(Не)просто сказки

      Глаза я открыл в своей комнате в родительском доме, но сердце всё равно стучало так, будто я только вернулся с битвы. В голове вертелось множество вопросов, половина из которых касалась Снейпа. Но главными среди них было всего два: почему он так поступил, и что с ним стало?       Прерываться на самом интересном мне совсем не хотелось. Против собственной воли я переживал за Снейпа, который в последний момент прикрыл меня от атаки собственным телом. Но если меня всё же задело, хоть и немного, то что случилось с ним? Хотелось верить, что это было несмертельно, или что ему вовремя успели оказать помощь. Но верить это одно, а знать наверняка — совсем другое.       Я снова закрыл глаза, но адреналин в крови мешал успокоиться. А ещё отвлекало странное ощущение в том же боку, куда Гарри получил проклятьем. В надежде всё же заснуть, я принялся искать удобное положение.       Как оказалось, поворачиваться на правый бок было ошибкой — резкая боль пронзила тело, вырывая жалобный стон. Повалившись на спину, я потянулся к источнику странной боли и коснулся чего-то тёплого и липкого. Страх прокатился по спине холодной волной, и я подскочил на постели, во все глаза разглядывая кроваво-красное пятно на простыне.       Через смежную дверь я ворвался в ванную, до сих пор не веря в происходящее, но отражение в зеркале было неумолимо. Кромка пижамных штанов была насквозь пропитана кровью, ею же были покрыты весь правый бок и дрожащая рука, которой я пытался зажимать рану. Ровный неглубокий порез длиной не более семи сантиметров, оставленный чем-то острым, будто ножом задело по касательной. Но крови было много, очень много.       Зажав рану полотенцем, я поспешил спуститься вниз к родителям. Таким растерянным и напуганным я себя давно не чувствовал. Наверное, надо было ехать в больницу, но как объяснить наличие подобной раны, я не знал. Откуда она вообще могла взяться, я даже представить себе не мог, а единственное объяснение, которое находилось, было слишком абсурдным. Не могло же это быть последствием полученного Гарри Поттером проклятья. То был просто сон, он не мог быть реальным.       — Доброе утро, Генри, ты рано сегодня, — поприветствовала меня мама, но едва она обернулась, как улыбка слетела с её лица.       — Генри? — отец отложил газету и в два больших шага оказался рядом со мной. Аккуратно отодвинув полотенце, он осмотрел порез. — Сядь на стул и не двигайся, — прокричал он, выбегая из кухни.       На лестнице послышались торопливые шаги, затем захлопали двери наверху. У отца включился режим профессионального полицейского, и я уже предчувствовал его допрос сразу по окончании обыска места преступления. Нужно было срочно решить, что отвечать на вопросы: врать не хотелось, а самый вероятный вариант ответа больше всего походил на бред.       Мама суетилась вокруг, стирая кровавые разводы с моей кожи мокрым полотенцем. К ране она не прикасалась, обходя её стороной, только повязку соорудила, чтобы не нужно было постоянно придерживать. Когда с «водными процедурами» было покончено, она пригладила мне волосы и, отступив на несколько шагов, задумчиво оглядела меня.       В это время к нам спустился хмурый отец. Найти ему, разумеется, никого не удалось. В руках он сжимал мою рубашку, и мама тут же поспешила помочь мне одеться.       — Я позвонил Сэмми, — начал отец, обращаясь скорее к маме, чем ко мне. — Он с парнями скоро приедет, и они продолжат обыск. Я отвезу Генри в больницу, а ты бы пока в гости сходила. К Мосли, например.       — Только не надо ничего Джейн рассказывать, пока будешь у них, — тут же встрепенулся я. — Не хочу, чтобы она лишний раз волновалась.       Мои пожелания никто не прокомментировал. Мама молча кивала, а отец помог мне подняться с места и повёл к машине.       Всю дорогу до больницы, как и ожидалось, отец задавал множество вопросов по большей части похожих друг на друга, а я как заведённый отвечал: «не знаю», «я спал и ничего не видел». Впрочем, отец сильно не давил на меня, прекрасно понимая, что поимка нападавшего в моих же интересах, а значит, лгать я бы не стал.       В приёмном отделении сновало множество людей, но я сразу заметил того, о ком думал всё утро. Он стоял возле стойки регистрации и едва заметно улыбался персоналу. Впрочем, он и сам сейчас был не в чёрной мантии, а в белом халате. Расслабленная поза свидетельствовала о том, что с ним всё было в порядке.       От неожиданности я замер, глупо уставившись на Снейпа в медицинской форме. Зрелище было невероятным. Отец тут же насторожился, начал оглядываться по сторонам.       — Ты что-то вспомнил, Генри? Или узнал кого-то?       Отец спрашивал что-то ещё, но я его не слышал. У меня в голове всё словно перемешалось, а затем встало на свои места. Передо мной стоял Снейп, тот самый, что рискнул собой, закрывая меня от проклятья.       — Профессор, — едва слышно выдохнул я, прижимаясь к груди ошарашенного мужчины. Было совершенно не важно, когда я успел преодолеть разделявшее нас расстояние. Это была магия, не иначе. Но чувство облегчения, что накрыло меня с головой, когда я удостоверился в его благополучии, стоило… да чего угодно стоило.       — Это он от болевого шока, наверное, — кому-то объяснял отец, оттаскивая меня от профессорского тела.       Едва получив свободу, «Снейп» окинул меня внимательным взглядом, приподнял край рубашки и оценил повязку, удерживающую полотенце.       — Следуйте за мной, — велел он, разворачиваясь и направляясь вглубь коридора.       Меня просить дважды не требовалось, после событий сегодняшней ночи этот человек заслужил моё доверие. Шагая по коридору, я только и делал, что разглядывал ровную спину, развевающийся передо мной белый халат и стянутые в низкий хвост чёрные волосы.       «Доктор Н. Сноу» значилось на двери кабинета, в который мы направлялись. Отца попросили остаться снаружи, я ведь не маленький уже, и он послушно опустился в кресло для посетителей. Меня отчего-то забавляла мысль, что с грозным доктором никто не решался спорить.       — Снимайте рубашку и ложитесь на кушетку.       Пожалуй, доктор вызывал у меня слишком большой интерес, и пока раздевался, я то и дело поглядывал на него. Сам же доктор Сноу невозмутимо натягивал перчатки и собирал какие-то приборы. Расположившись на кушетке, я счёл за лучшее отвернуться. Не то чтобы я боялся вида крови, но наблюдать за манипуляциями над моим же телом было страшновато.       Повязка сдалась в руках доктора очень быстро, впрочем, такому доктору было сложно сопротивляться. Эта мысль вызвала улыбку, которую тут же заметил мой врач.       — Сейчас будет больно, — с очень знакомыми интонациями предупредил он. Как оказалось, не соврал. — Лежите спокойно, — он предугадывал все мои действия, стоило чуть пошевелиться, как он реагировал.       — Больно же, — пожаловался я. — Неужели нельзя что-то с этим сделать?       — Может, я просто люблю делать людям больно? — сказано это было так, что становилось невозможно понять, шутит ли он или говорит на полном серьёзе. То, что в другом, волшебном мире я знал его как Снейпа, задачи совсем не облегчало. Если это было шуткой, то вполне в стиле профессора, а если нет, то тут тоже удивляться было нечему, именно таким я его до недавних пор и представлял. Если рассуждать здраво и без глупых обид, то Снейпа я знал слишком плохо.       Действовал доктор быстро, боль потихоньку проходила, но повернуться я не решался. Наложив новую повязку, он расположился за рабочим столом и пока расписывал назначения, мне выпала возможность полюбоваться им.       Наверное, я слишком уж откровенно пялился, потому что доктор время от времени поднимал на меня задумчивый взгляд. Нравилось ли ему моё внимание, понять было невозможно — чёртова «профессорская мимика» сохраняла лицо совершенно безэмоциональным.       — Ваша рана довольно специфическая, — вдруг заявил он. — Я должен сообщить об этом в полицию.       — В этом нет необходимости, доктор, — тяжело вздохнул я. — Мужчина, который меня сопровождает — полицейский. Дом, где всё произошло, уже обыскали, меня обо всём расспросили. Можете у него сами спросить, если мне не верите.       Отвечать на это он ничего не стал, переведя разговор к теме моего лечения. Названия препаратов я сразу пропускал мимо ушей, рассчитывая на письменные рекомендации, но слова о повторном приёме через неделю уловил ясно.       К моему удивлению, от предложения побеседовать с моим отцом доктор отказываться не собирался. Вместе со мной он проследовал к двери, где нас уже ждали.       — Подозрительный тип, — прокомментировал отец, показывая экран моего телефона. На дисплее светилось фото и имя Луиса. — Уже четвёртый раз звонит.       — Надеюсь, ты ничего ему не говорил?       Когда я забрал телефон, вызов уже завершился.       — Спросил, чего он хочет. Ты в это время обычно работаешь, так что вряд ли поощряешь подобные звонки. А он без долгих вступлений стал интересоваться твоим самочувствием, — отец сверлил телефон взглядом. — На мои вопросы он отвечать не стал, а сам всё названивает.       — Он мой редактор, пап, — тяжело вздохнул я, когда он включался в работу, его было непросто остановить. — Я обещал ему позвонить сегодня утром по поводу новой истории. Не позвонил, вот он и разволновался. Такая у него работа.       — Волноваться? Ты уже взрослый парень, чего ему о тебе волноваться?       — Кто знает? — пожал я плечами. — Может, были у него в практике случаи какие. Творческие люди бывают непредсказуемыми.       — Кхм, — напомнил о себе доктор Сноу. — Мне сказали, вы — полицейский…       Пока отец и доктор о чём-то разговаривали, я поспешил успокоить Луиса. Заверил его, что ничего страшного со мной не случилось, но отдых мне не помешает, и пообещал перезвонить для разговора о работе на следующий день.       К тому моменту, как я закончил разговор с редактором, доктор уже скрылся в своём кабинете. Вместе с отцом мы направились домой, где нас дожидался раздосадованный Сэмми. Повторный обыск ничего не дал, никаких следов присутствия посторонних или орудия нападения отыскать не удалось.       Весь оставшийся день я провёл в гостиной с родителями и ноутбуком. Несмотря на то, что записывал я всё довольно поздно, события прошлой ночи в моей памяти отпечатались слишком ярко. Однако сосредоточиться получалось с трудом — мысли упорно возвращались к вопросу реальности происходящего во сне. Увлекательное приключение грозило стать по-настоящему опасным, но над снами я был не властен.       Засыпать было страшно, и я оттягивал этот момент как мог. Сигнал мобильного оповестил о новом входящем сообщении, и я тут же воспользовался этим предлогом, чтобы выскользнуть из постели.       «Может, расскажешь, над чем сейчас работаешь?» — снова спрашивал мой любимый иллюстратор. Вчерашний ответ: «Рисовать пока нечего» его, кажется, не устроил.       «Хорошо. Завтра покажу» — пообещал я в ответном сообщении.       Всего несколько слов на экране придали мне сил и уверенности. Глубоко вдохнув, я вернулся в постель и приготовился к новым приключениям. А завтра мне предстояло удивить свою Колючку.