Эксперт для ангела

      — Мы улетаем, сладкая, собери вещи, — Анжело оперся плечом о косяк двери, сложив на груди рельефные руки.       — Куда?       — У нас медовый месяц, — нахально усмехнулся неаполитанец, обнажая ровный ряд крепких, белых зубов.       — А дела? — я уселась на кровати, сонно потягиваясь.       — Все улажено, малышка, — синьор прошёлся по комнате и остановился у двери на балкон, безэмоционально взирая на подъездную дорожку.       — Ещё бы. Барзинья тебе теперь тесть, Пинно наверняка и нос высунуть из своей норы боится, чтобы не заслужить осуждения других семей. Можно позволить себе отдых.       Моя прямолинейность мгновенно взбесила синьора Валлара. Ещё бы — наглая девица опять посмела сунуть свой носик в так называемые «дела», которые не принято было обсуждать с женщинами.       — Паолита… — зарычал Анжело, предупреждая развитие идей по поводу его отношений с криминальными авторитетами Италии, но скользнув взглядом по моей фигуре, проступившей при движении под одеялом, мгновенно поменял настрой. — Иди ко мне, сладкая.       Неаполитанец развернулся в мою сторону всем корпусом и пригласительно открыл обьятья, но я медленно поползла по кровати в противоположном направлении. Рассерженный таким вопиющим неповиновением синьор проворно преодолел разделяющее нас расстояние и, схватив меня за лодыжку, резко дёрнул на себя.       — Отпусти! — отчаянные попытки освободиться результата не приносили.       Скоро сопротивление закончилось неизбежным. Супруг плотно вдавил меня в постель своим каменным от влечения телом и нашел губы жадным, голодным поцелуем.       В дверь уверенно постучали. Я рванулась из крепких рук, но Анжело лишь повернул голову к источнику звука и раздражённо прорычал:       — Пошел к черту, Валенсио.       — Простите, синьор Валлара, но пока ты не улетел наверстывать упущенное, нужно ещё кое-что урегулировать.       — У тебя будет дочь, сукин сын.       Лицо лидера клана оставалось суровым, но низкий рокот велюрового баритона уже выдавал перемену настроя.       — В нашей семье не рождается девочек. Ты же знаешь, — донеслось из-за двери издевательским голосом самоуверенного родственника.       — Ничего, мы возьмём числом.       Анжело нехотя отпустил меня, пару раз глубоко вздохнул, обретая самоконтроль и направился выяснять, что ещё понадобилось соклановцам перед его отъездом. Хотелось съязвить им обоим, но осторожность побуждала промолчать из боязни напроситься на новые издевательства.       Медовый месяц на курорте… Звучало воодушевляющие. Рядом не будет ни Каморра, ни братьев, ни ещё кого-либо, требующего проявления жёсткой воли, к тому же все внимание своенравного супруга достанется мне одной. Подобные выводы вселяли надежду на налаживание отношений, потому я с воодушевлением принялась собирать вещи, полагая, что отъезд не заставит себя ждать долго.       Уже к вечеру мы стояли посреди пустынного пляжа Доминиканцы в ожидании катера.       — Оставляешь охрану тут?       Я рассеянно наблюдала, как телохранители, прибывшие за нами с Сардинии, молча застыли на берегу, точно ряд каменных статуй.       — Остров маленький, они мне там не понадобятся, — безразлично пожал плечами Анжело, с наслаждением оглаживая мою оголенную спину.       Скоро прибыл мужик, неопрятного вида и неопределенного возраста, объяснявшийся жестами и непонятной помесью английского с испанским… Кажется. Анжело легко нашел с ним общий язык и, отдав пару указаний охране, помог мне перебраться в моторную лодку, доставив на утлое судёнышко на руках.       — Надеюсь, что там уютно.       Устроившись на плече сеньора Валлара, я мечтательно закатила глаза: теплое море, большой пустынный пляж, мы вдвоём и тихое умозрительное уединение. Что может быть лучше…

***

      — Что! Что это такое, Анжело?!       Негодование, граничащее с истерикой заполняло лёгкие до краев, заставляя не столько злиться, а скорее разрываться от обиды и ярости.       — Малышка… — вздохнул супруг, прикладывая пальцы к переносице.       — Нет уж, сеньор Валлара! Не в этот раз! А я — дура подумала, что ты жене решил наконец уделить время и внимание!       — Так и есть, — он смотрел исподлобья, слегка усмехаясь. — Иначе точно не стал бы тащить тебя за собой.       — Куда?! — я обвела широким жестом грубо сколоченную из досок лачугу, крытую пальмовыми листьями. — А раньше казалось, что Доминикана — край света!       — Прекрати, Паола, — предупреждающе зарычал неаполитанец.       От злости кулаки сжались настолько, что ногти врезались в кожу ладоней. Ненависть к стоящему напротив мужчине накрывала так, что даже корни волос зашевелились, приподнимая прическу над кожей.       — Это не честно, Анжело! Совсем! И не справедливо…       Резко развернувшись к выходу, я решительным шагом направилась на улицу.       — Куда ты? — Валлара наклонил голову, плотно сжав челюсти, и положил руки в карманы брюк, стоя в пол оборота к импровизированному выходу.       — Прогуляюсь.       — Стой.       — Тут невозможно заблудиться, — процедила я через сомкнутые зубы и вылетела из лачуги, как пробка из бутылки с шампанским.       Остров, на который мы прибыли, представлял собой один из небольших клочков земли продолжительного архипелага близ знаменитого Бермудского треугольника. Тут располагалась деревня, насчитывающая не больше десятка испаноязычных жителей, которых я совсем не понимала. Они-то и предоставили одну из хижин незнакомому мужчине и его женщине, в качестве временного пристанища.       Других признаков цивилизации тут не было: ни отелей, ни ресторанов, ничего, кроме песка и пальм, да удушающе влажной жары.       Скоро слезы начали стихать, обида уступила место голоду, а под вечер начало заметно холодать. Сколько я пробежала и в какую сторону определить было трудно, но силы постепенно иссякали вместе со злостью и отчаянием. Вокруг, со всех сторон обступали не слишком высокие пальмы в перемешку с какой-то приземистой травой, словно ворсистый ковер, покрывающей землю. Опустившись на корни под ближайшим деревом, я крепко обняла себя за плечи и подтянула колени к подбородку. Из кустов справа послышался шум. Приближение нарастало вселяя тревогу. То, что местные жители сохранили какой-нибудь опасный вид хищника в живых, представлялось сомнительным, но неприятная дрожь растекалась мурашками по плечам, не давая сосредоточиться. Тонкие ветки дрожали на уровне, чуть выше пояса, возвещая о невысоком росте незнакомого гостя, что подогревало идею о леопарде, тигре или Бог весть каком ещё звере, готовящемся напасть на меня из засады.       Вскоре, однако, чернеющая в сумерках листва расступилась и из нее показался мальчик лет двенадцати, совершенно голый. Ну хотя бы не животное. Усмешка коснулась моих губ, в ответ на невеселые мысли — последнее определение подходило ему больше, чем — «цивилизованный человек». Ребенок махал руками и что-то кричал на своем. Попытки объяснить ему, что его речь мне не понятна, успехом не увенчались. Маленькая, черная ручка сжалась на моем запястье и уверенно потянула в ту сторону, откуда он недавно и появился. Пришлось покориться. Мы шли лишь одному ему известными тропами, пока впереди не показалась деревня. У одной из хижин мальчик отпустил меня, по доброму улыбнулся и побежал по своим делам.       Внутри обнаружился хмурый Анжело, сидящий за грубо срубленным столом. Перед сеньором стояла глиняная миска с жареным мясом… Кажется. Судя по антуражу легко было предположить, что оно человеческое.       — Нагулялась? — супруг не удостоил меня взглядом, лишь отодвинул посудину от себя в сторону, — Ешь.       — Не буду, спасибо.       Валлара перевел темный, кипящий раздражением взор на меня.       — Другого нет.       — Обнадёживает. Я ждала запечённых в черепе противника светлячков.       — Прекрати, Паола!       Неаполитанец поднялся и я невольно сделала пару шагов назад. Но супруг невозмутимо прошествовал мимо, намереваясь курить на улице. В дверях он остановился, не оборачиваясь бросил через плечо:       — Ложись спать.       — С тобой? Вот уж нет!       Анжело равнодушно пожал плечами.       — Либо со мной, либо на полу.       — Выбор очевиден.       Я взяла с твердой, дощатой лежанки соломенный тюфяк и покрывало, расстелила это все прямо на земле и устроилась сверху, подтянув колени к животу. Тихо выругавшись сквозь зубы, Анжело исчез в подступивших сумерках. Через некоторое время, бесшумная и незаметная, будто тень девушка, изучая меня изумленным взглядом, принесла ещё один матрац и какую-то тряпку, чтобы застелить ложе короля Каморра.       Спать на голодный желудок получалось плохо. Есть же то, чем так любезно угостил новоявленный муж совершенно не представлялось возможным, приходилось ворочаться с боку на бок в попытках нащупать более менее удобное положение.       Ближе к полуночи вернулся разгневанный сеньор, смерил меня испепеляющим взглядом и улёгся на край помоста не раздеваясь, подложив руку под голову.       — Не глупи, Паолита, там могут быть змеи.       По плечам потекла неприятная дрожь страха, но сдаваться я все же была не намерена.       — Пошел ты.       Он шумно вздохнул, закрыл глаза и застыл то ли медитируя, то ли размышляя. Постепенно усталость взяла верх над нервозностью, голодом и обидами, погружая в неприятную вязкую дрёму. Спать было жарко, воздух в душной лачуге совсем не двигался, покрывая кожу липкой, холодной испариной. Мне снились кошмары из неясных явлений, калейдоскопа лиц, событий, слов…       Наконец я вздрогнула и открыла глаза. С улицы доносились воодушевлённые крики и возня, а меня окружала та самая жесткая лежанка, на которой остался ночевать супруг. Очевидно Валлара дождался пока я усну, и переложил свою настырную жену в постель. Наверняка обнимал всю ночь, потому-то и было так жарко. Раздражение неуловимо схлынуло, уступая место приятному чувству защищённости. Анжело не переставал заботиться обо мне, даже когда был зол и обижен.       Удовлетворённо потянувшись, я огляделась по сторонам в поисках чего-нибудь съестного. На столе за ночь появилась миска с фруктами и кувшин чего-то жидкого. За нехитрым завтраком возникла идея мелко и подло отомстить поганому гангстеру за такой вот «романтический» отпуск на море. Подойдя к чемодану, я достала самый откровенный купальник из тех, что смогла найти и, обрядившись в него, подиумной походкой прошествовала на улицу.       Сеньор Валлара оживлённо беседовал с местным жителем у самой кромки воды, словно пытался добиться от него разъяснений. Грубоватое, латинское лицо супруга выражало суровую сосредоточенность, что свидетельствовало о несомненном «деловом» направлении разговора.       Не поворачивая головы, я направилась мимо мужчин прямиком в воду. Взбешенный взгляд короля Каморра стек по спине, горячей дрожью разливаясь по венам. Он взмахом руки отослал человека и развернулся всем корпусом в мою сторону.       — Что ты творишь, Паола!       — Разве не это положено делать, отдыхая на курорте? — невозмутимо заметила я, оглядываясь через плечо. — Купаюсь в океане.       Теплая вода едва доходила до ягодиц, подчёркивая ненавязчивую откровенность купальника. Темный взгляд Анжело стал наполняться огнем желания.       — Выходи оттуда.       Он махнул головой в сторону, призывая подойти к нему.       — С чего? У меня тут фактически единственное развлечение на этом Богом забытом острове.       Я показательно сделала два больших шага от него и опустилась в воду полностью, позволив и без того плотно сидящей ткани, отчётливо выделить каждый, даже самый малейший изгиб. Анжело отвёл полыхающий взгляд, потом сдавленно выругался и в два вздоха настиг меня, крепко смыкая тугие объятья.       — Пошли, я сказал. Дома будешь полуголой купаться в океане, — сдавленно прорычал неаполитанец у самого уха, покрывая кожу взволнованной дрожью.       — Отпустите меня, сеньор Валлара. Вы заняты, а я, как и просили, нашла себе занятие.       — Меня бесить? — крепкие ладони очертили контур ягодиц и потянули завязки плавок в стороны. — Это твое любимое развлечение.       Он злился и от этого хотел только больше. Язвительно ухмыляясь, я сделала шаг назад и уперлась ладонями в мокрую грудь супруга.       — На нас местные аборигены смотрят.       — Их проблемы, — хрипло прорычал неаполитанец, спускаясь по влажной солёной коже открытыми губами к груди.       Сеньор Валлара снова терял контроль… Крепкие руки заперли меня в тугие тиски объятий и как-то сразу стало плевать на обстоятельства. Этот мужчина влиял на сознание неуловимым образом, не позволяя задумываться о последствиях, словно гудящий огонь, заставляющий все вокруг полыхать вместе с ним.       Заскрипел узел на шее и цепкие пальцы стянули мокрую ткань, едва касаясь, очерченных ею, чувствительных, острых вершин. На смену рукам пришли жаркие, немного грубые, нетерпеливые поцелуи. Анжело опустил ладони под ягодицы и потянул меня вверх, крепко прижимая к себе.Я прогнула поясницу, смыкая ноги на его талии и тихо, надрывно выдохнула.       Не желая продлевать ожидание, супруг, легко придерживая, отнес меня в хижину. Жадные, иступленные ласки дракона Валлара усилились, когда моя оголенная спина опустилась на твердое, широкое ложе, неприятно соприкасаясь с грубой тканью простыни.       — Хочу, чтобы ты стал на колени, — прошептала я едва слышно, задыхаясь одновременно смелостью высказанного желания и сладким предвкушением его исполнения.       Темный янтарный взор поднялся к моим глазам, в нем плескалась животная похоть, требующая немедленного удовлетворения. Цепкие, уверенные пальцы скользнули по животу вниз, легко избавились от мокрой ткани плавок и опустились в немеющее от желания тело, заставляя закусывать губы, в попытке сдержать стоны.       — Как пожелает, сеньора Валлара, — низко, хрипло прорычал он и спустился горячими, мягкими губами к ласкающим пальцам.       Ощущения стали такими острыми, что стерпеть их оказалось истинной пыткой. Я прогнула спину и схватилась за прутья спинки в попытках удержаться на краю безумия. Супруг положил ладонь на живот, предупреждая сопротивление и увеличил напор, ускоряя ритм, заставляя задыхаться ощущениями, вздохами, стонами.       — Анжело, стой! Я сейчас… Я…       Жаркая судорога стекла от живота к груди, захлестывая безудержным удовольствием. Пульс стучал в ушах громом, но Валлара не желал останавливаться. Попытки высвободиться успехом не увенчались и скоро новая волна возбуждения соскользнула по телу болезненным, сверхчувственным импульсом, вызывая в оголенных экстазом нервах мелкие, короткие замыкания.       Когда боль вновь граничила с удовольствием, он легко отстранился и, повернув меня на живот, навис сверху, касаясь губами тонкой кожи за ухом.       — Иди ко мне, сладкая. Я хочу, чтобы ты прогнула спину.       От низкого рычания его хриплого голоса по коже струилась дрожь. Грубая ладонь очертила мягкий рельеф, опустилась по боку на живот и прижалась, властно требуя исполнения сказанного. Я подчинилась и Анжело вознаградил нас обоих за долгое, мучительное ожидание.       Стоны смешались с ритмичными, быстрыми движениями. От напряжения кожа стала особенно чувствительной, отзываясь на прикосновения почти болью. Контроль безвозвратно пропал и мы просто терялись друг в друге, не пытаясь сопротивляться безумию.       Громкий, надрывный стон, тихий, хриплый рык и горячие волны почти нестерпимого удовольствия накрыли, сливаясь в цунами экстаза для нас обоих.       Прошло ещё несколько мгновений прежде чем оглушительный гром биения сердца стих в ушах, возвращая способность думать. Анжело медленно опустился на спину и потянул меня к себе.       — Ты испортила мне день, сладкая.       Он рассеянно очертил губами мое плечо и запустил длинные пальцы в волосы, запрокидывая голову.       — Хоть какое-то взаимодействие, — я удовлетворённо поерзала на месте с радостью прижимаясь к его торсу.       — Стерва, — прошипел сеньор и усмехнулся в потолок. — И как меня угораздило…       — Бойтесь желаний своих, ибо исполнимы они.       Наглая усмешка скользнула по моим губам. Что ж в игру по усложнению жизни законной второй половине можно играть вдвоем.