Happy loss

Итачи чувствовал. Чувствовал больше, чем мог перенести. Безмерную вину за то, что сотворил с семьёй, заставил младшего брата видеть мерзкую картину, повторяющуюся из раза в раз, невероятно сильное чувство отвращение к себе до такой степени, что хотелось сильно калечить себя, чувствовать раздирающую физическую боль, вырезать какую-нибудь часть его тела так же, как когда-то вырезал свой клан. Чувствовал ужасно много, но на людях на лице не дёргается ни один мускул. А ночью можно дать волю эмоциям, лечь на кровать в собственной комнате и, не сдерживаясь, зарыдать. Во весь голос, ведь знает, что его каморка находится довольно далеко от остальных, да и звуконепроницаемость здесь на высшем уровне. Он рыдает взахлёб, закрывая лицо руками и мечась по постели в изнеможении — желание ранить себя стало почти неконтролируемым, но Учиха сдерживался, понимая, насколько низко это действие. Итачи знает, что чувствовать ужасно тяжело, больно и изматывающе. Знает это как никто другой. Пытается стереть с рук кажущуюся кровь товарищей, вот уже который год, и снова безуспешно. Тогда он спрыгивает с кровати, босыми стопами коснувшись пола, и идёт к раковине. Там судорожно старается смыть красную, густую жидкость, увы, вновь провалившись. Горячие слёзы паники накатывают вновь, принуждая выключить воду и опуститься на койку, с силой сжимая постеленную недавно простынь. А потом приходит Дейдара. Почти бесшумно заходит, замыкает дверь на замок и садится рядом. Берёт бледное лицо с двумя одинаковыми морщинами и начинает известную обоим процедуру: большими пальцами смахивает особо крупные слезинки, едва-едва касаясь губами, трепетно целует внешние уголки глаз, останавливая поток солёной жидкости, успокаивающе гладит по плечам, в попытках успокоить разбушевавшиеся эмоции. Когда истерика немного отступает, Тсукури прижимает макушку брюнета к плечу и шепчет на ухо тому заученные почти наизусть слова: — Всё хорошо, Итачи. Ты не виноват, так надо было. Своими действиями ты спас целую деревню, а то и мир. Помни об этом. — Учиха почувствовал, как на последней фразе блондин мягко улыбнулся. — Но ведь… Я заставил своего любимого младшего брата чувствовать нечто столь ужасное, как боль и одиночество, в придачу с ненавистью и вечной жаждой крови, моей крови. — еле слышно проговорил тёмноглазый, положив подбородок на тёплое и, недавно ставшее таким, родное плечо. — Это тоже была вынужденная мера, — в очередной раз провёл почти горячей ладонью по спине Итачи, чувствуя, как мышцы того расслабляются, — ты хотел как лучше и только благодаря тебе Саске сейчас жив. Брюнет вымученно улыбнулся и потянул Дейдару на кровать, чтобы потом лечь ему на грудь. Учиху всегда успокаивал стук чужого сердца. Ощущение, когда знаешь, что некто близкий тебе всё ещё живёт, двигается и разговаривает было дороже всего на свете. Жизнь родного человека всегда имела для Итачи особую значимость, не смотря на то, как ему пришлось поступить в прошлом. Когда Тсукури стал для него в особенности ценным человеком, тёмноволосый сказать не мог, но отчётливо ощущал, как с каждым вечером их связь становится крепче и уверенней. Дейдара приходил, успокаивал, поддерживал, и, поддаваясь этому приятному чувству заботы, тёмноглазый засыпал с ним в одной постели, нежась в объятиях. А потом Тсукури погиб. Об этом сообщили на собрании, как само собой имеющееся. Все смотрели на Итачи, но, не потому что знали о его с блондином близких отношениях. Они были словно ослеплены тем фактом, что Дейдара утянул с собой на тот свет и Саске, не видели больше ничего, кроме этой информации. А Итачи знал. Знал, что младший брат жив, его чакра, хоть и была очень тусклой и слабой, но она была, существовала. Облегчение, которого ожидал старший Учиха, не приходило. Вместо него очень остро ощущалось чувство необратимой потери, тоски и…апатии? Итачи запутался, не понимал, что он чувствует и чего хочет. А когда вечером к нему никто не пришёл, осознание буквально врезалось к нему в голову. Дейдара умер. Он больше не зайдёт в его комнату, не улыбнётся, не будет с упоением рассказывать о своём искусстве, а Итачи больше не сможет заинтересованно послушать его звонкий, громкий и приятный голос. Итачи снова потерял дорогого человека. Хотелось бить стены, истерично рыдать, драть кожу на руках, но Учиху хватило только на то, чтобы поднять голову к потолку, приподнять уголки губ в подобие улыбки и прошептать: — Совсем скоро мы встретимся вновь. Дождись меня, Дей.