Ох уж этот Валентин

Рита глядела на пакет с логотипом известного секс-шопа с некоторым замешательством. Нет, она конечно знала, что встречается с одним из самых странных людей на свете, но она и предположить не могла, что Данилов настолько… интересная личность. Она стояла посреди комнаты, завернувшись в махровое полотенце и разглядывала приобретения Степана с волнением и трепетом. В пакете оказались баночки с разными ароматическими маслами, несколько свечей, пара весьма внушительных с виду вибратора, насадки на член и черная бархатистая повязка на глаза. — Данилов, ты серьезно хочешь всем этим воспользоваться? — удивленно взглянув на своего парня, спросила Власова. — Ну. пока я хочу всего лишь сделать тебе эротический массаж, — озвучил свои планы Степан, оглядывая Риту с ног до головы. Он пришел вовремя — она как раз только вышла из душа, мокрая и благоухающая. Капли воды стекали по ее лицу, ласково скользили по шее и перемещались в ложбинку между грудей — одного этого хватило, чтобы Степан ощутил мандраж в теле. Подойдя к постели, на которой разноцветной кучкой лежало всё добро из интимного магазина, он взял в руки повязку для глаз и нежно провел пальцами по бархатистой поверхности. — Для чего это? — спросила Рита, ощущая плавные волны нарастающего возбуждения. Для нее все это было в новинку, но тем не менее безумно заводило. — Рит, ты мне доверяешь? — хриплым, возбужденным шепотом спросил Данилов, подходя к ней вплотную и нежно целуя в мягкие, податливые губы. — Конечно, доверяю, — уверенно ответила Рита, отвечая на поцелуй со всей страстью. Полотенце с тихим шуршанием стекло вдоль ее тела, обнажая его, открывая взору Степана все самое сокровенное. Власова вспыхнула, краснея и немного смущаясь, точно юная девица. Она помогла Степану избавиться от рубашки, что идеально подчеркивала литые мышцы, а от штанов он избавился сам, оставаясь лишь в узких боксерах. Он обвил одной рукой талию Риты и неспеша, нежно лаская ладонью женское тело, зашел со спины. Откинув с ее плеч влажные волосы, пахнувшие свежестью и восточными мотивами, он принялся слизывать губами капельки влаги с шеи, плавно перемещаясь к ложбинке между лопаток — там находилось одно из чувствительных мест Риты. — Данилов, — выдохнула Власова, дрожа от прикосновений его губ, что всегда знали, как доставить ей наслаждение. — Ты так точно не сделаешь мне массаж. Точнее сделаешь, но вовсе не тот, что собирался. Степан, прикрыв глаза, довольно хмыкнул. Прижавшись носом к плечу Риты, он несколько раз потерся о кожу, наслаждаясь ее бархатистостью и умопомрачительным ароматом. Ему всегда нравилось, как Рита пахла. Это происходило на уровне первобытных инстинктов, что зародились в те времена, когда пару выбирали не по внешней привлекательности, а по запаху. Степан дурел всякий раз, когда вдыхал в себя этот, ни с чем не сравнимый аромат. Аромат его любимой женщины. — М-м-м, — протянул он, лаская руками ее плоский живот, чувственно сжимая округлые бедра, то и дело скользя по внутренней стороне. Степан знал, что Рите нравится. Мягкая ткань легла на ее глаза. В первое мгновение Рита напряглась, но чувственный поцелуй-укус в шею словно бы сказал ей — тебе не чего боятся, расслабься. И она расслабилась, полностью доверившись сильным рукам любимого человека — Ложись на спину, — велел он ей на ухо, щекоча ее кожу нежным касанием губ. Он помог Рите устроиться на постели, ощущая острое возбуждение во всем теле. Хотелось плюнуть на все и немедленно овладеть ею, грубо, грязно, мощно, но Степан подавил в себе этот порыв. Она особенная, напомнил он себе, открывая флакон с маслом иланг-иланг и выдавливая ароматную густую субстанцию себе на ладонь. По комнате поплыли невероятные ароматы. Они щекотали ноздри, проникали внутрь и наполняли голову легкость, дурманом и блаженством. Нагрев масло между ладоней, Степан устроился поудобнее, мазнув жадным взглядом по манящим упругим выпуклостям Риты. Мягкие прикосновения к колыхавшейся груди, заставили Риту судорожно схватить ртом воздух и прогнуться в пояснице. Степан ощутил острый укол в паху, член напрягся, натягивая ткань трусов. Настойчивые, но нежные руки принялись плавно мять два упругих полушария: пальцы очерчивали твердые горошины сосков, чуть надавливая и щекоча. Кожа блестела от масла, дыхание Риты сбилось и потяжелело, плоский живот подрагивал от возбуждения. Сглотнув тяжелый ком, Степан опустил ладони ниже, провел пальцами вверх-вниз по бокам, точно художник кистями по холсту. Рита шикнула. Она не могла ничего видеть, а как известно — слепота компенсируется обостренными чувствами. Она ощущала каждое прикосновение так ярко и отчетливо, словно пальцы Степана проникали под кожу и играли на нервах, как на струнах арфы. Непередаваемый восторг! Тем временем шаловливые руки Данилова легли на нежную поросль между ног Риты. Власова вся затрепетала и немного развела ноги в сторону, приглашая, маня, зазывая. Возбуждение, охватившее Степана, пьянило и сводило с ума. Сладкий запах женственности достиг его разума и он еле удержался от мощного, неконтролируемого порыва, что толкал его в грудь и говорил «Возьми ее». Нет, еще не время, отмахнулся Стёпа от этого настойчивого голоса. Спустившись чуть ниже, Степан теперь переключился на стройные женские ноги, стараясь не смотреть на то, что было между ними. Ритины руки выкручивали простыни, стоны сделались громче и проникновеннее, зубы терзали губы — она была на грани, довольно отметил Степан. Он нежно разминал стопы, поднимаясь выше по щиколоткам, оглаживая и массируя напряженные мышцы. Добавил еще масла, чтобы движения были более плавными и скользящими. Разведя ее ноги пошире, Степан наконец перевел взор на сочившееся соком женское лоно и издал судорожный вздох. Сдерживать внутреннюю мощь желания становилось сложнее. Большой палец коснулся клитора и чуть надавил на него на пробу. Рита громко охнула и жалобно заскулила. С ее губ сорвались мольбы, лицо исказила сладкая мука, ноги задрожали. Данилов ощутил жар в теле и надавил на клитор чуть сильнее, потирая его подушечкой большого пальца. — Данилов, я тебя убью, — рвано проговорила Рита, задыхаясь от страсти. Степан уже и сам был на грани вменяемости. Торопливо избавившись от мешающих трусов, он навис над любимой женщиной роковой неизбежностью, ощущая как кожа скользит о кожу. — Попроси меня, — выдохнул он прям ей в губы, делясь своим дыханием. — Стёпа… Прошу, — простонала Рита, разводя ноги шире и нетерпеливо ёрзая, желая ощутить твердый член внутри себя. — Просишь? — страстным шепотом спросил он. Его член терся между Ритиных бедер, но все еще не проникал внутрь разгоряченного тела. Он дразнил ее, мучил, пытал самой сладкой пыткой, доводя до исступления и бешенства. — Попроси лучше, девочка моя. Рита не ответила. Рывком стянув с глаз повязку, она одним молниеносным движением кобры оказалась сверху, оседлав бедра Степана. Ее глаза полыхали и искрились, волосы разметались по шее, облепили блестящую от масла грудь. Фурия из ада, не иначе, с благоговением и восторгом подумал Степан, обхватывая ее ягодицы руками. — Теперь ты будешь молить меня, Данилов, — зловеще прошептала Рита, плавно опускаясь на твердый член, принимая его до самого конца и при этом не сводя горящего взора с лица Степана — она любила смотреть на него во время секса. Любила слушать его хриплые стоны, наблюдать за тем, как он блаженно-мучительно закатывает глаза и облизывает пересохшие губы — медленно, чувственно. Он сводил ее с ума. Каждый день он был для нее то даром небес, то дьявольским наказанием. Чёртовым наваждением, не иначе. Каждый день он мечтал придушить ее, но еще сильнее жаждал обладать ею. Стёпа любил эту сильную, независимую женщину, что лишь ему показывала свои слабости. Он ненавидел в ней эту силу, желая чтобы она покорилась ему, стала кроткой и нежной… Хотя бы в его объятиях. Он сводил её с ума. Так же как и она его. Они были идеальной парой. Оргазм навалился штормовым ветром и Рита, откинув голову назад, задрожала крупной дрожью, с силой сжимая бока Степы и сдавливая его бедра ногами. Он кончил следом, стиснув зубы и обливаясь потом. Рита упала на него сверху, все еще тяжело дыша и пытаясь собрать мысли в кучу. — С праздником, родная, — обвивая руками подрагивающее тело Риты, прошептал Степан. — Я люблю тебя, — в первый раз в жизни ответила она.