Безумства, что обратят меня в бегство

Она ненавидит то, как он проникает в ее мысли. Ей хочется застрелиться, от одной только мысли об этом. Уже почти два часа ночи, а Дэн и Серена все еще не вернулись. Она задается вопросом, повстречал ли он уже ту самую девушку, или это всего лишь одна длинная вереница блондинок, с которыми он устраивает перепихоны в туалетах клубов. Не отпугивает ли девушек его нервная бессвязная речь и дурацкие волосы? Не жалеет ли его Серена, убеждая, что это все лишь для разрядки, приговаривая, что все эти девушки слепы. Может быть, они вместе потягивают джин тоник, когда их взгляды пересекаются и наступает тот самый момент: Дэн применяет к Серене свои тупые подкаты. Ей интересно, занимаются ли Дэн и Серена сексом прямо в этот самый момент. Боже, как ей хочется забыться. Она ворочается всю ночь, расстроенная тем, что не может уснуть. В пятом часу утра она слышит движение лифта и затем приглушенный шепот Серены: «Би! Би!» Тяжело вздыхая, она встает с кровати и, спотыкаясь, бредет к лестнице, стягивая маску для сна на лоб. - Эс? В чем дело? Ей требуется несколько секунд, чтобы привыкнуть к резкому свету. Потирая глаза, она видит Серену с трудом балансирующую на каблуках. Серена одной рукой обхватывает Дэна за талию, а тот крепко обнимает ее за плечи. - Блэр! – радостно кричит Дэн, и она морщит нос, чувствуя резкий запах текилы, которым Дэн пропах насквозь. - Би, можешь забрать его у меня? – Серена выглядит измученной. – Он так пьян, что я не могу оставить его одного. Мне нужно спуститься и заплатить таксисту. Блэр хочется накричать на Серену за такую безответственность, как она могла позволить ему так напиться? Но она держит язык за зубами и вместо этого осторожно обхватывает Дэна за талию, одновременно высвобождая шею Серены от его пальцев. – Давай, Хамфри, – бормочет она. Он как минимум в два раза тяжелее неё, это все равно, что затаскивать слоненка на Эверест. Он утыкается лицом ей в волосы, бормоча что-то бессвязное, от его неуклюжести они постоянно спотыкаются на лестнице, пока наконец, не добираются до второго этажа. Как только они оказываются в ее комнате, он падает ниц на кровать. Блэр идет в ванную, чтобы взять аспирин, и пока вода наполняет стакан, её на мгновение охватывает дежавю. Она уже миллион раз проходила через все это с Сереной, когда они были подростками: Нейт забирал ее из какого-нибудь захудалого бара и отвозил к Уолдорфам. Блэр позволяла ей, пьяной до беспамятства, валяться на кровати, в то время как у нее всегда был припасен на готове аспирин и бутылка с водой. Она никогда бы не подумала, что однажды ей придется повторить все то же самое с Дэном Хамфри. – Хамфри, – тихо шепчет она, осторожно приподнимая его затылок, и поднося стакан с холодной водой к его губам. – Вставай, выпей таблетку. – Блэр, – шепчет он бессвязно, протягивая к ней руки. Когда ему удается ухватиться за ее талию, он притягивает ее к себе, и криво улыбнувшись, говорит, - привет. – Привет, - ее рот кривится. – Боже, Дэн, от тебя ужасно несет. – Не правда. – Правда, - улыбнувшись, говорит Блэр. – Как прошел твой вечер? Переисполненный драматизма он отвечает: «Отвратительно. Все мои подкаты – настоящий отстой». – Я же говорила, - говорит Блэр, скрывая свою улыбку. – И, - продолжает Дэн, - все девушки, с которыми я хотел замутить, хотели переспать…с Сереной. Перестань ржать! – Я молчу. – Ммм, смешно тебе, - сонно говорит Дэн, и она наблюдает, как его глаза слипаются. – Прости, что мне приснился грязный сон о тебе. Я не специально. Она прикусывает губу, чувствуя, как её щеки становятся алыми. – Все в порядке. – Я не знаю, почему… – его глаза открыты, и он смотрит на нее, как прежде. Его взгляд напряженный и полный чувств, как в ту ночь, когда они поцеловались, как в ту ночь, когда они чуть не поцеловались снова. – Не знаю, почему я не могу перестать думать о тебе. Она чувствует, как у нее перехватывает дыхание. Она нервничает, словно это ее последние мгновения. Ради Бога она Блэр Уолдорф, и люди нервничают из-за нее, а не наоборот. Она не знает, что сказать, но краешки ее губ невольно поднимаются. – Правда? Он молча кивает. – Я солгал. Помнишь в тот… тот день, когда я сказал тебе, что приезжаю в Колумбийский университет ради Нейта? – его смех немного пьяный. – Как ты только поверила? Я приезжал туда только ради тебя. Это жутко выматывало. Я тратил целый… целый чертов час, чтобы добраться до туда из Нью-Йоркского университета, но… но все, чего я хочу, это быть с тобой. Все, чего я когда-либо хотел – это быть с тобой. – Дэн, – она задается вопросом слышит ли он, как громко колотится ее сердце, – ты не вспомнишь об этом завтра. – Это не значит, что мои слова станут ложью, – бормочет он. – Я все в тебе люблю. Я люблю твои волосы и то, как они всегда приятно пахнут. Я люблю, когда ты дразнишь меня, и я люблю дразнить тебя в ответ, потому что от этого ты раскрываешься и раскрепощаешься … и я люблю твои прикосновения. Я люблю, когда больше никого нет рядом, ведь тогда ты заботишься обо мне… пусть и втайне, например, как в тот день, когда ты пошла на свадьбу моей мамы. Он вздыхает и поднимает руку к ее лицу, медленно проведя пальцем вниз к губам, вызывая у нее мурашки. – Я действительно хотел, чтобы ты почувствовала хоть что-то после того, как мы поцеловались, потому что… потому что иногда я правда думаю, что люблю тебя, и от этого чувствую себя самым настоящим идиотом. – Ты и есть идиот, - говорит Блэр, хотя ее голос мягок. – Самый большой идиот на свете. Его смех глубокий и тихий. – Хочешь услышать подробности о моем грязном сне? – Нет. – Ты была в школьной форме… – Хамфри, спи уже.