Carry on, God's Wayward sons

      Первое, что уловил только очнувшийся слух Михаила — звон. Громкий звон, заполнявший всё его сознание и поглощающий все его мысли. Где-то в уголке своего сознания пронеслась мысль: «Такого никогда не происходило!», но она тут же растворилась в вновь угасающем сознании.       Второе, что уловил архангел — шелест ветра и прохладу. Обычные ощущения человека проснувшегося утром с открытым окном.       Вот только Михаил не был человеком. И лежал он не в кровати, а на земле.       Михаил резко поднялся. К несчастью, его тело не поддерживало рвение архангела и он в тот же миг упал обратно. Но в этот раз статика, глушащая его мысли, ушла, а глаза привыкли… к свету? «…Хах?» — подумал Михаил, смотря на пробивающиеся сквозь жёлтые листья лучи солнца. Ветер снова дунул, и маленький листок слетел с ветки, приземлившись прямо на нос архангела?.       Архистратиг сел и непонимающим взглядом оглядел место, где он оказался. Перед ним простиралась большая водная гладь — вероятнее всего, озеро — со всех сторон окружённое лесом. Сколько бы Михаил не оглядывал округу, он понимал, что никогда здесь не был и не собирался быть. «Тогда как я сюда.?» — спросил самого себя он и тут же вспомнил. Клетка, белый свет, тряска. Потеря сознания. И, что сказать, это точно был не Рай.       Его сосуд наполнили очень странные ощущения, которым Михаил не мог дать названия. Его дыхание участилось, руки начали мелко трястись, а в глотке будто появился комок, мешающий телу дышать. Ангел схватил руку сосуда другой рукой, пытаясь её остановить, но от этого тело начало трястись ещё сильнее. — Адам, что-- — впервые заговорил Михаил, но тут же умолк. Этот голос был не Адама. «Адам?» — спросил в мыслях он, и в ответ ему была лишь тишина.       И только сейчас ангел вдруг осознал, что не ощущает чужого присутствия, не ощущает деления сосуда.       Михаил вскочил. Всего вокруг становилось слишком много. Ангелы, будучи в сосуде, никогда не ощущают такой спектр эмоций и органы чувств на них не влиляют. Так почему тогда сейчас он слышит всё?       В глазах потемнело, и звон вернулся, но куда сильнее, чем в прошлый раз. Михаил закрыл уши ладонями, но он никуда не делся. Казалось, что от отсутствия других звуков, как пения птиц, его только усиливало.       Сердце сосуда отбивало быстрый ритм, отзывавшийся в каждой клетке тела. «Что со мной происходит?!» — уже в неподдельной панике подумал архистратиг.       Он уже подумал, что сердце неожиданно решило, что оно принадлежит Данко и взяло инициативу на себя, но новый голос еле слышно прорезался через гул. — …я нахожусь?.. …слышишь? Эй! — голос прозвучал совсем близко, и Михаил открыл глаза. — Я… не… — пробормотал он, но в горло вернулся камень, и он не смог выговорить не звука. Незнакомец что-то сказал под нос и ушёл.       Архистратиг снова закрыл глаза и попытался замять чувства, как делал это в теле Адама, когда тот сопротивлялся. Но, к своему удивлению, он не нашёл что подавлять. Это были не чувства сосуда.       Подумать долго об этом он не успел — его резко дернули за руку и он оказался в холодной воде. — А-? — Михаил не успел опомниться, как понял, что сидит в воде того самого озера, а перед ним стоит тот самый незнакомец.       Однако, кроме того, что его бесцеремонно толкнул в воду какой-то человек, Михаил понял, что снова может чётко слышать и видеть. Он потряс головой, стряхивая остатки его странного состояния и наконец посмотрел на незнакомца. — И что это было? — спросил он, не отрывая взгляда глаз от Михаила. «Хотел бы я и сам знать», подумал архангел. «Но… сейчас есть вопрос по-важнее». — Эм… А вы случайно не видели тут ещё одного… человека? Я не знаю, как я сюда попал — я до этого был в К… — Михаил кашлянул, останавливая себя. — В другом месте, и не знаю где оказался, но со мной был ещё один… человек, да.       Парень внимательно посмотрел на него, всматриваясь особенно в глаза («Неужели он знает об ангелах?»), а потом будто подавился. — Михаил?! — чуть ли не криком спросил «Незнакомец». — Ну, признаюсь, не узнал… Ты знал, что стал рыжиком? Чувствую, Винчестеры бы со смеху покатились от такого твоего вида. Лишь одно существо, узнав, что он — Михаил, начал бы над ним смеяться… — Л-люцифер? — не с таким шоком, как раньше. но с удивлением спросил он. — Но… Ты же… — Совсем не похож? На себя посмотри, рыжий.       Михаил привстал, и наконец взглянул на отражение его сосуда своё отражение. Его тело было совершенно не похоже ни на один сосуд, когда-либо бывавший у Михаила — на вид ему было лет 27; рыжие, не короткие, но выше уха, волосы, решительно торчащие во все стороны даже после небольшого купания в озере, светлая кожа с россыпью веснушек на щеках, и голубые глаза, которые, как бы Михаил не вглядывался в своё отражение, даже мельком не отражали его благодать. — Честно? Учитывая всё произошедшее за это недолгое время после моего пробуждения, я уже и не удивлён, — вздохнул архангел парень (?), проведя рукой по влажным волосам. — Согласен, — с неохотой согласился Люцифер и сел на берегу. — Вот уж не думал, что попаду когда-нибудь в такую ситуацию с тобой.       Михаил нехотя поднялся из воды. По телу прошла странная дрожь, и Михаил чуть не решил, что это снова то странное чувство, но всё быстро успокоилось.       Архистратиг снова обвёл глазами местность, и его взгляд упал на Люцифера. У сосуда (тела? тут не понятно) его брата были светлые, почти что жёлтые волосы, чуть длиннее, чем у самого Михаила, а глаза вместо привычного красного свечения были чёрные. «Либо благодати у нас заблокированы, либо же…» — Михаил дрогнул. Теперь он понял. что чувствовали ангелы, выбравшие падение на Землю. «Но я не хотел падать!» — воскликнул он в мыслях, но тут же осёкся. «Но… пал ли я?»       Вопросов стало ещё больше, чем отсутствующих ответов, так что он решил отложить их, когда они найдут хоть какие-то признаки жизни. — Идём, — сказал Михаил брату. — Нам стоит найти дорогу. Люцифер фыркнул, но поднялся и пошёл за ним в чащу, дальше от леса.