эллиса за бок. Было совестно открыть глаза, нарушить всю интимность сцены, но оно стоило того, ровно как и раскрасневшееся лицо сокурсника, чуть неумело припадавшего к чужим губам в ответ и шумно вздыхавшего, стоило Уильяму смять чужие губы с бóльшим напором.       Потом он придерживал Гупту за голову, чуть завалившись на него, потом переплетение пальцев, тихий разговор пока они держались за руки, и вернувшийся Наиб, незаметно прошмыгнувший на кухню. Только его насмешливый бубнёж долетел до Эллиса сквозь тонкие стены:       — Надо же... "Тренера не играют".