грустно с тобой

***

— кофе? — кенни потягивается, заезжая крэйгу локтем в нос. тот прикладывается затылком к спинке сиденья и айкает от неожиданности. — да, с... — с половиной пакетика сахара и без крышечки, да, я знаю, — он наклоняется, чтобы поцеловать ушибленное место, попадая губами в горбинку, и выбегает к заправке. в феврале в южном парке холодно. мороз пробирает до костей, начинает покрапывать. крэйг щурится, прикрывая глаза от режущего порыва ветра. он смотрит на серое небо, серые дома и серый знак запрещающий курить, хмыкает и, облокачиваясь спиной к дверце машины, закуривает. бумага намокает от ледяных капель, затяжки становятся долгими и тяжелыми. кенни выходит из магазина с двумя стаканчиками – по одному в каждой руке, и пачкой мармелада в зубах. он ловит взгляд такера и, подмигивая, улыбается. что-то внутри сдавливает сердце крэйга, выжимая его насухо. больно до жути. крэйг досадно ухмыляется, выпуская дым через нос. бросает взгляд на оголенные руки маккормика – тот в потертой бледновато серой футболке рок группы, о которой они никогда не слышали, но кенни сказал что ему нравится принт, а еще они нашли ее в сэконд хэнде за полтора доллара, так что. — холодно ведь, — такер смотрит на россыпь акне на открытых плечах, потому что кенни решил, что неплохим дизайнерским ходом будет завернуть рукава под майку. — ага, — он протягивает крэйгу кофе, садясь в машину. — привык. крэйг хмурится, но молча садится внутрь, пристегиваясь, и заодно пристегивая маккормика. останавливается на губах, чувствуя, как холодные пальцы обхватывают шею. вдыхает по полные легкие и выдыхает горячо. — куда едем? — такер выпрямляется и тянется рукой к задним сиденьям, притягивая пальцами плед в клетку. кладет его на колени кенни, поворачиваясь к нему лицом. — не знаю, — он пожимает плечами, отпивая горячий шоколад. — м-м, — такер смотрит вперед, делает глубокий вдох. — не знаешь. кеннет приперся к нему в шесть утра, залез в постель в уличном шмотье и начал греть конечности, лапая разгоряченное после сна тело. — спишь? — я тебя убью, маккормик, — светловолосый хихикает, оба прекрасно понимают, что это не поможет. — сегодня хороший день для пикника, — кенни целует щеку, на которой еле ощутимо появлялась щетина. — поехали куда-нибудь? такер наваливается на парня всем телом, не выпуская из теплых объятий. маккормик начинает задыхаться. — крэйг. — молчи. — я люблю тебя. — боже, кенни, сегодня суббота! — поехали! хочу провести ве-есь день с тобой. — ты можешь провести ве-есь день со мной в кровати. — я уже стащил ключи у твоего отца. кеннет приперся к нему в шесть утра, разбудил его для поездки на пикник и он не знает, куда ехать. куда они могут поехать в середине февраля на отцовской тачке? придурок одет так, будто на дворе знойное лето, а в карманах у обоих максимум семь сигарет из двадцати и девять долларов с копейками. — ты злишься? — нет, — крэйг сосредоточенно смотрит вперед, выезжая на дорогу. — злишься, да-а. я украл твой единственный выходной. — тупица, ты украл каждую секунду моего времени, когда появился в моей жизни, — бросает такер, не оборачиваясь. кенни моргает пару раз, наклоняя голову в бок. — это плохо? — ужасно. постоянно о тебе думаю. маккормик отворачивается к окну, подавляя отвратительно довольную улыбку.

***

озеро, лежащее недалеко от южного парка, покрыто тонким слоем льда. кенни топтался на нем, пока крэйг не утащил его от греха подальше. голые деревья, слякоть, тучи, пикник. крэйгу приходилось, смотреть в оба, чтобы маккормик случаем не утопился. еще пришлось заехать в ближайший магазин одежды, где они нашли уцененную куртку для кенни. маккормик, конечно отмахивался, но крэйгу было совсем не по душе это его «привык к холоду». — рот закрой и мерь. пока кенни возился с заедающей застежкой, крэйг присмотрел ему перчатки и шарф апельсинового цвета. кенни любит апельсины. любит яркое, любит сладкое, любит теплое. но кончик его носа всегда холодный, обезболивающее – горькое, и все, что крэйг ему может сейчас предложить – это прогулку под серым небом. и тряпки оранжевого цвета. — крэйг, застежка сломалась, — кенни появляется перед ним с лицом, перекрытым капюшоном, такер не видит его глаз, но знает их виноватый взгляд. — дай посмотрю, — он садится на корточки, оттягивая бегунок вниз, расправляет зубчики молнии, стараясь медленно застегивать расходящуюся ленту. кенни хочет плакать, когда видит крэйга, который старается ради него. он закусывает нижнюю губу, не зная куда выблевать всю оттепель. спустя минуты три ковыряний, такер выпрямляется, оборачивая шарф вокруг шеи маккормика: — готово. они высыпают на кассу мелочь с помятыми бумажками и мило прощаются с консультанткой, которая все время смотрела на них, как на паскуд, пока они целовались у стенда с солнцезащитными очками. крэйг, конечно, указал ей дорогу на хер, не отвлекаясь от мягких губ маккормика. — погода хорошая! — кенни машет руками, широко шагая, и тащит такера за собой. тому приходится немного косить вниз из-за разницы в росте, руку ломит нещадно, но кенни сжимает его ладонь с такой силой, что немеют пальцы. — хорошая, — такер шмыгает носом. кеды промокают в грязи, сердце – в тоске. крэйг никогда не думал, что можно так отчаянно любить. он не знает, как перестать скорбеть по тому, кто всегда рядом. как не иссыхать от поцелуев, не тлеть от прикосновений. все его тело ноет от ссадин, которые оставляет маккормик одним лишь своим существованием. он хочет кусать, царапать, хочет сжать ладонь на его глотке, и он знает, что маккормик будет улыбаться. крэйг хочет один запах на двоих, хочет намертво пригвоздить их души друг к другу. хочет, хочет, хочет. — если бы ты знал, как я в тебя влюблен. — то что? — кенни поворачивается к нему, улыбаясь. — ты бы горел. — было дело, — он останавливается напротив крэйга, сокращает расстояние, — неужели настолько больно? такер целует первым, первым прикусывает губу, чуть ли не рыча, первым пробует язык, скребет пальцами кожу. у кенни сладкий рот и цепкие зубы. он встает на носочки, прижимаясь к крэйгу, кусает у уголка рта, проходясь языком по нижней губе. — у тебя встал, — маккормик беспардонно прерывает поцелуй и увертливо улыбается. кенни смеется почти ласково, и крэйг притягивает его за подбородок. такер думает, улыбка кенни на вкус, как цитрусы. и сам улыбается, думая о том, что они могут делать в середине февраля в отцовской тачке.