«Я Тебя Люблю»

15.22.06       Казалось, с ее уходом он лишился всего. Он, то почти не появлялся в Санта-Монике, проводя все время в Вестсайде у Ника дома, то неделями сидел дома, обнимал подушку на которой Милли обычно спала или смотрел на зайца, которого она почему-то так и не забрала, не появляясь даже на работе, (за что кстати получил не хилый такой выговор кстати, что и заставило его жить более-менее человеческим образом, иначе он бы просто-напросто лишился бы своего единственного заработка, проводя все время или в постели, тупо смотря в стену или сидя на пляже, кидая плоские и гладкие камни в океан) все казалось до ужаса абсурдным и тупым как и он сам.       Считал ли Финн, что Милли замена, а их отношения страсть и прочий бред — конечно же нет.       Любил ли он её до умопомрачения — безусловно.       Хотел ли он расшибиться со всей дури об стену — конечно же да.       Хотел ли вернуть любимую и родную Милли назад — очень хотел.       Финн не понимал, что на него нашло. В тот день над его головой словно появились двое: ангел и демон и видимо демон, красный долбаеб с рогами уделал ангела, позволяя творить такое дерьмо и ломать, рушить обе жизни.       Милли простила ему все. Отношения с измены. Его слабость. То, что он даже нелюбимую девушку не мог бросить.       Она согласилась выйти за него, она понравилась маме, отцу, брату, его дочери и жене.       Но его язык без костей она не простила.       Мало того, что Милли ушла из дома, она не появлялась даже и на работе, бывая лишь на репетициях.       Приходя ровно во время начала и уходя сразу же после их конца.       Но в один день, кое-что, или кое-кто заставил вернутся домой.       Был поздний вечер, когда Браун недавно приехавшая в снятый номер лежала на кровати, листая ленту инстаграмма. На заднем фоне был включен новостной канал.       Ничего нового. Как вдруг девушка услышала знакомое имя. —…американка, Эвилин Бир бывшая невестка артиста Финна Вулфарда была доставлена в реанимационное отделение и скончалась около трех часов назад в Уилтшире. — дальше шла примерная причина смерти и соболезнования близким, по типу ее кузена, у которого та гостила и подобным.       Милли не слушала. Она вертела в голове их разговор с Финном, который был ещё больше трех месяцев назад. Почему Эвилин все ещё была в Англии, если по ее словам, отправлялась всего на неделю? Почему ничего не рассказала Милли?       Импульсивными, необдуманными решениями и действиями девушка не отличалась, поэтому она была весьма удивлена, что спустя десять минут ехала в Санта-Монику на недавно купленной ей машине. Она не знала, там ли сейчас Финн, или он у Ника. Но надеялась, что обнаружит его там и сможет найти ответы на интересующие её вопросы. Браун вышла из машины и подойдя к двери, постучала. Ответа не последовало.       Но она не могла просто так уйти. Порывшись в сумке, она обнаружила ключи от дома и немедля открыла дверь. Зайдя внутрь, она громко хлопнула ей, привлекая внимание.       Послышались шаги. Из спальни вышел уставший Финн, потирая переносицу. Увидев девушку он удивленно открыл рот в попытке что-то сказать. Милли его перебила, вешая сумку на вешалку. — Эвилин мертва. Ты знаешь? — Вулфард ошарашено на нее посмотрел, но все же кивнул, медленно. — Все произошло в Уилтшире. Почему она все ещё была там? — Я не знаю почему. — проигнорировав первый вопрос девушки отмахнулся он. — Но догадываюсь. — Это был ты? — Что? — усмехнулся Финн. — Нет, нахуя это мне нужно? Да я вернулся домой с работы только пол часа назад. — Ладно. Извини. — сухо отозвалась Милли, опираясь на стену. —Ты знаешь, кто это мог быть? И зачем? — Да это её двоюродный брат, конечно. Ну или она сама себя прикончила. — парень пожал плечами и облизнул потрескавшиеся губы. — Почему ты так уверен? — Эвелин врагов себе на задницу не искала. А вот он алчный кусок дерьма. За деньги пойдет на все. — он помолчал и продолжил. — А самая главная причина для самоубийства перед тобой. Она любила меня сильно, иначе бы сделала аборт, знала же всё. Мы слишком хорошо друг друга знаем. — Ты знаешь его? — не обращая внимания на вариант самоубийства, спросила Милли. — Знаю. Он не раз приезжал к нам. Мерзкий тип. — ответил Финн и откинул назад отросшие волосы. Милли заметила, что он все ещё носил то кольцо.       Она молчала. Спросить больше было не о чем, но и уходить ей не хотелось. — Милли. — шепнул он, подняв на неё глаза. — Что? — Ты не поэтому приехала, я прав?       Ну конечно нет. — Милли вздохнула. — Только последний идиот поедет за тем, чтобы узнать что-то о смерти бывшей твоего парня… ну, тоже бывшего уже. — Оставайся дома. — он медленно подходил ближе. — Пожалуйста. Я больше так не могу. Я наговорил чушь. Извини меня. Правда, прости. — в его глазах читалась искренность и детская надежда. — Останься. — Финн остановился в сантиметре от неё и взял ее лицо в свои ладони. — И кого мне заменить на этот раз? — тихо-тихо спросила Милли. Но он все равно её услышал. — Никого не надо. Просто останься рядом. — шепнул он, медленно приближаясь к ее губам.       Оставив на них нежный поцелуй он немного отстранился и посмотрел ей в глаза. Из них медленно скатывались слёзы. — Милая… — Что тебе от меня нужно, кошмарик? — она закрыла лицо руками. — Разве несколько месяцев назад ты не говорил, что я замена Эвелин? — Я не это имел ввиду. И бросил ее ради тебя. — Да ни черта ты её не бросил, я все знаю! Это Эвелин тебя бросила! — она кричала. — Что тебе от меня нужно? — Мне ничего не нужно. — отстранённо сказал Финн, а в его глазах, где привычно была лишь нежность и теплота плескался холодок. — Если это все, что ты хотела от меня, то уходи, мне не о чем с тобой говорить. — Финн. — она раздраженно смотрела на парня, уходящего в гостиную. — Вулфард! — и поспешила следом, не снимая обуви. — Зачем ты приехала сюда? — Потому что я люблю тебя. Может, это лишь повод последний раз тебя увидеть. Я не могу допустить, чтобы это продолжалось и зашло слишком далеко. — Почему же? — Все это неправильно. Ты поступал неправильно. А я была слишком наивна и тупа, чтобы это понять. А сейчас я все понимаю. И не могу продолжить эти отношения. Которые начались с измены Эвелин. Я не могу допустить, чтобы это повторилось со мной. — С тобой такого не будет. Я никогда не любил её. Я вообще никогда и никого до тебя так не любил. — И зачем тогда все? — Чувства обманчивы, Милли. Но ты слишком юна, чтобы это понять. Я хотел с ней расстаться, но понимаешь, ее судьба, она… Мне было её слишком жаль. — А когда ты ко мне бегал тебе её было не жаль? Представь какого это. Иметь любимого и каждый раз возвращаться в холодную постель. Просыпаться одной. Засыпать. Боясь, что вот в следующий раз он наверное уйдёт навсегда. — Финн молчал, опустив голову. — И сказала она тебе о беременности не чтобы ты остался рядом. Чтобы тебе было хреново. Что ты заставлял её нервничать. Истерить. Будучи уже на приличном сроке. — девушка посмотрела на него. — Ты вообще видел, что она реально беременная? Она сказала тебе, когда была на тридцать третьей неделе. — Да ну блять, конечно я ничего не видел! Я узнал только тогда, когда она мне сказала. И с чего ты взяла про неделю? — Я общалась с ней. — Почему? — Мне было ее жаль. Как иронично, правда? — она пожала плечами и усмехнулась. — И себя. А она знала, что мы вместе почти с самого начала. «Почему он не бросил меня сначала?» — когда мы созванивались она всегда рассказывала о том, как осознала. Двенадцатое мая. Третья неделя беременности. Она сидела на кухне, тебя ждала. Ты вернулся поздно, от меня. Вы тогда сильно поругались, помнишь? И ты опять уехал ко мне. Эвилин хотела рассказать. — И что это меняет? — Ничего. Она все равно осталась мертва. А маленький ребёнок остался без матери и с отцом, полнейшим придурком. — Что? — Что? — Милли нахмурилась. — Ну нет. — обречённо выдохнул он. — Ебаные дети. Я же забыл, что после беременности они появляются… — Он останется в Англии. Эвелин не хотела чтобы он знал о тебе. — Вот это я козел. Да от меня только по любви и рожать. — Считай это твоим последним, пусть и неосознанным подарком для неё. — Милли пожала плечами.       Наступила тишина. Девушка прикидывала чем же таким наконец-то поставить точку в их разговоре, а за одно и в отношениях.       Она приблизилась к нему и с легким раздражением уставилась на него. Финн в немом удивлении раскрыл рот. Он посмотрел на губы Милли и облизнулся. Она покачала головой и подалась вперед.       Целуя его, девушка, сама того не заметив положила ладони ему на плечи, немного сжимая их.       Быстро отстранившись от него, Милли посмотрела ему в глаза попятилась назад. — Все кончено. — шепнула девушка и скрылась за дверью, вытянув из неё ключи.       Весьма странный исход событий, после такого чувственного и любовного поцелуя, на самом деле. И она не заслужила страдать из-за того, что не может остаться и плевать на всех и все.       Но она должна была закончить это навсегда. Иначе потом она страдать пришлось бы ещё больше. Запретный плод сладок, но стоит ли он того?       Ехала в она домой едва не плача. Казалось, лучше бы она заказала такси, чем давилась слезами на очередном перекрестке.       Заперевшись она сняла ботинки и сползла по стене вниз.       Все кончено.       Это окончательное и бесповоротное ее решение. Она прокляла бы сама себя, засомневалась бы Милли об этом еще хоть на секунду.       Пусть девушка любит его. Любит до неумолимого ужаса в собственных глазах. Но гордость — она, гребанная гордость говорила ей: нет! Никакого Финна, никакой любви, лучше ты умрешь в одиночестве, чем будешь с ним.       А Милли так хотелось послать это гордость нахуй и делать то, что хочется ей. Она же так любила его. И он кажется тоже любил. Ей хотелось побыть подростком, не думать о том, правильно ли это. Или нет. Ей было бы вообще плевать! Плевать, плевать, плевать! Ей просто хотелось быть рядом.       Он же искренне говорил! — вторило ей сознание и внутренности болезненно сжимались. Её Финни, её кошмарик. Он искренне говорил, он не лгал вовсе о том, что ни одну девушку не любил так, как любил её.       Милли очень хотела верить, что он не лжёт. Это было наивно, глупо, но ей хотелось в это верить.       Хотелось прямо сейчас сорваться в Санта-Монику снова и завалиться с вещами в свой родной дом, показать кольцо на пальце и приказать скорее на ней уже жениться, навсегда забыть о Эвелин, о том, что правильно и о его глупых словах, которые, конечно не были правдой.       Милли знала это, Финн знал это. Они оба знали и ещё оба знали, как любят друг друга.       Но Милли Браун не могла вернуться домой.       На телефон пришло сообщение.       От Эвилин. Браун ужаснулась, но все-таки прочитала.       Билет в Англию. Уилтшир. На 18 июня. Послезавтра.       И короткое сообщение:       «Вечер, Мисс Браун. Заберите Хью, это ее последнее желание.» — Райт.       Ее кузен. — Сука. — ей совсем этого не хотелось. Ребёнок. Даже не её ребёнок. Ей было всего двадцать, да блять, какой вообще ребёнок?       Она даже не удосужилась уйти в спальню, так и рыдая у двери.       Ей только хотелось снова приехать в Санта-Монику. Ей только хотелось быть рядом. Она была слишком молода для этого. Определенно слишком молода.       Разве она сама не ребёнок?       Ей нравилось смотреть дисней и плескаться в море, зарывать Финни в песок и смеяться. Собирать ракушки и слушать то, как плещется внутри частичка моря. Ей нравилось танцевать под дождем и мороженое с карамельным сиропом.       Она пела в душе и плакала по ночам, хранила детскую игрушку в шкафу и плела фенечки на удачу.       Она обнимала во сне подушку, постоянно мёрзла, но никогда не признавалась. Не пила чай без сахара, не любила кашу и кофе по утрам. Не любила лук и укроп в еде. Ненавидела рано ложиться и вставать, не умела заправлять пододеяльники.       У неё не выросла грудь и размер ноги был тридцать пятый. Она не любила платья и каблуки. Она не красилась. У неё вились волосы и теперь почти круглый год были бледные веснушки.       Она не умела сдерживать эмоции и некрасиво рисовала. Какой бы ни была аккуратной, почерк был кривым и каким-то слишком круглым, а иногда наоборот. Она не умела знакомиться и у неё никогда не было друзей.       Она была неуклюжей и рыдала по любому поводу. Она никогда не была на вечеринках, и её ненавидели в школе. Она не пила и не курила, даже когда в жизни было ужасно. Она пробовала пиво впервые на это Рождество.       Она была ребёнком. Ей хотелось спрятаться в одеяле и свесить все на Финна. Пусть сам думает о том, что делать с Хью.       Милли перечитала строчки ещё раз и наконец встала, раздеваясь по дороге в ванную.       Сейчас её ждали горячая ванная и заглушенные душем, ежедневные рыдания о своём кошмарике, который тоже сейчас сильно-сильно страдал и может плакал вместе с ней, как он это обычно делал.       Не специально, но он тоже видимо не спец в сдерживании эмоций. Ха, да какой ему там ребёнок. — подумала Милли, залезая в полу-пустую ванную.