Причины его недоверия.

Майкл, уже проснувшийся к тому моменту, когда часы пробили двенадцать часов дня, предпринял наконец попытку встать буквально через пару секунд после того, как до мозга дошло осознание собственного пробуждения, потерпел неудачу, почувствовав слабость в локтях, которые упирались в кровать по разные стороны от тебя. И вот его лицо вновь покоится на твоей груди, прячется от солнечного света, что пробивается через шторы твоей комнаты. Юноша всё ещё не открыл своих глаз, позволяя наблюдать за его то и дело морщащимся лицом. Отбросив все мысли к моменту, когда он зашевелился, ты тянешь руки к лицу Майкла, мягко поглаживая его волосы, его щёки и скулы, пробегаясь пальцами от одной части к другой, будто бы играя на твоём любимом пианино, однако без нажатия. Ощущая твои касания, Майкл улыбается. — Это щекотно, [Т\И], — срывается смешок с его губ, а глаза приоткрываются, позволяя видеть свечение кобальтовых глаз. Благо, свечение создавалось из-за солнечного света, так удачно освещающего часть лица парня. — Ты не говорил, что тебе не нравится, — улыбаешься шире, склоняясь ближе к его лицу, да прикасаясь к лбу губами в таком невинном жесте, от которого Майкл довольно угукает, пока ты отстраняешься. — Ты права, — выдыхает Майкл, вновь ненадолго прикрывая глаза. И ты почти расстроена этой потерей. Минутное молчание не нагнетало никогда так, как сейчас. Однако, это было ведь только для тебя, да? Это ты допускаешь мысли о разрыве, потому что боишься.       За него?       Или за себя? — [Т\И]? Ты не сразу вопросительно мычишь в ответ, однако Майкл уже кажется несколько взволнованным. Если ты не хочешь, чтобы он задавал много вопросов и давил на и без того больную мысль, то стоит быть более вовлеченной. Однако, Майкл не спешит спрашивать или говорить то, что хотел, вместо этого открывая глаза и наблюдая за тобой с нечитаемыми эмоциями на лице. Это может быть и спокойствие, и истинное беспокойство — ты не уверена. В этом была проблема ребёнка, выросшего с психопатом-родителем. — Ты ведь знаешь о том, как… — он запинается, будто бы обдумывая следующие слова более тщательно. — Помнишь о том, что я рассказывал о матери..? — о, чёрт, ты помнишь. Однако, ты не уверена в том, о чём конкретно будет идти речь. Майкл был честен с собой, когда наконец решил обсудить свою семью (хоть с кем-нибудь) с тобой, дабы ввести тебя в курс дела. Он вывалил всё и даже больше, когда наконец семья перестала давить на этого ребёнка так сильно. Почувствовал ли он свободу? Абсолютно нет, хотя, должно быть, об этом должен был свидетельствовать этот разговор. — О чём именно, милый? — дабы успокоить то ли его, то ли себя, ты играешь с его волосами, перебирая их между пальцами. Лишь небольшое отвлечение, ничего более. Ты знаешь, что Майкл страдает от тревожности. Ему свойственно всякий раз думать о некоторых вещах дольше обычного, что он всегда, как и сейчас, подолгу думает о правильных словах, потому что боится получить какую-либо реакцию. Также ты знаешь, что, несмотря на всё, он не хочет, чтобы о его матери думали плохо, однако понимает, что у тебя могло случиться… своеобразное мнение о ней. Общение с ней только усугубило его страхи сейчас, разрушив всё, что Майкл успел выстроить за годы жизни без вмешательства родителей в его жизнь. — О её отъезде, — ты приглаживаешь волосы Майкла, позволяя ему, всё такому же сонному, продолжать лежать на себе. Ты попыталась вспомнить всё о том, что он рассказывал о матери, чтобы предугадать направленность диалога. Алкоголизм? Кажется, он пришёл к ней уже после смерти первого ребёнка, так что, да, возможно. Разрушительное поведение? Тоже. Пытаясь угнаться за мыслями Майкла, ты искренне пытаешься вспомнить что-либо запоминающее об отъезде Клары, раз уж он заговорил об этом. Ты помнишь, что её точно забирали силой, но больше всего тебе запомнилось лицо Майкла, когда он на следующий день после случившегося пришёл к тебе домой впервые, пропустив занятия. Тогда ты понятия не имела: что именно произошло, так как он молча лежал рядом весь день. Однако, ничего особого ты не можешь вспомнить, кроме, как ты понимаешь, нежелания Клары ложиться в лечебницу. Была ли она буйной? Или же дело снова крутится вокруг его отца? Было бы неудивительно, но грустно, что он стал чаще о нём думать. — Да, — честно признаёшься, скользя пальцами по затылку Майкла. Хотя, кажется, он просто уточнил: нужно ли ему повторять то краткое объяснение, которое он донёс до тебя ранее. — Кхм, — откашливается Майкл, обращая взгляд в сторону на мгновение, — она обещала, что вернётся домой. Она вырывалась и плакала, потому что у неё забирают и меня. И постоянно кричала, как зверь. Я помню, что отцу было плевать, будто бы он не прожил с ней много лет бок-о-бок. О, фух, ты уже предполагала, что Майклу что-то сделали, однако, пока что всё идёт стабильнее, чем, ну, в остальных историях о семье. Перемещаясь к лицу Майкла, ты поглаживаешь его щёку большим пальцем, терпеливо побуждая его продолжить. Прикрывая глаза, юноша поддаётся твоим прикосновениям. — Но я не уверен в том, что она действительно хотела вернуться в этот пустой дом, — не открывая глаз, продолжает Майкл. Иронично, что он поднял эту тему после твоих собственных размышлений. — Ей всё хуже и хуже, а я не могу ничем помочь, — он приоткрывает один глаз, позволяя тебе зацепиться за него взглядом. — Это... сложно. Я не думал, что будет... знаешь, так. Конечно не думал. Он навещал её, находящуюся под надзором, и, кажется, она была достаточно адекватной. В нём играло это детское желание вернуть маму домой, куда она так хотела, ведь в мозгу отпечаталось ужасающее воспоминание о том, как её забирали. Ты не можешь винить его за это, хотя, признаться честно, так было бы куда легче. — Может, тебе посоветоваться с врачами? Мы могли бы съездить на днях, если тебя это беспокоит, — тебе жаль Клару, однако, ты куда больше беспокоишься о состоянии Майкла. Он — твой близкий человек, а не его мать. — Думаю... это хорошая идея, — других идей просто нет, поэтому, хватаясь за эту, Майкл чувствует себя спокойнее. Утыкаясь носом в твою ладонь, он мягко выдыхает, надолго прикрывая глаза. Может, врачи предложат компромиссный вариант, хоть какой-нибудь, чтобы Майкл мог не чувствовать себя предателем матери. — [Т\И], ты не хочешь, случаем, — поджимает губы, несколько отрываясь от ладони, чтобы распахнуть глаза и взглянуть на тебя, — заглянуть ко мне? И провести время с тобой и твоей матерью, потому что у тебя не хватает сил подолгу находиться с ней? — Конечно хочу. Хотя, на самом деле, не удивительно почему этот вопрос следовал за разговором о матери. И, какое бы у тебя не было мнение о Кларе, как о человеке или о матери, ты рассматриваешь посещение Майкла, как шанс помочь ему в случае его очередного «упадка». Это ведь Майкл, который может натворить глупостей, если в очередной раз внезапно зациклиться на очередной мысли. — Я могу остаться у тебя, а не «просто заглянуть», если хочешь, — это казалось наилучшим исходом этого дня. — А позже я довезу тебя до работы, поэтому ты поспишь несколько больше, чем обычно. Глаза Майкла сияли, на этот раз от радости. Он действительно не изменился с того времени, как был ребёнком. И это вызвало улыбку на твоих губах. — Было бы здорово, — издаёт смешок, приподнимаясь, чтобы приблизиться к тебе. Руки мягко обвивают твои плечи, прижимая к себе ближе. Какой любвеобильный. — М-м, заедем перед моим домом в магазин? Нужно купить что-нибудь. — Хорошо, — улыбаешься шире, наблюдая, как Майкл несколько отстраняется, чтобы взглянуть в твоё лицо. Ладони ложатся на его лицо, уже вскоре приближающееся к тебе для поцелуя.