Эксперт для ангела

      Летнее кафе было переполнено. Я сидела за столиком на улице и без интереса рассматривала прохожих. Люди вокруг шумели, возмущались и суетились. Это злило. Жених задерживался под предлогом выговора от босса. Даже смешно как-то. Эмиль Сфорца — его, да и мой, собственно, начальник тоже, был милейшей души стариком, который очень ценил хороших специалистов…       Майкл однако не был хорошим экспертом, возможно, поэтому и получил очередной нагоняй. Мы с ним работали вместе, в маленьком агентстве по оценке древностей и предметов старины. Эмиль никогда не задержал бы его, если бы знал о свидании в день всех влюбленных. Старый итальянец считал неэтичным заставлять даму ждать себя.       Я озлобленно усмехнулась невеселым мыслям. Похоже, что в моей, полной древностей и ценных, очень ценных вещей, жизни, один только старый эксперт Эмиль Сфорца был настоящим мужчиной.       А вокруг шумел радостный праздничный город. Множество уличных магазинов выставило в витрины цветы и игрушки, яркие открытки и дешёвую бижутерию. Пёстрое разнообразие привлекало внимание, но надолго его не удерживало.       Через неширокую дорогу, на другой стороне улицы, красивая девушка в винтажной одежде продавала с лотка маленькие, яркие букеты. Она походила на торговок викторианской Англии, когда приставала к прохожим с просьбами купить цветы. Туристы сторонились ее, хотя пестрый лоток очень гармонично вписывался в общий пейзаж, словно прошлое и будущее объединились в ее хрупкой фигурке, олицетворявший собой торжество счастья и любви.       Я с улыбкой следила за предприимчивой торговкой, сожалея, что мне у такой девушки Майкл цветов не купит. Слишком приземлённым был мой почти что жених.       По асфальтовой дорожке, прямо мимо цветочницы, быстрой, уверенной походкой шел высокий, широкоплечий мужчина в идеальном, дорогом костюме и ослепительно блестящих, лаковых туфлях. Его вид, манера держаться, повелительный наклон смольной, вихрастой головы — все говорило о чужеродности. Так резко не вписываться в окружающую действительность мог только леопард посредине цветущих Елисейских полей.       Что незнакомец забыл тут?       Сзади, на небольшом расстоянии, шли ещё двое, обычного внешнего вида, но со странной привычкой опускать руку за отворот куртки. Охрана.       Девушка обратилась к мужчине, и он замедлил шаг. Незнакомец посмотрел на нее снисходительно, и торговка поспешила воспользоваться ситуацией. Она протянула букет, радостно что-то щебеча, на что он улыбнулся, положив крупную ладонь на ее розовую щёчку, и провел большим пальцем по пухлым губкам.       Низкий, велюровый голос замурчал, словно приласкал красотку, только слов было не разобрать. Итальянский язык я совсем не знала. Цветочница кокетливо улыбнулась и опустила букет, а мужчина вынул бумажник, достал из него купюру большого номинала, слишком большого для всего ее лотка и, положив на цветы, подмигнул ей.       Шум с другой стороны неширокой дороги отвлек его внимание, и незнакомец на миг обернулся. Холодная дрожь потекла меж лопаток по позвоночнику. Я знала его. Мягкий, томный, янтарный взгляд с характерными, темными лучами, расходящимися от зрачка, словно иглы. Страх, отчаяние, боль и безудержное счастье вспыхнули яркими языками одного и того же пламени, будто вновь я стояла на широком перекрестке у расстрелянной машины, три года назад.       — Привет. Давно ждёшь?       Голос Майкла врезался в сознание, как ледокол в айсберг. Задыхаясь биением сердца, я вскочила в попытке вернуть глазам прежний обзор… Но противоположная часть улицы уже опустела.       — Там был он! Это он, я видела!       — Да кто, Паола?       Жених встревоженно огляделся по сторонам в поисках источника моего возбуждения, а потом вдруг стал серьезным, словно осознал что-то внутри себя и теперь был готов вынести вердикт.       — Мисс Блэк, у тебя снова объектные галлюцинации, — сурово констатировал он и уселся рядом, взяв меня за руки. — Тот мужчина, которого ты якобы спасла уже три… Слышишь, три года назад. Он, скорее всего, умер от ран в больнице. Пора принять действительность, детка. Прекрати, тебе нужно снова пойти к психологу.       Я кивала, соглашаясь, а взгляд все искал… Майкл был прав, не умели люди растворяться в воздухе. Наверное, это опять были лишь мои навязчивые идеи. После трагедии, случившейся прямо на глазах, образ единственного выжившего в ней мужчины просто преследовал, намертво отпечатавшись в сознании. Доктора говорили, что подобное состояние вызвали последствия шока. Но душа рвалась из груди каждый раз, когда в толпе проскальзывали даже самую чуточку похожие черты.       — Как ты терпишь такую психопатку, как я? — попытка шутить оказалась скомканной.       — Ты мой непосредственный начальник, что ж еще остаётся, — примирительно улыбнулся жених и коснулся губами моих рук, зажатых в его ладонях.

***

      Анжело сидел в темноте и по обыкновению курил. За окном догорал закат, до встречи оставалось немного времени. Длинные пальцы бесцельно крутили потёртый золотой медальон с иконой Девы Марии, свисающий с шеи на тонкой цепочке, а янтарный взгляд блуждал по предметам, ни на чём не фокусируясь. Воспоминания все вертелись вокруг незначительного, словно силясь уловить то неимоверно важное, что он умудрился упустить.       Сегодня синьор был особенно зол. Раздражало все: холодный кофе, плохой виски, медлительность людей Лучия. В глубине души он понимал, что сильнее всего его бесит праздник. Конфетно-розовое убранство улиц, цветочные лавки на каждом шагу, а ещё суета и всеобщее воодушевление. Смешная девчонка пыталась продать ему цветы. Он бы с легкостью мог купить целую оранжерею. Для чего только? Саркастическая усмешка тронула мягкие, чувственные губы: уже очень давно Анжело не дарил никому цветов; не через службу доставки, когда все участие ограничивается чековой книжкой, а лично — из рук в руки, чтобы порадовать. Хотя девушка была красива. Стоило только щёлкнуть пальцами и она бы уже лежала в его постели сегодня ночью.       Но этим вечером он был намерен отдыхать по-другому.       — Синьор Валлара… — в дверях мялся охранник, не решаясь переступить порог.       Анжело перевел на него раздраженный взгляд, и тот невольно отступил на шаг.       — Машина подана. Вас ждут.       Ждут…       Черная, гадкая, давящая на душу тоска заполняла вязкой смолой все существо синьора Валлара изнутри, и сегодня… Смешно даже. Сегодня, в глупый праздник, когда все усыпано розовыми сердечками и пропахло ванилью, будто другого ароматизатора не существует в природе, он намерен был до беспамятства напиться, чтобы снова увидеть ее…       Обрывки воспоминаний, состоящие в основном из болезненных ощущений, попыток дышать, через кровь, проступающую на губах, с каждым вздохом заполняющую лёгкие сильнее, все же успели уловить образ: большие от ужаса, карие глаза и частое, прерывистое дыхание на его покрытой испариной щеке. Она говорила уверенно, ровно, совсем не сбивалась, хотя гулкое сердечко рвалось из груди. Велела не закрывать глаз… И плакала…       В ярком взгляде отчётливо полыхал страх, но не за себя… За него.       Незнакомка бросилась зажимать осколочную рану в покореженной машине, чужому мужчине… Ему. Анжело не питал иллюзий относительно себя — он был плохим человеком. Его боялись… И ненавидели… Иногда восхищались… Но никто никогда не жалел. Кроме нее.       В минуты гнева Валлара считал, что такого ангела, как она, Господь мог поставить на его пути лишь в расплату, за грехи. Смотреть в большие, карие глаза даже на фотографии было истинным мучением, но он отдал бы многое за шанс встретить ее, ту самую… Хотя бы мельком.       Сегодня ему вновь показалось, что он… Нет, не увидел, скорее ощутил на коже пристальный взгляд больших, карих глаз. Конечно, бред. Ни имени, ни адреса… Даже росписи в полицейском отчёте… Ничего. Словно не было той, что так отчаянно боролась за его жизнь. Но она была. И сегодня ему как никогда хотелось сесть в бронированный автомобиль и снова пережить то ранение в грудь, лишь бы увидеть ее.       — Синьор Валлара? — поторопил охранник.       Анжело одним глотком допил содержимое своего стакана, затушил сигарету в пепельнице и резкой, нервной походкой направился к двери, полыхая ненавистью ко всему розовому на свете.