ты стала моей свободой

зулеме делали больно слишком много раз. так много, что физическую боль она почти не чувствует. это похоже на бесконечную анестезию – онемевшее тело, затвердевшее сердце. единственное оставшееся внутри неё чувство – одержимость свободой. свобода, за которую она будет бороться до последнего вздоха и отдаст буквально всё, что у неё осталось. когда в жизни зулемы появляется макарена, она защищается самым простым для неё способом – злостью и ненавистью. защищается от болезненно знакомых и таких страшных чувств. когда блондинка появляется в помещении, у зулемы абсолютно предательски бьётся сердце. зулема выбирает самый лёгкий путь – замуровать своё сердце, пусть бьётся о камень, получая кровавые ссадины. зулема выбирает держаться от макарены подальше и ненавидеть её. притворяться до тех пор, пока сама не поверит в свою ненависть. макарена не понимала, почему зулема ведёт себя, как сука. ещё не понимала, почему ей, макарене, не наплевать. они знакомы всего неделю, и мака не услышала ни одного приятного слова. она хотела понравиться зулеме. по непонятной причине она постоянно хотела быть рядом с ней, хотя ничего, кроме негатива, от заир получить было невозможно. идиотская ситуация. идиотская химия. макарена никогда в жизни не влюблялась в женщин, поэтому она не поняла, что произошло. эту влюблённость она принимала за что угодно: зависть, восхищение, ненависть, чувство одиночества. было проще простого пытаться оправдать в себе несуразные чувства, отказываться от них и прикрываться другими. очень легко - игнорировать очевидное. макарена лежала в своей камере и не могла уснуть. она привыкла к жизни в тюрьме, нашла общий язык с многими женщинами. можно даже сказать, нашла друзей. правда, спала она по-прежнему плохо. сегодня ночью одна мысль особенно не давала покоя. она привыкла к жизни в тюрьме, но так и не смогла привыкнуть к беспричинной ненависти зулемы заир. макарена ужасно злилась, что её это волнует. ей так хотелось прямо сейчас, посреди ночи, заявиться в камеру зулемы и задать абсолютно конкретный вопрос. за что ты так меня ненавидишь? – эй!… феррейро… макарена на секунду подумала, что вырубилась, и видит сон. но, в общем-то, нет, у решетки стояла зулема. – а? мака не видела, но заир закатила глаза. – поговорить нужно. – убить меня хочешь? – макарена поднялась с кровати и села. вопрос был совершенно искренним. – ага. точно. – слова зулемы прозвучали как-то непривычно мягко, – выйди. а то разбудим соседок. макарена в полном замешательстве вышла из камеры. её съедали страх и тревога, зулема – всё-таки психопатка. но любопытство было сильнее инстинкта самосохранения, и что-то подсказывало ей, что, если бы заир хотела убить её, она сделала бы это иначе. без разговоров. – и чего ты не спишь? – зулема пристально смотрела в глаза макарене, чуть прищурившись. – о тебе думала, – ухмыльнулась блондинка. – смешно. – молчит. обе неловко смотрят в пол, как девчонки. пауза затягивается. макарена решается нарушить молчание: – я не шутила. я не могу тебя понять, зулема. я всё думаю, что же я такого тебе сделала, чтобы меня так ненавидеть. брюнетка молчала. в темноте не было видно ее огромных синяков от недосыпа и заплаканных глаз. потом резко садится на пол и заливисто смеётся. зулема вот так хохотала несколько минут. смех был какой-то сдавленный, вымученный. она так устала держать всё в себе. макарена решила, что это тупой розыгрыш. – о боже. иди на хуй, ебанутая. разозлилась и уже было ушла, но заир резко и больно схватила блондинку за руку. – стой. и опять ни слова. молчит и даже не собирается ослаблять хватку. будто физически не может отпустить. макарене было больно, но руку она не выдёргивала. несколько минут они просто смотрели на соприкосновение своих рук. кажется, что их боль уже стала общей, и они обе это чувствовали. – я ненавижу тебя, феррейро. ненавижу твоё дурацкое смазливое лицо. я думаю о тебе, блять, постоянно, и это всё дико меня злит. за всю жизнь зулеме ничего никогда не давалось труднее, чем сказать эти слова. сказав это, она ослабила хватку. обе молчали. макарена совершенно точно в этот миг проглотила язык. она не представляла, что за раз можно испытывать такой широкий спектр разных эмоций. удивление? облегчение? непонимание? тревогу? волнение? страх? пазл сложился. зулема влюбилась. внезапно сумасшедшая, бессердечная убийца стала в глазах макарены уязвимой, живой женщиной. человеком, которого хочется спрятать от этого отвратительного мира и защитить. человеком, который не заслужил того дерьма, что с ней происходило. мака почувствовала, как к горлу подступили слёзы. – зулема… – прошептала и подошла очень очень близко. накрыла её щёки своими ладонями и посмотрела прямо в тёмные, чернее, чем обычно, глаза. в этот момент зулеме было так страшно, что она думала, вот-вот сорвётся и убежит, или влепит бесцеремонной блондинке звонкую пощёчину. но она не могла пошевелиться. зулема чувствовала себя на пределе. как самая тонкая сильно натянутая струна на скрипке. ещё чуть-чуть и порвётся. ей так сильно хотелось потерять контроль, отпустить всю боль, но было слишком страшно. зулема выдавила из себя еле слышное: – не отпускай…