Причины его недоверия.

Если бы тебя спросили о том, что больше всего тебя привлекло в юном Афтоне, то ты точно сказала бы, что его милое личико, влюблённо смотрящее на тебя. Даже пока ты ведёшь машину, а он удерживает пакет с домашними вафлями и ваши покупки в магазине на коленках, Майкл едва ли отрывает от тебя взгляд, с упоением любуясь. И ты улыбаешься с каждым замечанием этого всё шире и шире, уж слишком рядом сидящий мил. Сидит тихо, не мешает, правила в машине — соблюдает. Раньше его долгие взгляды раздражали, но сейчас можно было радоваться, что, ура, он завис, однако ход его мыслей не переходит в разрушительное русло, что легко отслеживается по его лицу. Майкла всегда легко читать, как открытую книгу. Он не умеет скрывать свои эмоции, как бы сильно ему этого не хотелось. Его хорошее настроение, например, выражается в то и дело появляющихся ямочках на щеках, потому что он не может перестать улыбаться. Глаза сияют, цепляясь взглядом за интересующие его вещи, в точности, как у ребёнка, который попал в место своего давнего интереса. От злости и замешательства появляется морщинка между бровей, но, в случае злости, Майкл начинает что-то теребить в руках для успокоения и попытки совладания с гневом, но часто ничего не оказывается рядом, потому его едва отросшие ногти впиваются в ладони, оставляя красные отметины, потому что он крепко сжимает кулаки. А во время замешательства, момента удивления, он не может найти себе места. Руки начинают дрожать от волнения, а морщинка станет темнее. — [Т\И], — зовёт Майкл, мгновенно получая кратное «М?» от тебя, — куда ты хотела бы переехать? Забавно, что он решил обсудить это сейчас. Вы уже откладываете деньги, чтобы не жить первое время после переезда на улице, однако, кажется, вы действительно впервые обсуждаете место, куда именно вы хотите переехать. — В другой штат? — улыбаешься ты, слыша смешок от Майкла, когда ты останавливаешься перед светофором, после полной остановки бросая на парня взгляд. — Я серьёзно, — это звучит по-детски, заставляя тебя тихо хихикать. — Я действительно хочу переехать хотя бы в другой штат, — заумно киваешь ты, обводя взглядом дорогу, а затем надавливая на газ. — Может, Орегон, Вашингтон, Калифорния… Все дороги открыты. Можем и в Нью-Йорк податься. Другие страны, знаешь, тоже имеют место быть. Англия, как один из самых лучших вариантов., чтобы ты подшучивал надо мной своим британским акцентом, — усмехаешься, — нас нигде не ждут, так что, есть из чего выбирать. Ты поднимала этот разговор с родителями. Тебе было важно уведомить их о своём этом желании, пусть ты и уверена, что не в ближайшем будущем вы с Майклом переедете. Ему нужно закончить со своим чувством вины и, на самом деле, есть много маленьких нюансов. Но твоя семья… они готовы помочь, если внезапно этот город начнёт душить вас. — Точно, — смотрит на дорогу Майкл, вдруг задумываясь. — Когда эти «пять ночей» закончатся, мне выдадут чек и… может, мы успеем закончить с— — Осталось три, — внезапно перебиваешь ты, переводя беглый взгляд на него лишь для того, чтобы заметить морщинку между бровями, которая свидетельствует уж точно не о злости. — Что? — Осталось три ночи. Первые две ты уже закончил, — улыбаешься, при повороте замечая, как Майкл отворачивается от тебя ненадолго, дабы осознать эту мысль. Это не многое изменило, на самом деле, но было легче утешать себя тем, что почти половина его смен прошла. Пусть ты и давила внутри крайнее беспокойство, потому что Майкл упоминал, что «должен закончить» что-то до срока, однако после начал избегать этой темы. А ведь ты мечтала о том, как ты заезжаешь за Майклом после двух рабочих дней, уволившись после последней смены за день до этого. Время будет где-то после шести утра, ты будешь чувствовать себя до невозможно уставшей, пусть и безумно радостной, потому что всю ночь не могла заснуть от предвкушения. Особенно в тот момент, когда Майкл, помятый и такой же уставший, с чеком на своё имя в руках, будет идти к тебе навстречу и улыбаться. И всё это закончится, да? Тебе так хотелось в это верить. — Точно, да, — и, когда эта мысль доходит во второй раз, он выдыхает, расслабляя плечи, даже не задумываясь о том моменте, когда он успел напрячься. Накопленные вами деньги лежали у тебя дома. Майкл обосновал это тем, что большая часть сбережений из этой «баночки желаний» принадлежала тебе, пусть ты и понимала, что, на самом деле, он так обрывает своей матери возможность внезапно потратить эти деньги на собственные импульсивные желания. — Ты думаешь, мы успеем решить все проблемы к концу твоей последней смены? — внезапно спрашиваешь ты, надеясь, что именно к этому вела прерванная тобою же мысль Майкла. Не все проблемы реально решить за столько-то дней. Переезд был, к примеру, надеждой на то, что Майкл сможет избавиться от чувства вины, если вдруг перестанет случайным образом замечать знакомые некогда места, которые связаны с всеми теми плохими воспоминаниями. Думалось, что, даже если он переедет к тебе, то станет немного лучше, однако, он отказался от этой идеи. «Это дом твоих родителей. Было бы неловко?» — единственный ответ, но ты приняла это. Можно было понять Майкла, поэтому ты постаралась. — Я хотел бы в это верить, — и ты тоже хотела бы, но реальность ударила тебе в голову ещё в тот момент, когда ты стала частью мира Майкла Афтона. Останавливаясь у его дома, ты замечаешь Клару в окне кухни, которая мгновенно меняется в лице. Ты уже знаешь, что она встретит вас в прихожей, поэтому, после заглушки машины, ненадолго останавливаешься, смотря на Майкла. Хочется ещё побыть в этом мгновении, когда есть только вы вдвоём. И, по тому, как он не торопится выходить, понимаешь, что и это желание у вас общее. Расслабляя руки на руле, ты прижимаешься к тыльной их стороне щекой. Смотришь в сторону Майкла и окончательно замираешь, зажмурившись. — Давай уедем отсюда. — Моя мама не такой страшный зверь, я уверен, что ты справишься, [Т\И], — качает головой Майкл, а затем замирает с этой улыбкой на губах, смотря прямо на тебя. Если бы он действительно взглянул на тебя так, то ты тут же замолчала бы. Не в твоих силах справляться с ним, потому что по-прежнему его счастье, даже выражающаяся в мимолётной улыбке, на порядок выше твоего урагана внутри. — Дело не в твоей матери, Майкл. Но давай уедем, — и ты кусаешь свой язык, потому что лицо Майкла изменилось бы на одно из твоих самых нелюбимых выражений. — Соберём по минимуму вещей, заведём машину, а затем уедем куда-нибудь далеко, — Майкл бы поник, не зная, что именно тебе ответить на это. — Я займу денег у родителей, мы снимем квартиру на первое время, а затем я устроюсь на работу, выплачу долг родителям. И мы ведь можем жить нормально, Майкл! Как семья, мы могли— — [Т\И]? Майкл дотронулся до твоего плеча, выводя из этого транса, заставляя открыть глаза. Смотря на него, ты можешь убедиться, что этот разговор точно не должен случиться в машине. Не самое лучшее место… Да и время тоже. — Ты в порядке? — у Майкла обеспокоенный голос, поэтому ты тянешься к нему, вбирая его руку в свою. Легко сжимаешь, натянуто улыбаясь. — Ага. Просто задумалась о том, как мы бы уехали в Англию, и тогда я бы стала белой вороной. А ведь многие шутили над твоим акцентом в школе… а ведь это актуальная проблема всех переезжающих, — воодушевлённо начинаешь ты эту тему, вызывая у Майкла театральное закатывание глаз. Однако после он сужает глаза, хитро улыбаясь. — Теперь мы должны переехать в Англию, — издаёт смешок Майкл, поднося твою ладонь к лицу и целуя пальцы. — Я не сомневалась в тебе, — ответно усмехаешься ты, задерживая взгляд на ваших руках. — Ладно, пошли, твоя мама уже заждалась. И, выходя из машины, ты наблюдаешь, как Клара открывает дверь, прислоняясь к ближайшему косяку, чтобы дождаться вас. — [Т\И], — тянет твоё имя мать Майкла, пока он сам кажется куда меньше за счёт своих опущенных плечей и головы, — Майкл не говорил, что ты приедешь к нам. Ты тоже не знала об этом, ну, вчера. То, что вы заехали, вообще непредвиденное событие. Обычно Майклу нравится прятаться в доме твоих родителей. Он достаточно созависим, если так взглянуть. — У меня был свободный день, так что, вот, подумали и решили заехать, — легко оправдываешься ты, подходя всё ближе и ближе к Кларе, благодаря чему она всё-таки может до тебя достать, не ступая за порог дома, для объятий. Она достаточно низкая даже относительно тебя, однако хватка у неё крепкая. Ты, неловко её приобнимая, вновь крайне натянуто улыбаешься, зная, что, пока Майкл тебя не видит, а потому не будет чувствовать себя виноватым, что попросил приехать. Да, ты согласилась практически мгновенно, но это его воспалённое чувство вины иногда доходит до крайности. — Это хорошо, — наконец отпускает она тебя, широко улыбаясь тебе, а затем переводя взгляд на стоящего позади Майкла. — Пойдёмте в дом. Давно пора. Клара уходит вперёд, а ты выравниваешься с Майклом, когда вы проходите в прихожую, чтобы снять верхнюю одежду и обувь. Поспешно уходя делать чай, женщина оставляет вас наедине. Почему-то ты наконец вспоминаешь, как вы продолжительное время просто стояли в прихожей, обнимаясь. И, подходя к Майклу со спины, стоит ему повесить своё пальто на одну из вешалок, ты обвиваешь его талию, прижимаясь грудью к его спине. Он тут же замирает, положив руки на твои ладони, крепко держащие его вокруг поясницы. — Нам стоит поспешить, пока мама не проверила: почему нас всё ещё нет, — проговаривает Майкл тихо-тихо, когда ощущает твоё дыхание на своей шее. Ты прикасаешься к его шее губами, оставляя лёгкий поцелуй на участке кожи, не скрытом водолазкой. — М-м, — зарываешься ты носом в волосы Майкла, улавливая аромат собственного шампуня. Было забавно, что самого Майкла успокаивал этот лавандовый привкус, оседающий в лёгких, — но мы не делаем ничего криминального. Оставляя последний поцелуй на мочке уха, ты чуть сильнее стискиваешь Майкла, затем полностью его отпуская, благодаря чему он оборачивается со своими красными щеками, вызывая искреннюю улыбку. Милый. Вот для чего это было. — Пошли, — протягивает он к тебе руку, утаскивая на кухню. Твоё мнение о Кларе не так ужасно, как о её муже, однако, когда ты появляешься в этом доме, то всё внимание женщины нацелено на тебя и… это вроде бы неплохо, однако всё равно напрягает. Особенно сейчас, когда тобою был учуян запах спиртного. Тебе не нравятся пьяные люди, которые постоянно пытаются до тебя дотронуться и всё никак не отведут своих стеклянных глаз от тебя. — Мисс Шмидт? — Просто «Клара», [Т\И], — говорит сидящая в кресле женщина, переводя взгляд к тебе, хотя до этого происходящее за окном её интересовало куда больше. Клара Шмидт была на препаратах, пока снова не прибегнула к алкоголю. И в большинстве случаев она была смертельно спокойна. Как под кайфом, но, как говорила сама, всё хорошо понимает, пусть иногда и кружится голова. — Хорошо, Клара, — звучит до сих пор немного неправильно, однако, мать Майкла предложила это сама. Присаживаясь рядом, ты наблюдала за её отстранённостью. Ничего из того, что есть в ней сейчас. Она похожа на фарфоровую куклу. Бледная, но красивая. Кобальтовые глаза тусклее, чем на тех же фотографиях. — Можем ли мы поговорить о Майкле? — сразу начала женщина, на что ты запоздало кивнула. Этого оказалось достаточно, потому что та продолжила. — Он не напоминает тебе Уильяма? Сейчас любое упоминание (бывшего?) мужа вызовет смену настроения. Майкл говорил, что пару раз использовал это, чтобы почувствовать себя, как он выразился, «свободнее». Но раньше она периодически упоминала Афтона-старшего. И издевалась то ли над собой, то ли над другими. — У них похожий тип лица, какие-то черты, но глаз— — Нет, не так. Он напоминает тебе его в другом? И, чёрт возьми, нет. Ты плохо знала Уильяма Афтона — и ты счастлива этому факту что тогда, что сейчас — поэтому можешь судить только по рассказам о нём. Майкл совсем другой человек, нежели его отец. Он скромнее и, наверное, миролюбивее — правильное слово. Он просто… другой. Абсолютно. В нём есть человечность, то самое сострадание, которого этот ублюдок был напрочь лишён. Уильям лишь вечно улыбался, а на деле… — Майкл тоже постоянно улыбается, — дошла ты до этой мысли, — однако, это лишь способ заверить всех, что всё под контролем. Даже если он сам в это не верит. — Хорошо, что есть разница. Казалось, что Клара совсем не общалась с сыном (хотя тот точно должен был навещать её), потому и решила уточнить этот вопрос у того, кто был близок Майклу, пока её не было. — Разница есть и в других вещах, — уверенно киваешь ты в тот момент, дабы точно убедить Клару в этом. Уголки её губ приподнялись, что было хорошим знаком. — Рада, что с Майклом был рядом кто-то вроде тебя, [Т\И]. Возможно, именно это позволило ему справиться со всем тем, что происходило. Спасибо. Входя в комнату Майкла, ты бросаешь на него взгляд, когда он расслабленно выдыхает. — Это было… быстрее, чем я ожидал, — посмеивается юноша, опускаясь на кровать. Всего-то нужно было провести стандартную беседу с Кларой, выпить чай, а потом очень галантно с «что-то в сон клонит» уйти в комнату. Это не так сложно, если ты не боишься своего собеседника, а ещё профессионально умеешь придумывать различные «причины». Глупые? Абсолютно. Но главное, что работают. Когда Майклу было неважно, то он оставался с тобой, а там всякий раз нужно было для всех придумать причину (иногда даже разную для каждого. Главное не перепутать: что и кому было придумано). — Скоро я попаду в книгу рекордов по разговорам с матерями, — усмехаешься, опускаясь рядом с Майклом. — Знаешь что я внезапно вспомнила? Итак, это твой шанс. — Что мы забыли мою форму у тебя? — Оу… точно. Справедливости ради, она была мокрой… немного, наверное, — усаживаешься удобнее, издав смешок. Вот тебе и человеческая забывчивость, — И всё же, я не об этом. Хочу поговорить с тобой. Уже начала, так что отступить не сможешь. — Весь во внимании, — смотрит на тебя Майкл, следуя твоему примеру, присаживаясь рядом. «Уволься»? Так просто это не будет. — Майкл, ты ведь знаешь, что ты не обязан выполнять поручение своего отца? — он меняется в лице на мгновение. Удивление, но после поджимает губы, опуская взгляд на твой подбородок. И так видно, что Майкл на ходу придумывает: что же сказать. У него, в отличии от тебя, не было никаких заготовленных вариантов развития событий, поэтому он в растерянности смотрит тебе в глаза. И ты представляла этот взгляд столько раз, что уже привыкла. И он не находит, что ответить. Однако, ты и так всё понимаешь. Стоило лишний раз убедиться. — Ты не виноват в том, что происходит и происходило с твоей семьёй. Ты был ребенком. Озлобленным, грубым, но ребёнком. Взрослым было легче обвинить тебя, чем признать, что они не доглядели, — случай с Кэссиди деликатен, ты не можешь его понять, однако у кучки детей точно не было намерения убить другого ребёнка. Не в этой ситуации уж точно. — Твой отец не стал бы лучше, если бы ты сделал всё, что он попросил бы тебя сделать. И ты не он, чтобы замаливать за него грехи, решать его проблемы. Понимаешь, Майкл? — поглаживаешь ты его щеки. Глаза Майкла слезятся, и он старается как можно тише шмыгнуть носом, когда по щекам, вниз, начинают течь слезинки. Утирая дорожки слёз большими пальцами, ты удерживаешь его лицо в своих ладонях, не позволяя скрыться от тебя. Потому что Майкл Афтон не любит показывать свои слёзы. Но ты бы не хотела, чтобы он отвернулся от тебя сейчас. — Ты не плохой человек, тебе нет нужды искуплять испытываемую вину взятием на себя чужих грехов, Майкл, — пусть и сама ты возьмёшь все его проблемы на себя, если понадобится, это кажется «другим», потому что Майкл — твой партнёр, который доверяет тебе свои переживания. И, когда он не справляется, ты хочешь ему помочь. — Тебе ведь тоже бывает сложно. Я люблю тебя и потому не хочу видеть, как ты мучаешься. Как Майкл разрушается, когда приходит к тебе после смены в этих долбанных ресторанах. Так, будто бы ему пришлось пройти чёртов ад и вернуться обратно. — [Т\И], — он дрожит, а его голос совсем тихий, на грани слома. — Обещай подумать над этим, хорошо? — целуешь ты его щёки, продолжая их поглаживать, поскольку слёзы всё идут и идут. Он кивает, а ты обвиваешь его руками, утягивая лечь. Нуждающийся в тебе Майкл прячет лицо в твоём плече, прижимаясь ближе. — Ты можешь плакать, Майкл, я буду рядом. Только я, — целуешь в висок, впервые слыша, пусть и приглушённые, но рыдания Майкла.