malédiction

Всю ночь молодого принца мучали кошмары. Но проблема была в том, что он не мог проснуться, он был заложником своих кошмаров. Из-за толстых стен никто не слышал плач Чимина, продолжая мирно спать. На утро Паку перестали сниться кошмары. Он проснулся весь в слезах, в холодном поту, одеяло было скинуто с кровати. Прошла ровно неделя с момента похода к колдуну. Чимин уже был полон сил и поэтому решил поехать к нему. Пак сказал, что хочет встретиться с друзьями и поехал к тому таинственному домику. Пак старался запомнить всю дорогу от начала леса до домика, чтобы потом ходить туда самому, без кучера и других посторонних глаз. Чимин был одет не совсем по королевски: обычная белая свободная блузка, на неё накинут тонкий короткий плащ, на ногах старые брюки. Дорога была простой, в основном нужно было просто двигаться прямо. Спустя минут 15 они доехали до того места, где остановились в прошлый раз. Чимин вышел из кареты с помощью кучера и приказал ехать обратно в замок, никому ничего не говорить. — Понял, Ваше Высочество, — кучер поклонился и пошёл к карете. — Просто Пак Чимин, — принц улыбнулся нежной улыбкой и пошёл к домику, который уже виднелся. На улице светло, что только на руку, легче дорогу запомнить. Днём домик выглядел также таинственно. День или ночь не влияет на это. Чимин прошёл на крыльцо и оглядел его. В прошлый раз он смутно его разглядел. Пак сел на скамейку и стал наслаждаться звуками леса, легкий ветерок освежал, а запах леса успокаивал, и все мысли уходили прочь. Хотелось просто наслаждаться. Неожиданно об ногу принца потерлось что-то пушистое и тёплое. Парень посмотрел на пол и увидел чёрного элегантного кота, который терся о ногу принца. — Вау, — Чимин взял на руки кота, нежно и ярко улыбаясь ему. — Ты такой малыш, ты тут живёшь? Чимин стал целовать аккуратно мордочку кота, а тот и не был против, он стал мурчать и прижался к Паку. Парень мог бы и дальше так проводить время с животным, но нужно было встретить ещё кое-кого. Не убирая кота с рук, юноша постучал в дверь и стал ждать. Сердце бешено колотилось от волнения, Чимин был уверен, что отчётливо слышал стук собственно сердца. Дверь открыл тот же колдун. Те же чёрные волосы, чёлка зачёсана назад, та же рубашка, но слегка другого кроя, на ногах брюки чёрного цвета. Юнги выглядел холодным, но показал удивление в своих глазах. Он не ожидал увидеть принца у своего дома. — Здравствуйте, я Пак Чимин, я у вас был неделю назад, я… — Я помню, кто вы. Уж принца запомнить я могу. Проходите, — Юнги посмотрел на своего кота и выгнул бровь. Даже не брыкается, не шипит. Видимо, Чимин ему понравился. Пак заметил взгляд колдуна на коте и вновь улыбнулся. — Это ваш котик? — Чимин прошёл за Юнги в комнату, где они были в прошлый раз. Парню нравилось, что в доме Мина такая чистота, все на своих местах, везде порядок. — Он очень милый. — Да, мой, — Юн не стал забирать кота у принца. Юнги посадил Чимина в кресло, а сам подошёл к какому-то шкафу. — Принцы пьют чай у колдунов? Или боитесь, что я вас отравлю? — Я не знаю как другие, но я не отказался бы от вашего чая, — Чимин улыбнулся и поцеловал кота в мордочку. — Я и не думал, что вы хотите меня отравить. — Я и не хочу. Но могу, — Юнги принялся делать чай принцу и себе. — А вы научите меня? — Мин остановился и посмотрел вопросительно на Пака. — Чему? — Колдовству, — Пак мило улыбнулся, посмотрев на Юнги. — Это очень интересно! Я бы правда хотел научиться. — Нет. — Но почему? Я вам буду платить, я правда очень хочу понять, как все это происходит, делается, — Чимин умоляюще смотрел на колдуна, надеясь, что тот согласится. — Я не собираюсь связываться с вашей семьей, извините, — Юнги опустил голову и продолжил делать чай. Чимин молчал минуты две, а после подошёл к Юну, кладя кота на кресло. Тот уже мирно спал. — Между моей и вашей семьей что-то произошло, ведь так? — Пак был немного ниже колдуна, поэтому пришлось немного поднять голову, чтобы смотреть в его глаза. — Произошло, но я думаю, вам Его Величество все расскажет. — А я хочу услышать от вас. Считайте, что это приказ от принца, — Чимин поднял гордо голову и стукнул ножкой. Это выглядело очень мило, и Юнги рассмеялся. — Я изгнан из города, страны тоже, так что я могу не подчиняться вам, Пак Чимин, принц и наследник династии Пак, — парень надул губы и скрестил руки на груди, думая, как заставить его все рассказать. — Мой отец все равно ничего не расскажет. Я уже спрашивал, он ничего не говорит. Единственное, он сказал, что очень сожалеет, — Пак опустил взгляд и вздохнул. Юнги сделал чай и сел за стол, поставив две деревянные кружки на стол. Чимин сел напротив Мина и попробовал чай, но тот был ещё горячим. — Хорошо. Принц посмотрел на колдуна и заулыбался, но ничего не стал больше говорить, чтобы не сбить настрой Мина на рассказ. И Юнги рассказал все. Что когда ему было около 6 лет, в их дом ворвалась стража. Тогда был обычный день, все было хорошо, но все испортилось в один момент. Кто-то стал распускать слух, что семья Мин опасна, что в их семье колдуны. Тогда маму Юнги арестовали, а после сожгли на всеобщее обозрение. Все кричали, что она ведьма, это она загубила здоровье королевы, она виновата во всех несчастьях и стихийных бедствиях. Юнги тогда стоял и видел, как сжигают его маму, считая, что она ведьма. Что все женщины в их роду — ведьмы. Маленького Юнги никто не хотел брать к себе домой как приемного ребёнка. Все его боялись, называли дитём ведьминским, крестились при виде него и молились. Ещё тогда Мин младший всех пугал, хоть при этом он ничего плохого никому не сделал. Ни хорошего, ни плохого. Тогда было принято решение оставить его на воспитание его бабушки, мамы его матери, которую сожгли на костре. Старушку сжигать никто не собирался, но и держать её в городе тоже не собирались. Тогда король изгнал их из города, а позже и из страны. Только король и королева знали, куда ушли Мины. Тогда его бабушка проговорила всего одну фразу: — Больше не будет в царской семье покоя, несчастье за несчастьем преследовать их семью будут, пока род Паков не прекратит существовать. Было это не проклятьем, а предсказанием. Колдуны не могут насылать проклятий. Вот только никто в это не верил.