«Я Тебя Люблю»

20.22.08. — Ты должна быть идеальной, слышишь? — как-бы объясняясь сказала женщина, в очередной раз поправляя подол платья Милли, которая ехала за рулем. — Да, миссис Хитченс. Я помню. — не отвлекаясь от дороги ответила девушка. — Мне даже не верится. Ты даже не представляешь, как эта награда изменит твою жизнь, Милли! — воскликнула она, разводя морщинистыми ладошками в стороны. — И все-таки странно, что ты решила поехать сама, без охраны. Там будет так много людей, это опасно. — Это закрытое мероприятие, все будет нормально. Тем более, мой телохранитель едет рядом, в соседней машине, а с ним ещё несколько охранников, в том числе и ваши.       Женщина пожала плечами и отвернулась к окну.       Дальше они ехали в тишине.       Несмотря на то, что Браун легко относилась к своей медийности, красная дорожка, пусть и на закрытых мероприятиях вызывала у неё некий страх.       Подождав, пока из припаркованного рядом автомобиля выйдут несколько высоких мужчин крупного телосложения и подойдут к её машине, девушка вышла из машины, захватив с собой небольшую сумочку.       На самом деле, волноваться было полнейшей глупостью. Само мероприятие лишь звучит громко. Проход по красной дорожке и награждение артистов будет занимать около двух часов.       Все остальное время, до самой поздней ночи будут танцы и пунш. Звучит так, словно уже взрослые актеры собираются возвратиться в старшую школу. Милли рассмеялась про себя. И тут же встретилась взглядом с Финном, стоящим напротив. Он выглядел ужасно уставшим, словно не спал с их последнего разговора. Хотя одновременно выглядел сногсшибательно.       Интересно, их переглядывания уже начали снимать? — задалась вопросом она и поспешила отвернутся.       Следующий раз она увидела его уже на красной дорожке, с остальными артистами.       Заметив Милли вновь, он подошел к ней и аккуратно обнял за талию для фотографии.       Та натянула улыбку и положила голову ему на плечо. Повернувшись к ней и слегка нагнувшись Финн вдруг выдал: — Тебе очень идет, милая. Ты выглядишь как принцесса.       Браун улыбнулась.       Хотя провести вечер в неудобном пышном платье не было лучшей затеей, слышать, что ее страдания не напрасны было приятно. Пусть и от тех, кто скорее делал это больше, в качестве извинений, нежели действительного восхищения.       Что также безусловно было, конечно.       Но желание вернуть любимую домой было больше всякого восхищения в сотни миллионов раз.

***

 — За лучшую женскую роль в пьесе Шекспира… Милли Бобби Браун! — сердце ее казалось вот-вот выскочит из груди.       Под многочисленные аплодисменты она поднялась и на негнущихся от волнения ногах подошла к сцене. В руках ее тут же оказался прохладный сплав никеля и меди.       Счастливо улыбаясь она смотрела в одну точку, рядом с выходом. Миссис Хитчинс смотрела на нее в ответ, расплывшись в какой-то приторной для этой женщины улыбке. — Спасибо! Я бы хотела сказать огромное спасибо своей наставнице. — пусть слово было слишком громким, ничего иного в голову не пришло. — Без нее ничего бы не вышло. Спасибо, что однажды увидела во мне то, чего не заметила в других. Что помогла мне. Стала роднее всего. Спасибо всем, кто в меня верил. И… — Милли помолчала, но все-таки продолжила то, что хотела сказать. — Отдельное спасибо Финну. Я люблю тебя. Ты замечательный артист и друг. Ты мне во многом помог разобраться. Без тебя я бы никогда не поняла главного. — на глаза навернулись слезы. — Хочу пожелать всем найти себя. Ставить цели и идти к ним. Достигать величайших высот. — протерев глаза она кивнула залу и удалилась на свое место.       Парень встретил ее легкими объятиями и любовной, слишком уж приторной улыбкой, но ничего не сказал.

***

— Послушай, милая. — начал Вулфард, закрыв за собой дверь. — Да? — Почему ты не хочешь вернутся? Я люблю тебя. Ты любишь меня. — гордость, конечно, что ещё, ну? А она хочет. Снова хочет быть глупым подростком и вернуться домой. — Я объясняла миллионы раз. Что ещё ты хочешь от меня? Ну не могу я допустить предательства, слышишь? — предательства. Сама себя слышишь, Милли Браун? Он гоняется за тобой пол года, признаётся в любви и неловко кусает губы, опускает взгляд, когда ты смотришь в ответ не на публике. — Предательства? — Ага, Финни. Предательства. Твой кудрявый кошмарик даже лгать тебе не умеет. На измену ты замахнулась, конечно. — Быстро ты забыл то, что у тебя была девушка, когда мы начали «встречаться». Измена. Предательство. Синонимы. — которые не подходят к их отношениям. — Я никогда не любил так, как тебя. Я не знаю, что это значит, но я понял это, как только увидел впервые. — Если суть разговора состоит в том, что ты на коленях умоляешь меня вернутся, то у меня на него времени и желания нет. — Лжёшь. Ты часами бы говорила с ним, хоть о чём, хоть где и хоть когда. — А зачем ты начала со мной встречаться? Я никогда не скрывал, что в отношениях. Ты узнала об Эвелин раньше, чем мы заговорили. — Я была глупа. Наивна. Найти можно миллиарды оправданий. — сухо отрезала она.       Будто бы сейчас она другой человек. — С тобой я был не из-за жалости, Милли. Ты сама знаешь. Ты веришь мне? Я не хотел бросать её, потому что знал, что будет много проблем. Я боялся. Боялся за тебя. — Чего ты боялся? Что я ребенок и не смогу пережить пару скандалов и оскорблений? Или может ты вначале был уверен, что это просто твое развлечение, а когда разобрался в себе вдруг понял, что все серьезно, да слишком поздно оказалось? — Финн замолчал. — Ну да. Все так и было. Да, Милли. Только вот ты правда ребёнок, который нихуя никаких скандалов не переживет. — Не правда. Я сразу знал — все серьезно. Я не стал бы играть. Будь бы ты отвлечением, пустышкой в моих глазах, я бы бегал за тобой и просил прощения? — Я не знаю. Мне это ни чуть не льстит. — Опять лжёшь. Ещё как льстит. Ты только сильнее хочешь вернуться. — Я люблю тебя. — Я люблю тебя. И что с того? От этого проблем поубавится? — Поубавится. Вы будете вместе, Хью наконец-то не будет только твоей заботой. — Если ты останешься у меня не останется проблем. — Да у Милли тоже вообще-то. — Что ж, спешу тебя разочаровать, чуда не будет. — бросила Браун, подходя к двери. — Уже ничего нельзя исправить. — Ничего такого. Все можно, только ты слишком упрямая. — Всегда все можно исправить, Милли. — мимолетно ответил он, приближаясь. — Возвращайся. — Я так не могу. Это неправильно. — Да плевать ты хотела. Возвращайся. — Да мне блять все равно на то что это неправильно! Слышишь? Я люблю тебя. Позволь мне все исправить. — сказал Финн, накрывая ее ладони своими. — Пожалуйста. Не уходи. Ты же сама не хочешь. — Я не могу плевать на свои принципы. Знаешь как это глупо? Я уже сотню раз сказала тебе нет. И все равно останусь. Так мои слова перестанут иметь значение. — Он любит. Ему плевать. Он воспринимает тебя всерьёз всегда. И будет. — Не перестанут, любимая. Ты важна мне и я всегда прислушиваюсь к тебе. Но сейчас я не могу упустить ту, что заменяет мне все. Я не лгу тебе. Ты знаешь. Я всегда говорю тебе правду. Отношения с Эвелин это ошибка. Каждый может допускать ошибки. Да, сейчас ее уже не исправить. Но это не значит, что я должен упускать свое счастье. — О да! Да! Да! Поцелуй эту идиотку уже и увези домой скорее, не дай ей убежать, она не знает что творит. — Я все равно буду выглядеть глупо. Как ты не понимаешь? — Ты сейчас глупо выглядишь. — В чьих глазах ты будешь выглядеть глупо? — Ну чего ты хочешь услышать? — Что и ты. — Что ты возвращаешься домой. — девушка закрыла лицо руками. Как-будто можно было ожидать другого ответа. — Наш разговор окончен? — Да сука! Скажи да! Скажи да! Он ничего не подумает. — Ты не ответила. — А что так и не видно, что ответ: «Конечно да, поехали домой»? Хотя нет, наверное не видно. — Ты сказал все, что хотел, так? — Скажи да, сучка, хватит уже! — Да — она кивнула сама себе и направилась к двери. — Милли! — Мне нужно время. — Браун вышла оттуда, быстрым шагом направляясь на улицу к машине. Её телохранитель, стоящий напротив поплелся за ней.       Конечно это не значило, что ей действительно нужно было подумать. Это значило нет.       Она очень хотела остаться, она очень хотела поцеловать его. Она хотела бы уехать домой этим вечером вместе с ним, позвонить Мэри и попросить оставить Хью на ночь.       Она ведь любила его. Милли очень любила. И двадцатого июля она убедилась, что и он тоже.       Но не создавать себе драмы было бы слишком просто. — Милли. — женщина открыла дверь и пустила девушку внутрь. — Дорогая… — она обняла плачущую Браун за плечи и закрылась на замок. — Мэри, скажите, я могу вам кое-что рассказать? — Конечно, Милли. — миссис Вулфард отстранилась. — Только умойся, ради Бога. Твоё личико не достойно слез.       Прямо как мама. Милли было так жаль, что она, возможно никогда не застанет момента, когда Финн снова найдёт девушку и решит женится. Сделает предложение в коридоре, а потом нежно поцелует и шепнёт прямо в самое ухо: «родная».       Она утёрла лицо махровым полотенцем и вернулась к Мэри. Она грустно улыбнулась и похлопала на место на диване рядом с собой. — Эрик уже давно спит, милая. И Хью тоже. Поэтому можешь расслабиться. — Спасибо, правда. Мне жаль, что так вышло. Я правда люблю Финна и он тоже, но мне не даёт покоя то, что он сказал. — на глаза снова навернулись слёзы и Мэри, словно совсем малышку, притянула Милли к себе и сжала в объятиях, поглаживая по голове. — Я очень хочу вернуться, но не могу. Я не знаю почему. — Знаешь, я думаю, он правда никогда не любил так никого, как тебя. — Он сказал вам? — Нет. Он мне уже давно ничего не рассказывал, дорогая. Все Майра поняла и увидела. Как он говорил о том, что обидел. Как он жалеет и любит. — сердце болезненно сжалось и девушка сдерживалась, чтобы не зарыдать в голос только потому, что Хью сейчас спал. — Конечно, он не был прав. Эвелин была хорошенькой и нравилась нам с Эриком. Но он очень боялся одного: видеть то, как ты плачешь каждый раз. У него была девушка, ещё очень-очень давно — Зоя. Он тогда только начинал карьеру и снимался в кино. Её сильно травили и оскорбления выкрикивали даже на улице, когда он был рядом. Прямо в лицо. Милли, он очень боялся, что это произойдёт снова. Знаешь, что с ней в итоге случилось? — Что…? — Милли подняла голову с её плеча и уставилась красными, опухшими глазами на Мэри. — Что с ней? — Ей пришлось переехать в другую страну. И кажется, она до сих пор обследуется у психолога. Финн расстался с ней только потому, что вместе с оскорблениями начали лететь угрозы и кто-то даже приходил к ней домой.       Вот чего он боялся. — Я круглая дурочка, правда?       Женщина рассмеялась. — Милая, конечно нет. Вот увидишь, все будет хорошо. Если хочешь быть с ним — будешь. Я знаю, он ещё вернётся к тебе. Снова. Сильно любит. — Я тоже люблю. — девушка грустно улыбнулась. — Любовь — это хорошо. — Мэри немного помолчала, а потом сказала. — Знаешь, сходи, прими ванную и спускайся сюда. Я хочу оладьи, много горячего шоколада и ночь мыльных опер с невестой сына. — Мы расстались. — грустно заметила Милли, наконец отлипнув от женщины. — А что на пальце? — она сощурилась и показала девушке её же левую руку с тем самым кольцом.       Милли смущённо улыбнулась.