Пешка (the Pawn)

Уже три дня здесь. В этой комнате с окнами, к которым нельзя подойти, иначе потеряешь сознание и найдешь себя на полу, и кроватью, на которую противно ложиться. Нет, этот предмет мебели был абсолютно непримечательным, но воображение нарисовало сотню сцен, в которых он служил территорией боли и страданий. Тот, кто ее привел сюда, недвусмысленно дал понять, что единственное, на что годится "подруга Гарри Поттера" — это обслуживание Пожирателей смерти. Какого рода обслуживание стало понятно по его сальной улыбке. Кто он такой, Гермиона не знала, но отвращение он вызвал почти мгновенно. Каждые четыре часа на столе появлялась еда – ее приносил эльф. Каждый вечер и каждое утро открывалась дверь в ванную комнату. На гигиенические процедуры ей отводилось десять минут. Ещё пару раз ей позволено было посетить туалет. Видимо, подобный режим должен был сделать из нее машину, которая работает строго по расписанию. И если в первый день тревога и страх накрывали ее с головой, то на второй день она готова была убить себя, лишь бы не позволить надругаться над своим телом и душой. Так и не придумав, как осуществить этот план в ограниченных условиях комнаты, на третий день Гермиона решила ждать и действовать по ситуации. Кто придёт за ней? Каким он будет? А вдруг ей повезёт, и ее мучитель окажется импотентом? Или она сможет откусить ему член, если тот попытается запихнуть ей его в рот. Тогда в ярости ее, возможно, убьют мгновенно. За три дня Гермиона успела примириться и с кроватью, на которой она теперь сидела почти все время, и с безвкусной едой, и даже, немного, с неизвестностью. В ней не было отчаяния, ее не сломили, ей дали время на передышку, и она им умело воспользовалась. Гарри ещё жив, Рон будет ее искать. Все, что требуется от самой Гермионы, — держаться и, если появится возможность, бежать. Бегает она неплохо. Дверь открылась. Гермиона вжалась в подушки. Сердце в груди замерло, она забыла, как дышать. На пороге стоял Драко Люциус Малфой.

***

Если бы кто-то в ту секунду оказался в голове Гермионы, он бы не понял ничего — мысли сменяли друг друга с бешеной скоростью. Но главной и самой яркой была одна — это к лучшему. Малфой, один вид которого всегда вызывал у неё неприязнь, вдруг принёс с собой облегчение. Она знала его. Да, он едкий, эгоистичный и высокомерный, но он не монстр. Он ее однокурсник. Тот парень, который ломал голову над зельем за соседним столом, тот, кто больше всего хотел поймать снитч раньше Гарри, тот, кто не раскрыл их перед Беллатрисой. Она сможет, если не договориться, то поговорить с ним. И ещё Малфой изменился. В последний раз Гермиона видела его три года назад в Малфой Мэноре перед их побегом. Он был напуганным подростком. Теперь же перед ней стоял молодой мужчина. Уверенный, привлекательный, но будто уставший от жизни. — Грейнджер, — он бросил на нее почти безразличный взгляд, — если бы не знал тебя, подумал бы, что ты меня ждала. — Я... — Гермиона опешила, услышав его голос. Он стал глубже, мелодичнее. Не слишком низкий, но совсем уже не мальчишеский. — Я ждала кого-то, и я рада, что это ты. — Она попыталась выдавить из себя улыбку. — Не старайся. Возможно, это действовало на твоих дружков, но ты не в моем вкусе. Малфой на неё даже не смотрел. Он подошёл к окну, сложил руки на груди и замолчал, вглядываясь вдаль. Зато теперь Гермиона могла его рассмотреть. Весь в чёрном, рубашка расстегнута на две пуговицы. Да, он стал мужественнее: немного выше, немного крепче, черты лица заострились, но кожа оставалась все такой же бледной, а родинка на шее была на том же месте. Гермиона помнила ее, тогда в Хогвартсе она казалась ей единственным, что делает Малфоя человеком. Если сейчас он им остался... — Малфой, что со мной будет? — Голос прозвучал не так уверенно, как ей бы хотелось. — Думаю, ничего хорошего. — Меня убьют? — Слишком поспешно. Но сдержать вопрос Гермиона не смогла. — Зависит от того, как ты будешь себя вести. Малфой, наконец, повернулся и начал ее разглядывать бесстрастно и бессовестно. Он скользнул взглядом по ее обнаженным ногам — уродливое серое платье, которое на нее надели, задралось почти до середины бедра — задержался на груди, поднялся выше и начал рассматривать ее лицо. Медленно, внимательно даже, наверное, придирчиво. — Ты изменилась, – он сделал паузу и ухмыльнулся, – больше похожа на женщину, чем когда-либо. Но, уверен, изменения только внешние. Малфой сделал два шага назад и присел на краешек стола, стоящего у стены. — Твои волосы всегда в таком виде? Или тебя уже кто-то здесь трахал? От грубости его слов и одновременно бесстрастности его голоса Гермиона растерялась. — Ты не помнишь? — Казалось, это его заинтересовало. — Я... я помню все. Ты первый, кто пришёл сюда за три дня. Были ещё эльфы, они приносили еду, они меня не трахали. Он не смог сдержать смешок. — Приятно слышать. И снова молчание и его пристальный взгляд. — Ситуация такая, Грейнджер. С этой минуты — хотя, наверное, уже минут пятнадцать, если быть точным, — ты принадлежишь мне. Малфой следил за ее реакцией, но Гермиона, как ей казалось, никак не выдала ни своего удивления, ни тайной радости. Она решила для себя, что это спасение. Возможно, Малфой отправит ее работать в доме или готовить ингредиенты для зелий, но точно не станет прикасаться к ней — он побоится испачкаться о грязнокровку. — Ты, я вижу, не особенно расстроилась? — Ты меня купил, Малфой? — Купил? – он рассмеялся искренне, почти по-детски. — Грейнджер, твоё самомнение меня восхищает. Кому в своём уме придёт в голову покупать слишком умную, слишком непредсказуемую и отчаянную грязнокровку? Да я не потратил бы на тебя и галлеона. — Малфой снова провёл по ней взглядом сверху вниз и обратно. — Я тебя выиграл. — Выиграл? — Да, выиграл. За столом, попивая виски. Если честно, у меня есть подозрение, что мне поддавались. — Его чуть кривая ухмылка, видимо, была призвана унизить ее еще больше, чем она была унижена сейчас. — У кого ты меня выиграл? — У Гойла. Тебя поймали его люди. Так всегда бывает, попадаешься на мелочи, верно? Гермиону разыгрывали. Как ненужную вещь. Но эмоции стоит отложить до лучших времён, сейчас она должна выяснить свою дальнейшую судьбу. — И что теперь? — Теперь, — он пожал плечами, — я тебя трахну, ты сходишь в душ, снова наденешь на себя это уродство, мы отправимся в Мэнор, а там я для тебя что-нибудь придумаю. Гермиона сначала раскрыла рот от удивления, а потом нервно и громко рассмеялась. Она смеялась так долго, что на глазах проступили слезы. — Малфой, я в жизни не поверю, что ты ко мне прикоснешься. Я грязнокровка. Ты же одергивал руку каждый раз, когда я была слишком близко. — С тех пор многое изменилось, Грейнджер, — невесело произнес он, почти не обращая внимания на ее смех. — Оказалось, что вас нельзя уважать, а спать с вами и использовать можно. Для меня нелогично, но кто я такой, чтобы спорить, верно? Малфой говорил серьезно. Теперь она это поняла. Он не шутил. Он в самом деле собирался. — Не будем тянуть, Грейнджер, у меня сегодня еще есть дела. Подойди сюда, — он указал ей на место перед собой. — Я не стану, Малфой, я не... — Грейнджер, давай так. Малфой вдруг заинтересовался своими руками, и Гермиона не смогла не заметить какие у него длинные и красивые пальцы. Наверное, ее мозг пытался отвлечь ее сознание от ужаса происходящего. — У нас есть два варианта. Первый, — он поднял большой палец, — ты сопротивляешься, визжишь, мне приходится брать тебя силой, в процессе ты страдаешь, я тоже испытываю неприятные ощущения, а потом нам обоим мерзко. И есть второй вариант, — он поднял указательный, — ты представляешь на моем месте того, кто тебе нравится, хоть рыжего уебка, хоть очкастого, лежишь с закрытыми глазами смирно, я делаю все быстро и, по-возможности, аккуратно, ты одеваешься, и мы отчаливаем. — Зачем тебе это нужно? — теперь Гермиона даже не пыталась скрыть дрожь в голосе. — Ты же меня не хочешь. Малфой пожал плечами. — Не то чтобы я не хочу. Ты, — он подбирал слова, – вполне привлекательна, по крайней мере лучше, чем я предполагал. И ты же понимаешь, от меня этого ждут. Или ты думаешь тех, кто стоит за этой дверью, удовлетворит наша болтовня? — Мы можем сделать вид... — Подойди ко мне, Грейнджер, — его голос вдруг приобрёл стальное звучание. Гермиона вжалась в подушки еще глубже. — Ты девственница? Она помотала головой. — Я вызываю у тебя отвращение? Она застыла. — Можешь не отвечать, я знаю, что нет, вижу как ты меня разглядываешь. — Малфой вздохнул. — Подойди ко мне, Грейнджер, — прозвучало уже мягче, но также уверенно. У Гермионы ушло не больше тридцати секунд, чтобы взвесить все. Она была в ловушке. И Малфой был единственным если не выходом, то менее опасной ловушкой. Осознание того, что ей предстояло сделать, буквально разрывало изнутри, но она на войне, а Малфой – меньшее из зол. Если она все сделает правильно, если сможет с ним договориться, все будет в порядке. Если бы он хотел, она уже лежала бы под ним. Он сомневается, может, даже, не решается, и она не станет ему помогать. Гермиона выбралась из кровати, наверное, довольно неуклюже, встала перед Малфоем и начала расстегивать пуговицы на платье одну за одной. Смотреть на него она не могла, но его прожигающий взгляд чувствовала кожей. Последняя пуговица — назад дороги не будет. Платье упало на пол. Гермиона, наконец, подняла глаза. Малфой выглядел спокойным, почти безразличным. Почти. — Если Гойл считает это белье сексуальным, то у меня есть к нему вопросы. Драко поднял руку — Гермиона отшатнулась. — Не дергайся, — это прозвучало грубо. Его палец коснулся ее шеи, спустился к ямке между ключицами, потом ниже к груди, чуть тронул затвердевший от прохладного воздуха сосок. Гермиона не дышала. К ней давно никто не прикасался так, ее давно никто не раздевал глазами, хотя она ведь уже была раздета. Тогда почему его взгляд казался таким откровенным? Палец прошелся по животу к пупку, и кожа покрылась мурашками. Задел кромку белья, подцепил... Гермиона не выдержала — она шагнула вперед и прижалась к Малфою всем телом. Ей нужно только немного времени. — Пожалуйста, подыграй мне, – она шептала взволнованно, – я сделаю все как нужно, буду кричать или умолять так долго, как скажешь, могу даже сделать вид, что кончила или наоборот плакать потом. Я знаю, ты не такой, ты не станешь, Драко, ты не берёшь силой, ты... Резкий рывок и пронзительная боль — Малфой схватил ее за волосы и прижал ухо к своему рту. Его дыхание было горячим и частым, а ещё пахло мятой и, кажется, лимоном. Он немного ослабил хватку, но ни единого шанса вырваться ей не дал. — Слушай меня внимательно, Грейнджер, в этой игре мы с тобой только пешки, но иногда и пешка ставит шах королю. Так что я не дам тебе разрушить мою репутацию, которую я создавал три года. Хочешь плачь, хочешь кончай, мне плевать. — Репутацию конченого ублюдка? – ее сдавленный голос звучал жалко. — Конченого, но не ублюдка. Я законный сын своего отца. Они оба не двигались. Малфой продолжал держать ее за волосы, а его ладонь все так же крепко лежала на ее ягодице. — Ты сосал леденец, пока шёл сюда? — этот вопрос вырвался сам собой. — У меня есть ещё один. Как закончим, дам его тебе. – И после паузы добавил: — Если будешь хорошей девочкой. Гермиона не успела понять, что происходит, как Малфой уже схватил ее за плечо и потащил к кровати. Легко подхватил и бросил на подушки вниз животом. Он решил взять ее вот так? Как животное? Этого она ему не позволит, пусть смотрит ей в глаза — Гермиона перевернулась на спину и уставилась на Малфоя, который быстрыми, но нервными движениями расстегивал рубашку. Вопреки ее ожиданиям, он не прятал глаза, он рассматривал ее жадно, почти с вожделением. — Отличная задница, Грейнджер, буду считать это наградой за все мои мучения с тобой. Рубашка полетела в сторону, и она увидела его таким, каким не видела никогда. Его тело было выковано квиддичем и, видимо, войной. Оно было гибким, в меру мускулистым, через всю его грудь и вниз по животу тянулся шрам, похожий на молнию, только контуры его были неровными. — Хм, ещё одно напоминание о твоём любимом Поттере. Так тебе будет приятнее? – Его глаза зло блеснули. Звук пряжки ремня вырвал Гермиону из оцепенения. — Подожди, — она остановила его рукой. — Ждать некогда, Грейнджер, они подумают, что у меня не встал. – Малфой продолжал раздеваться. — Я... я так не могу. — Тут не место для моральных принципов, я тоже не в восторге. Сними уже этот кошмар с себя. — Я не буду. Я останусь так. — Ну да, конечно. Брюки уже были на полу, и Малфой стоял перед ней в одних боксерах. Гермиона боялась опустить взгляд. Она схватила одеяло и накрылась им. — Давай так? — В ее глазах читалась мольба. Малфой сел на кровать и устало улыбнулся. — Нет, Грейнджер, так не будет. Свои условия будешь диктовать своим дружкам, а здесь решаю я. Тем более, ты мой выигрыш. И выигрыш должен приносить удовольствие. Одним движением он сбросил с неё одеяло, схватил за лодыжку и резко подтянул к себе. В следующее мгновение Гермиона оказалась на животе и почувствовала его теплые пальцы на спине. Застежка бюстгальтера поддалась легко, и Гермиона снова была перевёрнута на спину. Попытка прикрыть грудь провалилась с треском, когда Малфой схватил ее за запястья и поднял руки над головой. Одной его ладони хватило, чтобы она оказалась беспомощна. Он разглядывал ее грудь с полуулыбкой. — Очень хорошо, Грейнджер. Если бы я знал, что скрывается под этими тряпками, я бы не тратил время на болтовню. Он накрыл ладонью грудь, и Гермиона порывисто выдохнула — прикосновения Малфоя не отталкивали, они возбуждали. Запах леденцов еще чувствовался, но теперь к нему присоединился и другой. Человеческий, мужской, обволакивающий. Совсем немного парфюма, намного больше его самого. — Мы можем обойтись без этого, – хрипло прошептала она, пока длинные и умелые пальцы ласкали ее грудь. — Ты вся дрожишь, меня это бесит. Расслабься немного, и пойдём дальше. Но то, как он обхватил губами ее сосок, расслаблению совсем не способствовало. Стон вырвался из ее губ — Драко усмехнулся. С каждой секундой это все меньше походило на насилие, с каждой секундой она все больше хотела этого сама. Он коленом раздвинул ее ноги и поставил его в паре дюймов от ее промежности — ровно настолько близко, чтобы она чувствовала жар его кожи, но не настолько, чтобы касаться ее. Его колено оказалось между ее ног. Он придвинулся ближе. Всеми силами Гермиона старалась не выдать себя. Хорошо, что он все еще сдерживал ее руки, иначе она бы уже гладила его волосы, которые так одурманивающе пахли. Но она совершила другую ошибку: почти незаметно, спонтанно и абсолютно бесконтрольно прижалась клитором к его колену. Малфою не нужны были подсказки. — Отлично, мы друг друга поняли. Он оторвался от ее груди, отпустил руки и поднял с пола палочку. Заклинанием Драко очистил свои ладони. Гермиона смотрела на него с непониманием. — Что ты?.. — Как давно у тебя не было секса? — Это… год, наверное… — Нам нужно немного тебя расслабить — не хочу слушать твои вопли, они меня в Хогвартсе достали. — Малфой, нет, нет, не прикасайся, это другое, это… Но ее белье уже было сорвано и валялось где-то на полу. Он бесцеремонно раздвинул ее ноги и положил между ними свою горячую ладонь. Аргументов против больше не осталось. Она прижалась к нему, резко вдохнув, и замерла. Глаза ее были закрыты. Представить, что она не здесь, представить, что это не Малфой… Но в голову не приходил никто другой. Это его запахом было пропитано все вокруг, это его пальцы сейчас ласкали ее клитор, это его губы скользили по ее шее. Он не целовал ее губы, но она ловила его горячее дыхание, и по телу проходила дрожь. — Открой глаза, Грейнджер, – произнес он хрипло. Ей не нужно было повторять дважды. Веки поднялись, их взгляды столкнулись — ее подожгли изнутри. А потом он скользнул двумя пальцами в неё: влажную, горячую, жаждущую. И мир перестал существовать. Его движения были плавными и размеренными, она подавалась ему навстречу, уже не задумываясь о том, как это выглядит со стороны. Ее губы дрожали, все ее тело молило об освобождении. — Я больше не могу. — Приподняв ее поясницу и подложив подушку под ягодицы, он лёг между ее ног, — так должно быть приятнее. — От этой улыбки по телу прошла горячая волна. Гермиона обхватила его бедра ногами и придвинулась ближе. — Дыши и не напрягайся, он средний, больно не будет. Она кивнула, но дыхание задержала. В последний раз она была с Роном, впрочем, как и в первый. И это было не слишком приятно. У них всегда не хватало времени на долгую прелюдию. — Грейнджер, смотри на меня, м-м, блять. Малфой впился в ее губы. Впервые. Жадно, не сдерживаясь, скользя, покусывая, отвлекая. А потом медленно, но уверенно вошёл в нее. Дал время привыкнуть, оторвался от губ и посмотрел в глаза. — Нормально? Она кивнула. Он двигался неспешно, совсем не как Рон, а уверенно, чуть наращивая темп. Гермиона ощущала напряжение его ног, груди, рук и испытывала от этого странное, почти животное удовольствие. — Помоги себе. — Это не обязательно. — Я зря старался? Гермиона послушно опустила руку между их тел и начала ласкать себя, с удовольствием замечая, что взгляд Малфоя не отрывается от ее пальцев. — Тебе лучше поторопиться, – он зажмурился. Эта странная забота о ее оргазме стала спусковым крючком. Ещё пара движений — и ее мышцы вокруг его члена конвульсивно сжались. А потом ещё и ещё. Было ли что-то подобное с ней раньше? Было ли это так мощно? Его стон раздался у самого уха, а потом Гермиона почувствовала тяжесть тела, навалившегося на неё. Малфой был горячим, влажным от пота. Она уткнулась в его шею и глубоко вдохнула. Это химия. Она запомнит этот запах навсегда.

***

Гермиона смотрела в потолок. Дыхание уже выровнялось, эйфория прошла, но легкость в теле все еще напоминала о пережитом удовольствии. Малфой стоял к ней спиной, застегивая брюки, и она не могла отвести от него взгляд. — Я чувствую, как ты на меня смотришь. — Нельзя? Он не ответил. Обошёл кровать, сел рядом. — Открой рот. Гермиона взглянула на него подозрительно. — Когда я был голым, ты была более сговорчива. – Он улыбнулся. Она улыбнулась в ответ, придвинулась ближе и приоткрыла рот. На язык ей лег мятно-лимонный леденец. — Я же обещал. — Драко пожал плечами. Гермиона откинулась на подушки. — Как быстро я должна собраться? — Можешь не торопиться, скажу, что трахал тебя, пока ты не отключилась. Это добавит мне очков. Гермиона перекатывала леденец во рту и обдумывала свой вопрос. — Когда ты сказал про пешку и короля, что ты имел в виду? — Именно то, что ты подумала.