Безумства, что обратят меня в бегство

Она ненавидит его. Она ненавидит, что он ничего не помнит о прошедшей ночи, не помнит своего глупого пьяного признания, и ведь стоило предрассветным лучам лишь появиться на горизонте – тут же обо всем забыл. Она ненавидит, что именно ей приходиться жить с последствиями его признания: именно она наблюдает, как он пьет кофе, именно она теряет нить повествования, стоит ему появиться поблизости, именно она представляет его голым. Боже, он повсюду, он буквально отравил все ее существование. Это единственное разумное объяснение ее поведения. Она ненавидит, что Серена и Нейт теперь постоянно ходят с ним по барам и пытаются найти ему пару. Она почти уверена, что их усилия увенчались успехом, что Нейт поделился с ним парочкой приемчиков, и теперь они играют по-крупному. Ее невообразимо бесит наблюдать за тем, как он строит глазки каждой хорошенькой девушке, заходящей в кофейню. Он каждый раз говорит: «Блэр, подожди секундочку». После чего, заставляя ее ждать, направляется к любой девушке, чей взгляд ему удается перехватить. Ей не верится, но каждая из них оставляет ему свой номер телефона на салфетке, будто он самый что ни на есть очаровательный и обворожительной мужчина на свете. Боже, она хочет утопиться, просто думая обо всем этом. Все чего она хочет, так это чтобы все вернулось на круги своя, чтобы он спорил с ней о творчестве Толстого, а не флиртовал с каждой встречной; чтобы он сидел вплотную к ней; чтобы он наблюдал за ней исподтишка, когда думает, что она не смотрит (чтобы в пьяном бреду шептал ей слова, заставляющие ее краснеть, чтобы ему снились развратные сны о ней, чтобы он все еще был влюблен в нее). Однажды завидев Нейта, она догоняет его и стукает по плечу сумочкой. – Это ты во всем виноват! – Ау, больно, Блэр. – Не все такие, как ты, Нейт! – в голосе Блэр слышится разочарование. – Блэр, – обиженно отвечает Нейт, потирая руку. – Я буквально понятия не имею, о чем ты говоришь. – Это все ты и Серена! – у нее не помещается в голове, то, что он не видит это также отчётливо, как и она. – Вы превращаете Дэна в… в… вас самих. – Что ты хочешь этим сказать? – он делает удивленный вид. – Он стал такой же распутный, как и вы. – Мы оказали ему услугу! У парня не было секса почти год, а теперь у него секс почти каждую ночь. – С каких пор это повод для гордости? – ее голос становится поразительно звонким, и Нейт странно смотрит на нее. – С каких пор тебе есть до этого дело? – Это просто…разве это правильно? – она вся осунулась, и голос звучит несчастно. – Ого, – Нейт стоит, как вкопанный, и пристально смотрит на нее. Он кладет руки ей на плечи в полном замешательстве. – Би, подожди-ка, – его голос становится тихим-тихим. – Он тебе…он тебе нравится? Она обдумывает его вопрос долю секунды, прежде чем разразиться гневом и позволить ярости охватить ее полностью. Она действительно ненавидит Дэна Хамфри. – Фу, нет, – злобно рявкает Блэр и отталкивает руки Нейта от себя. – То, что я хочу, чтобы по крайней мере у одного моего друга не было ЗППП, не означает, что он мне нравится. Боже, Нейт! Она думает, что все придет в норму. Эта прошмандовочная фаза Дэна пройдет, как и одержимость Дороты шляпами. Все закончится, как только он поймет, насколько это отвратительно и грязно. Но проходит месяц, потом два, и она буквально сходит с ума, наблюдая за бесконечной вереницей его девушек. Еще бы ведь Серена и Нейт поощряют его поведение, словно кучка язычников. Иногда она задается вопросом, не единственная ли она из них, у кого осталась хоть капля достоинства. Однажды вечером они вместе готовятся к финальным экзаменам, разложив учебники на полу ее спальни, вокруг разбросаны сотни цветных карточек с вопросами и ответами. Когда его телефон звонит, она из-за всех старается не выглядеть раздраженной, но стоить ему ответить на звонок, она дает волю своим чувствам. – Эй, извини, но мне пора идти. – Ты должен идти? – стискивает она зубы. – Да, у меня свидание? – Ты бросаешь меня, чтобы потрахаться? – Я не собираюсь с ней спать, я иду на свидание, - Дэн хмурится. – О, так вот как это сейчас называют дети? – фыркает Блэр. – Подожди, я не понимаю, почему ты злишься? – он хмурится. – Ты все время отказываешься от наших планов ради походов по магазинам вместе с Сереной. Она разочарованно запрокидывает голову к потолку. – Я не сплю с Сереной, идиот! – Оке-ей, – он выглядит наполовину удивленным, наполовину сбитым с толку ее переживаниями. – Я даже не собираюсь притворяться, что понимаю, что сейчас здесь происходит, так что я просто пойду, позвони мне позже, когда успокоишься. Он направляется к двери. Неужели он действительно такой тупой, что ничего не понимает? Она хватает его за лацканы пальто. Что она, черт возьми, делает? Все, что она знает, так это то, что она не может вынести даже мысли о том, что он сейчас оставит ее ради другой девушки. Будет с кем-то, кроме нее, с кем-то, кто не знает его, как знает она. Прежде чем она успевает что-либо осознать, она прижимает его к стене и целует. И это то, чего она так долго ждала, то, что она хотела сделать с тех пор, как они поцеловались в первый раз, с тех пор как она не могла отвести от него взгляда на той дурацкой опере, с тех пор как он опробовал на ней свои приемчики, которые так и не довел до конца. Тогда она была так разочарована, потому что это именно то, чего она так долго ждала. Но сейчас он немедля отвечает на поцелуй, его руки скользят по ее талии, и она не может ничего поделать со своей самодовольной улыбкой. Он все еще ее. Проходит несколько минут, прежде чем он отстраняется, ее губы опухли, а помада смазана. – О, Боже, Блэр, – его дыхание сбилось, и он смотрит на нее широко отрытыми карими глазами. – Что это было? Что ты делаешь? Она не отвечает и вместо этого ведет его к своей кровати, толкая на подушки. Она слышит, как он снова и снова бормочет: «О Боже, о Боже». Но он не останавливает ее и просто смотрит на нее широко открытыми глазами, словно это все не реально, будто это просто сон, после которого ему придется застирывать простыни. Она садится на него сверху, чувствуя его с каждым движением бедер, все больше. Ощущая его внимательный взгляд, она медленно тянет молнию своего платья вниз. Она наблюдает, как его дыхание становится поверхностным, а руки сжимаются в кулаки, когда платье спадает, обнажая кружево и шелк ее нижнего белья. Она берет его руку в свои, и не отрывая взгляда, нежно целует кончики его пальцев. Он хочет ее так сильно, что она может прочувствовать это, ощущая каждую часть его тела. Переплетая их пальцы, она медленно проводит его ладонью по изгибу своей шеи, и еще ниже. Его дыхание становится еще более прерывистым. – Похоже на твой сон? – шепчет она, когда кончики его пальцев огибают выпуклости ее груди. – Блэр, – в его голосе слышна мольба. О чем, она не знает. Она направляет его руку еще ниже, вдоль своего плоского живота, ниже к краям трусиков, и все ниже, ниже, пока кончики его пальцев не достигают цели, и она снова не слышит, как он говорит: «О, Боже». Она чувствует, как из его груди вырывается стон. Его пальцы мнут шелковые трусики, и она с трудом вздыхая, позволяет ему проникнуть до конца. Ох. Затем, он так же быстро, как до этого понял все ее намеки, убирает руку. Она открывает глаза, он смотрит на нее нервно и возбужденно. – Блэр, – его голос низкий и хриплый. – Какого черта мы делаем? Она медленно облизывает губы. – Разве ты не хочешь меня? – Глупый вопрос, они оба знают, что хочет. – Не в этом… это… блять, я не… – стонет он, зажимая переносицу двумя пальцами. – Просто я… черт, я думаю, что ты мне нравишься… больше, чем друг, и мы не должны… мы действительно не должны этого делать, потому что я не думаю, что смогу… да, блять. Она слезает с него, и по его лицу не понятно рад он этому или раздосадован. Она сидит рядом с ним полуобнаженная, подогнув под себя колени, чувствуя себя идиоткой. Боже, она действительно ненавидит его. Она ненавидит его за то, что он сделал с ней, за то, что заставил почувствовать себя идиоткой, за то, что заставил ее хотеть его так сильно, за то, что заставил ее испытывать все эти чувства по отношению к нему. – Я знаю, – тихо говорит она. – Подожди, – он слегка ошеломлен. – Ты знаешь? Боже, Нейт все тебе рассказал, не так ли? – Нейт знает? – она вовсе этому не рада. – Нет, Нейт мне ничего не говорил. Ты мне сам все рассказал, помнишь той ночью, когда Серена привела тебя пьяного ко мне домой. – Я рассказывал тебе? – Он выглядит так, будто хочет покончить с собой, в этом их желания совпадают. – Что я конкретно сказал? Она чувствует себя юной и хрупкой. – Что ты был влюблен в меня, – шепчет Блэр. Какое-то время она наблюдает за ним, за тем, как он проводит руками по своим волосам, и лишь потом тихо спрашивает: – В этих словах была хоть доля правды? Ее сердце колотится так быстро, что вот-вот вырвется из груди. – Я… – его глаза такие искренние. – Да, это была правда. Это и есть правда. Боже, ты себе даже не представляешь. Я просто по уши в тебя влюблен, Блэр Уолдорф. Клянусь, ты даже понятия не имеешь насколько сильно. Он широко улыбается ей. – Ты спишь с другими, – она внимательно смотрит на него. – Это тебе Нейт сказал? – он качает головой. – Я не спал с ними, мы просто гуляли, я искал ту, которую полюблю настолько сильно, что захочу пригласить на настоящее свидание. – И? – она слегка улыбается ему. – И как ты думаешь? – его рука у нее на колене вырисовывает непонятные картинки. – Я хочу услышать, как ты это скажешь, - она едва сдерживает улыбку. – Почему не ты? – Я первая спросила. Его смех отдается эхом в ее ушах. – Это не подождет? – он придвигается ближе и целует обнаженное плечо, его руки перемещаются на бедра. – Я все еще очень возбужден. Она отталкивает его, скрывая улыбку. – Скажи это, – дуется Блэр. Он издает долгий, полный драматизма вздох, а затем его губы оказывается у ее уха, его голос мягкий и мелодичный, как в ту ночь, когда он пел ей Moon River под звездами. – Я люблю тебя, – тихо шепчет он, касаясь губами ее щеки, и на ее лице расцветает безудержная улыбка. – Теперь ты. Она делает паузу на мгновение, позволяя ему поймать ее губы в нежном поцелуе. – Я ненавижу тебя, – бормочет Блэр, угождая в ловушку собственного сердца.