День святого Валентина

Улицы были наполнены громким гулом толпы и множеством снующих туда-сюда разноцветных макушек, которые явно думали только об одном: «Какой подарок принести своему Валентину?». Собственно, сам Поттер тоже размышлял над этим вопросом, но все никак не мог найти ответ, хотя он буквально был у него перед глазами. Маленький свёрток шоколадных конфет с ликёром, перевязанный красивой синей лентой, такой же бархатистой, как и голос предмета обожания национального героя. Парень даже не понимал, в каком бредовом состоянии нужно было быть, чтобы на полном серьёзе купить что-то такое ему. Несусветная глупость и гриффиндорское бесстрашие явно спелись, решая добить Поттера, если уж Волдеморту этого не удалось. Снейп ведь выкинет его как пакостливого котёнка, стоит ему только намекнуть на подарок, не говоря уже о том, что должно последовать за всем этим. Гарри прислонился головой к промозглой, покрытой инеем стене, тяжело вздыхая. Голоса студентов совсем не помогали думать, наоборот только раздражали. Хотелось привычной тишины и спокойствия. Хотя, когда она была для Гарри привычной? Дом Дурслей всегда был наполнен писком Дадли, Хогвартс шумными студентами и шелестом мантий, Нора неугомонными Уизли, которые с возрастом разговаривали все громче. Только в подземельях было спокойно и уже по-своему уютно. Странно осознавать это именно сейчас, ведь ещё совсем недавно Гарри бежал, сверкая пятками, подальше от кабинета зельеварения и злобного преподавателя, а сейчас, как недавно отметил сам Снейп, парня за уши не оттащить. Интересно, мужчина бы сильно разозлился, узнав, что не в настойках дело. Губы юноши тронула лёгкая улыбка, стоило только об этом подумать. Он точно будет не в восторге, и это разжигало волну удовольствия внутри. Ведь раздраженный Снейп уже казался таким родным, что иногда Поттер даже сам его злил, конечно, пока мужчина не раскусил весь коварный план парня, одаривая его вполне красноречивым взглядом, и лучше никому не знать, в каких целях Гарри после использовал то воспоминание. Черт бы побрал юного Поттера, который собирался стать аврором лишь только потому, что палкой научился махать да словечки выкрикивать. Война ясно дала понять, что парень от этого устал и совершенно не был готов продолжать бороться со злом. Он так-то никогда и не хотел, просто так случилось, что высшие силы решили все за него, а Гарри только и оставалось, что засучить рукава и исполнять волю всевышнего, ну или Магии. Он так и не понял этой странной связи. Волшебство всегда порицалось церковью, но совсем недавно у парня был самый настоящий крестный. Хотя, может просто переняли традицию от маглов. Волшебный мир стал все больше перенимать опыт нормисов, преображаясь на глазах. Мир тоже не стоял на месте, развивая свои технологии. Поттер даже зачитывался научными магловскими журналами, наконец понимая свою страсть. Изобретения — вот что всегда интересовало юный и пытливый ум. Поэтому парень в последний момент и выбрал артефактологию, стараясь вызубрить знания нескольких курсов за один год. Многие дисциплины пришлось подтянуть, а зельеварение в особенности. Собственно, с этого и началась самая большая проблема волшебника. Северус Снейп. Наверное, к жизни его и правда вернула сама магия, ведь Поттер помнил, как мужчина умирал у него на глазах, в последний раз вспоминая о матери. Но кто знал, что Полумне удастся обнаружить бедного профессора в последние минуты. Если бы она опоздала хоть на мгновение, то они могли бы больше не увидеть ужаса подземелий, но, к несчастью Рона, тот выжил, пусть и реабилитация заняла много времени. Сам Поттер редко вспоминает то время, каждый раз содрогаясь от собственного бессилия. Было так странно видеть беззащитного и практически разбитого Снейпа, который в первое время так сильно гнал Гарри прочь, что люди стали опасаться третьего прихода Волдеморта в лице профессора Хогвартса, но все обошлось, а Поттер не один час просидел в палате профессора, говоря обо всем и ни о чем одновременно. Гарри был благодарен мужчине за спасение, благодарен за годы преподавания, благодарен за то, что, несмотря на все слова, которые произнес юный взбалмошный Поттер, тот не отвернулся, а продолжил помогать, пусть и в своей особенной манере. Даже сейчас, когда парень вдруг сменил специальность, понимая, что из-за проваленных экзаменов на пятом курсе ему придется сдать зелья чуть ли не на два превосходно, он снова побежал за помощью, и Снейп не отказал, будучи благодарным, что ни Поттер, ни Лавгуд не обязали его долгом жизни. Все понимали, что мужчина устал прислуживать, и наконец затяжки на горле ослабли, давая ему вдохнуть спокойно. Даже вечная язвительность пропала, становясь отменными саркастичными замечаниями или шутками, которые не раз заставляли самого Гарри хохотать над собственной глупостью. Он и сам не заметил, как стал ждать их занятий, с удовольствием читая рекомендованные работы или просто книги из ненаучной литературы, что Снейпу пришлись по душе, и, как он думал, понравятся и Гарри. Их занятия нередко переходили и в обсуждения тех самых историй, ведь зелью все равно нужно настояться, а время очень хорошо убивается за лёгким разговором. Изредка Поттер задерживался и после комендантского часа, и тогда Снейп любезно соглашался проводить его к башне факультета, но на деле ему тоже не хотелось прерывать интересную беседу. Иногда парню даже казалось, что зельевар больше не считает его таким безнадежным, а вполне относится с уважением и даже некой привязанностью. И это было приятно осознавать, настолько, что в один момент Поттер даже слегка возгордился таким особенным вниманием, пусть и сейчас понимал, что тогда выглядел очень забавно, понимая каждый насмешливый взгляд мужчины. Но за своими размышлениями над мотивами Снейпа Гарри и сам не понял, как стал искать его взглядом в Большом зале, как все чаще и чаще начал сталкиваться с мужчиной в коридорах, стараясь вывести на разговор даже о свойствах корня Асфоделя. Очнулся Гарри лишь тогда, во время разговора возле Черного озёра.

***

Почти конец декабря. Многие ученики уже собирали чемоданы в ожидании каникул и праздников со своей семьёй. Но Поттер по старой традиции решил остаться в школе. Дом на Гриммо пустовал, семейный дом Поттеров все ещё реставрировали, Дурсли вряд ли были рады его видеть, а от семейства Уизли начинало тошнить. Даже Гермиона, что все лето не отходила от Рона, все чаще начинала сбегать, желая остаться наедине со своими мыслями, или утягивала за собой Поттера, который тоже был не против убежать от вездесущей Джинни, которая почти по пятам преследовала бедного парня. Сейчас был примерно этот же период. Рыжеволосая подруга все намекала Гарри на колечко для безымянного пальца, говоря, что ее брат уже давно сделал предложение Гермионе, и если они хотят успеть сыграть двойную свадьбу, то стоит поторопиться, но Поттер больше не хотел… Он, скорее, сомневался, стоит ли, ведь собственные чувства стали ему чуждыми и непонятными. Раньше Джинни была спасательным кругом в мире зла, появляясь в реально нужные и тяжёлые моменты, но сейчас девушки и ее семьи стало слишком много. Настолько, что парень всерьез начал задыхаться в их присутствии, желая только убежать подальше. В этот раз он так и сделал. Лёгкий зимний ветер шевелил волосы на макушке, путая и без того беспорядочные вихры. Но Поттеру не было холодно, все же невербальное согревающее хорошо справлялось со своей работой, будь это холодный класс подземелья, либо же морозная прогулка возле Черного озёра. Гарри присел возле темной спокойной глади, решая слегка потревожить ее лёгкими прикосновениями, смотря, как постепенно расползаются круги по практически черной воде, становясь все больше и больше, отплывая дальше и дальше. За спиной послышался тихий кашель, от чего парень слегка подпрыгнул, чуть не падая в воду. Тихий, чуть хрипловатый смех подтвердил ожидания юноши. Сердце пробило лёгкий удар, который Поттер по устоявшейся привычке решил проигнорировать, все же сейчас его внимание было направлено лишь на одного человека. — Профессор? — с удивлением спросил Поттер, осматривая своими зелёными глазами спокойное лицо преподавателя, который неожиданно присел рядом, тоже всматриваясь в воду. Их плечи слегка соприкоснулись, но никто не поспешил отодвинуться, даже небольшое молчание не стало неловким, оно давно перестало таким быть. И, кажется, всех все устраивало, так что и желания изменить ситуацию не возникало. — Терзают душевные сомнения, Поттер? — хмыкнул мужчина, попадая как всегда в самый центр. Гарри даже хмыкнул, подтверждая предположение зельевара, все же его проницательность была побочным эффектом окклюменции, а может и наоборот. Но мастерство мужчины в обоих явлениях было глупо отрицать. — Неужели вам будет интересно все это слышать? Из вежливости не стали бы спрашивать, — теперь уже Снейп тихо хмыкнул, а уголки тонких бледных губ дрогнули в подобии лёгкой улыбки. Внутри парня что-то взбурлило, слишком сильно радуясь такой скоромной реакции. — И я просил звать меня Гарри. — Тогда вам прийдётся звать меня Северус, но это слишком непозволительная роскошь. Так что же вас тревожит, Поттер? — мужчина специально сделал акцент на фамилии парня, вызывая этим только тихий смех от упертости собеседника. Но, казалось, и сам Снейп веселился, а его выходка была лишь способом подразнить и поднять настроение, чему юноша был очень благодарен. — Я думал, после войны станет легче. Знаете, не придется действовать согласно чьим-то ожиданиям, жить во имя великой цели. Хотелось остановиться и разобраться в себе, решить, что мне нравится и чего я хочу, но мне кажется, что все стало только хуже. Словно на меня со всех сторон насели с новой силой, — Гарри приобнял свои колени руками, опираясь на конструкцию подбородком, тихо вздыхая. Снейп молчал, но это было даже хорошо. Не создавалось какой-то странной неловкости, не хотелось заполнить эту пустоту явно неудачной шуткой или каким-то глупым фактом. Все было как-то правильно, и от этого становилось ещё теплее, или Снейп просто произнес второе согревающее, что было не менее приятно. — Мне всего восемнадцать. Я только недавно узнал, что такое жизнь без приключений и вселенских забот, а мне уже говорят о свадьбе. Хочется трусливо убежать и спрятаться, но гриффиндорцы ведь так не поступают, — голос звучал более чем отчаянно. Гарри перевел взгляд на мужчину, который смотрел с неким пониманием, хотя вряд ли мог полностью все осознать, все же истории у них и правда разные. Но при этом он пытался, и в этом намерении чувствовалась искренность. Это был не Рон, который только продолжал давить, не давая даже одуматься. Это не Гермиона, у которой хватало своих проблем, но Гарри не винил его за это, даже не думал. — Уизли невыносимо громкие и надоедливые. Но это помогает им добиться своего. В вашем способе нет ничего трусливого или плохого, просто так вы пытаетесь избежать лишнего шума в голове. Вот скажите мне, я трус? — ответом мужчине стало четкое: «Никак нет, сэр», которое вновь заставило уголки губ приподняться, а Гарри подсесть слегка ближе. Он сделал это невольно, просто по наитию, но Северус не стал это как-либо комментировать. — Вот я сейчас, как вы говорите, трусливо сбежал. Решая отвлечься от нравоучений портретов бывших директоров, скрылся от Минервы. Я же не стал теперь менее храбрым в ваших глазах? Снейп спрашивал с лёгкой нотой насмешки, Гарри ответил ему тем же, отрицательно мотая головой. Они вновь замолчали, смотря куда-то вдаль, на белое, словно падающий снег, небо, которое завораживало своим спокойствием и красотой, заставляя голову наконец опустеть. Так хорошо, что хотелось остаться в этом моменте навсегда. Теперь собственный поступок не казался парню таким ужасным и трусливым. Если уж самый смелый и отважный в мире человек, по мнению самого Гарри Поттера, поступает так же, то почему юноша должен корить себя за собственный комфорт? — Я вам не мешаю? Раньше вы вряд ли считали меня хорошей компанией, — Гарри вновь слегка загрустил, выводя разные витиеватые узоры на своем колене в ожидании ответа. Глаза на мгновение взметнулись вверх, встречаясь с иронично-насмешливым взглядом, как бы говорящим: «Поттер-идиот». Но то ли серьезность в лице юноши, то ли преподавательские привычки, заставили Снейпа ответить, после тихого вздоха. — Раньше так и было, но не сейчас. Стал бы я подходить к вам, считая плохой компанией? — ещё один риторический вопрос, на который оба знали ответ. Гарри расплылся в благодарной улыбке, подсаживаясь ещё ближе, но Снейп не протестовал, не придавая действиям парня особого значения или просто делая вид. — Насчёт вашей подружки… Просто спросите себя, хотите ли вы помолвки? Отношений с ней? Если ответ будет очевидным, то вам лишь останется его озвучить. Видно, что уже сейчас в вашей голове присутствуют огромные сомнения, может вам стоит просто лучше присмотреться? Поттер поднял глаза, казалось, впервые открывая их за всю жизнь. Он больше не смотрел, он видел, слышал и чувствовал, понимая, как же глупы были его сомнения. Так странно, что такая простая и очевидная фраза наконец-то дала осознание. Поттер не умел понимать себя, потому что раньше он себе просто не принадлежал. Его жизнь была расписана поминутно, и он привык следовать и исполнять, а сейчас… Сейчас он все так же не понимал себя, за минуту сложно осознать всю свою жизнь. Но единственное и четкое «не хочу» все же возникло в юной голове, и оно было столь громким и четким, что Гарри даже рассмеялся от величины той ошибки, которую мог совершить. Какая там свадьба, какая Джинни, если сердце сейчас буквально стучит в висках, стоит только взглянуть в черные омуты, в которых чертиками плескались добрые, совсем беззлобные насмешки. Когда низкие обертоны саркастичных замечаний хочется слушать вместо музыки, а от самого маленького движения вечно искривлённых в ухмылке губ становилось невыносимо томительно в груди. Парню вдруг стало стыдно за столь неприличное разглядывание, поэтому он отвел взгляд, предпочитая вновь смотреть на озеро. Пока в волосах не появилась чья-то теплая большая рука. Гарри вновь подпрыгнул, вызывая этим низкий, мягкий и такой заразительный смех зельевара. — Простите, это было слишком неожиданно, — Поттер осмелел, либо окончательно сошел с ума, обхватывая пальцами запястье мужчины, перекладывая чужую руку вновь к себе на голову. Все же, когда сам Северус Снейп идёт на контакт, такой шанс терять нельзя. Уж слишком редким и необычным было такое явление. — Я хотел лишь убрать снег с ваших волос, — решил объясниться мужчина, а Гарри только кивнул, чувствуя лёгкие поглаживающие движения. Снег так точно не убирают, но парень промолчал, только чуть смущенно улыбаясь, решая просто насладиться моментом и не испортить все, как это бывало обычно.

***

Сейчас этот разговор вспоминался с лёгкой улыбкой ностальгии. Гарри так и не решил весь ворох своих проблем, предпочитая все так же их избегать, но теперь он хоть не считал себя трусом. Он не боялся сказать, только вот его не слушали, лишь говорили подумать ещё. Такой шанс бывает только раз. Только вот Поттеру ни раз, ни два не нужны были. Точно не с Джини, которая никак не могла его понять, говоря, что уже выбрала свадебное платье. Точно не с Роном, который точно так же доставал Гермиону, что отвергала предложение за предложением, пытаясь донести до непонимающего парня, что за три месяца крепкой семьи не построишь. Точно не с Молли, что уже составила список гостей на двойную свадьбу, стараясь проработать меню. Единственный Джордж не был настойчивым, а непривычно тихим и даже меланхоличным. Словно после битвы он стал тенью прежнего себя, вся его энергичность ушла за грань, в след за братом, и, к сожалению, их обоих вряд ли удастся вернуть. Смерть меняет людей, даже краткий миг, в котором ты можешь увидеть ее страшные костлявые руки, способен полностью переписать твой мир и тебя самого. Гарри умирал и не раз. Сначала тогда, в Годриковой впадине, потом на поляне запретного леса. Судьба, мать Магия, Мерлин, парень так и не понял, кто распоряжается его жизнью, но он, видимо, и правда был любимчиком, потому что все ещё был жив и вполне здоров. В отличие от того же Снейпа, которого изредка мучали судороги из-за яда Нагайны, остатки которого так и продолжали циркулировать внутри организма мужчины вместе с кровью. Рано или поздно они исчезнут окончательно, тогда и станет легче, но пока Поттер каждый раз волновался, стоило преподавателю в очередной раз содрогнуться, разбивая колбу с нужными ингредиентами или проливая зелье на ещё чистую мантию. Но Гарри не жалел его, ведь это точно не то, что нужно Снейпу. Поттер все понимал, молча стараясь помочь и переключить настроение обратно, забалтывая мужчину глупыми вопросами. Юноша был уверен, что преподаватель все понимал, ведь откуда тогда в черных глазах появлялось столько благодарности, за уборку тараканов таким точно не вознаграждают. Странно, но всего за полгода они удивительно сблизились. Гарри даже не мог себе представить, насколько сильно увиденные «предсмертные» воспоминания изменят его восприятие этого мужчины в целом. Помнится, совсем недавно юный Поттер подозревал своего профессора в воровстве философского камня, а вчера они со смехом вспоминали ту историю. Поттер успел извиниться, наверное, тысячу раз, но Снейп лишь пожал плечами, говоря, что и тогда не обижался. Все мы когда-то были маленькими и глупыми. Гарри мотнул головой, скидывая из курчавых волос хлопья пушистого снега. Он слишком долго стоял в этом переулке, размышляя над маленькой упаковкой конфет. А мог бы уже давно развеять свои сомнения и узнать точный ответ, хотя, сказать честно, все Поттер знал, просто специально оттягивал задуманное, чтобы хоть немного ещё полетать в своих розовых облаках, мечтая о том, что точно не сбудется. Вклинившись в поток других студентов, Гарри направился в замок, все равно в Хогсмиде ему уже нечего было делать. И пусть с каждым шагом волнение становилось все сильнее, а заинтересованные взгляды сокурсников и ребят помладше нервировали только больше, отступать уже было поздно. Если уж решил, так нужно до конца, отступать Поттер научен не был. Чем ближе к замку, тем больше заинтересованного шёпота раздавалось за спиной. И это очень действовало на и без того шаткие нервы. Он и до войны был всебританским предметом обсуждений, и пусть после победы большинство высказываний стало более позитивным, но само их наличие достало парня окончательно и бесповоротно. Какие мечты о спокойной жизни, если его ещё с рождения знала чуть ли не каждая собака? Оставалось только тяжело вздыхать, игнорируя всех вокруг. Конечно же, всем интересно, кому достанется этот шоколад, только вряд ли все они когда-либо узнают, конечно, если Снейп не устроит громкий скандал, но это было совершено не в стиле преподавателя, так что хоть за секретность своих нежных чувств юноша мог быть спокоен. Ноги пришли к подземелью сами, Поттер опомнился, лишь стоя у высоких дубовых дверей, что явно испугали своим зловещим скрипом не одно поколение. Невилл, который так героически убил Нагайну, все ещё содрогается всякий раз, стоит Снейпу задержаться и прийти в класс позже учеников. Многое меняется, но что-то все же остаётся неизменным. И эта небольшая деталь, в совокупности с многими другими, вызывала лёгкие тепло и тоску юноши. Он скучал по былым временам, скучал по так и неизвестному ему детству, но сейчас уже точно поздно, нужно хоть юность не упустить, иначе, что это за жизнь? Именно поэтому он сейчас стоял перед той самой дверью, затаив дыхание. Рука медленно поднялась, Гарри закрыл глаза, готовясь совершить главную ошибку в своей жизни, пока не услышал тихий смешок недалеко от себя. Юноша тут же развернулся на носках потертых кроссовок, встречаясь взглядом с ним. Теперь уж точно некуда бежать. — Вы так каждый раз стоите возле моей двери? — лёгким движением руки Снейп отворил многострадальную дверь, приглашая юношу войти. Не в характере преподавателя было хвастаться, но Гарри все же заметил, каким удовлетворением зажглись черные глаза, стоило Поттеру, пусть и тихо, но восхищённо охнуть. Невербальная магия сложная и очень трудоёмкая вещь, а когда она применяется с такой небрежностью и лёгкостью, сразу понимаешь, что перед тобой стоит достаточно сильный волшебник. А когда этот маг ещё и твой тайный предмет обожания, то как тут устоять? — Не ожидал, что после всего вы будете бояться куска старого дерева. Гарри лишь тихо фыркнул, пусть и совершенно не обиделся, понимая, как глупо и забавно смотрелся со стороны. Но может в этой неловкости и был сам Поттер, без его вечных приключений и мелких проблем было бы не так весело не только самому парню, но видимо и Снейпу, который продолжал держать юношу в своей жизни. — Я думал, в этот день вы будете, как минимум, окружены толпой поклонниц, — мужчина хмыкнул, прислоняясь бедром к преподавательскому столу, его руки привычно скрестились на груди, но при этом поза целиком не выглядела напряжённо или как-то зловеще. Наоборот, Снейп казался сейчас уставшим, но и одновременно был даже рад явно неожиданной компании. Даже несмотря на то, что ни одина мышца на бледном лице так и не дернулась, Гарри не составило труда понять это, слишком уж часто он оставался наедине с преподавателем, чтобы не изучить того как следует. — И все же вы здесь. Какими судьбами? Уверенность Гарри медленно иссякала, впитываясь в проколы между каменными плитами пола. Он переминался с ноги на ногу, вызывая своим неожиданным смущением неподдельный интерес в до черноты карих глазах. Тяжело выдохнув, Поттер протянул руки с конфетами в них вперёд, прикрывая глаза. Тишина. Слишком большая, чтобы не расслышать, как громко бьётся поттеровское сердце в груди. — Я признателен вам, но я не столь юн, чтобы обижаться за отсутствие подарков в этот день, — Снейп коснулся вспотевшей ладони, пытаясь отодвинуть ее, но Гарри уперто настаивал на своем. — Лучше приберегите это для какой-нибудь симпатичной старшекурсницы. — Я сам решу, для кого, — немного обиженно буркнул юноша, придерживая запястье Снейпа, чтобы тот все же принял это как угощение, что уж говорить о неудавшемся признании. — Вот как, — на этот раз профессор не стал отнекиваться, замолкая на несколько слишком долгих для Гарри минут. Поттер уже всерьез думал, что умер. Было даже слегка забавно, что Волдеморт не вызывал в нем столько страха, сколько самое простое «нет». Но молчанка уж точно затянулась. Юноша поднял свой взгляд на Снейпа, что выглядел таким потерянным, что если бы не черные длинные волосы, Гарри бы всерьез решил, что смотрит сейчас в зеркало. — Вы ведь понимаете, что общество просто не поймет вас? Мало того, что перед вами крутится пол женского населения магической Британии, так вы выберете мужчину, ещё и такого. — А как иначе, у меня по другому не бывает, — Поттер неловко улыбнулся, радуясь хотя бы тому, что его барабанные перепонки ещё целы, а Снейп на самом деле совершенно не выглядит злым. — Но плевать я хотел на это общество. Они бы все равно нашли повод вывернуть мое грязное белье наизнанку. Будь я хоть с Уизли, хоть с Грейнджер, хоть с любой другой ведьмой. А так, я хотя бы буду счастлив. Голос звучал настолько отчаянно, что самому Поттеру становилось тошно. Упрашивать он уж точно не хотел, да и выглядеть жалким тоже. Как бы там ни было, но он должен принять любой исход с достоинством, не взирая на собственные ожидания, радовало только, что худшие себя не оправдали. — И вы готовы взять на себя всю ответственность за последствия? — Гарри резко поднял голову, не понимая, к чему Снейп клонит. Тихая, но упрямая мысль билась в голове, но не менее упрямый Поттер всячески гнал ее, считая, что такие чудеса не под силу даже матери Магии, хотя… Если ему удалось ускользнуть от смерти целых два раза, может и сейчас вселенское везение сыграет ему на руку. Парень неуверенно кивнул, добавляя после тихое «готов». Снейп лишь улыбнулся, ступая несколько шагов ближе. — Я все равно не любитель сладкого, поэтому не съел бы их все. Зажав сладость зубами, мужчина слегка наклонился вперёд, накрывая губы Гарри. Горьковатый ликёр обжёг кончик языка, теплом расплываясь во рту. Поттер чуть не задохнулся, явно грозясь потерять сознание. От чего чужие руки обхватили его поперек поясницы, прижимая ближе. — Дышите, иначе отправлю вас прямиком к Поппи, мне мертвые герои не нужны, — Гарри наконец вышел из оцепенения, заливаясь тихим смехом. Боже, у него точно все не может быть как у нормальных людей. Надо же упустить такой момент. Склонив голову на плечо зельевара, парень так и продолжал смеяться, слыша недовольное бурчание мужчины прямо над ухом. — Простите, простите меня, профессор… — Северус. Можно просто Северус, — Гарри расплылся в довольной улыбке, теперь эта роскошь была ему дозволена, но теперь он не собирался терять такой прекрасный шанс. — Прости, Северус, я просто не ожидал… Правда, — Поттер вновь выпрямился, заглядывая прямиком в глаза мужчины, в которых плескались такие же яркие смешинки, как и, наверное, у него самого. Ладони удобно устроились на плечах, слегка сжимая темную ткань на них. — Я даже в самых тайных мечтах не мог себе этого представить. Я ожидал получить как максимум ещё одну банку тараканов в свой затылок. Северус рассмеялся, тоже вспоминая то происшествие на пятом курсе. А Поттер только осознал, как вдруг легко ему стало. Больше нет сомнений, недомолвок, непониманий и страха. Все наконец правильно, желанно и так, как нужно. Может, все те года стоили того, чтобы он сейчас был в объятьях этого восхитительного человека, тихо посмеиваясь от собственной глупости. — Хорошо, тогда я буду предупреждать. И начну прямо сейчас, — Северус вновь наклонился, все так же мягко накрывая губы юноши и наконец-то получая ответ. Теперь он и сам чувствовал себя увереннее, становясь чуть более настойчивым. Язык прошёлся по нижней губе, слизывая остатки горького ликёра, а после ощущая лёгкий жар, исходящий от лица напротив. Кто же знал, что Гарри мог смутиться от столь невинного действия, признаться честно, Поттер и сам не знал, но, наверное, в этом была вся прелесть. Целоваться было хорошо, правда хорошо. Это было не так неловко и влажно, как с Чжоу, что пыталась забыться от смерти Седрика, не так спонтанно и непонятно, как с Джинни на кухне. Сейчас всё было как надо. Было немного горько, но вместе с этим и сладко, запах свежих трав ударил в голову вместе с осознанием, кому он принадлежал. Снейп не напирал, лишь показывая, как нужно, давая возможность перетянуть инициативу на себя, но вскоре возвращал ее обратно, пусть и не сказать, что Поттер особо возражал. Он лишь зарылся руками в густые темные волосы, как мечтал в своих фантазиях. Гарри не знал, сколько они так стояли и сколько конфет было потрачено в попытках убедить себя, что все это и правда не сон. Стоило им хоть на мгновение отстраниться, чтобы перевести дыхание, как его вновь становилось катастрофически мало от того, что кто-то не выдерживал первым, не стесняясь захватывать с собой другого. Мужчина и сам сейчас походил на подростка, который впервые добрался к «взрослым вещам», мечтая познать все и сразу. Пьянея вместе с Гарри, который уже не мог понять, кружится голова от ликёра в конфетах или же от человека рядом, думать сейчас совершенно не хотелось. Возможно, они бы простояли так до самого вечера, если бы Снейп не начал кусаться, скорее всего, из чистой вредности, ведь оба не могли сдержать тихих смешков, продолжая истязать губы друг друга. — Ты это чего? — Гарри слегка недовольно облизал пострадавшую губы, заглядывая в черные глаза. — Теперь веришь? — словно с лёгким беспокойством спросил мужчина, окончательно выбивая землю из-под ног Поттера. Снейп волнуется прямо сейчас. Из-за него. И это не какой-то сюрреалистический сон. — Верю, — для пущей убедительности парень даже кивнул, спуская свою ладонь на щеку Северуса, мягко поглаживая. И кто бы знал, что страшный ужас подземелий, двойной агент и просто ворчливый, язвительный преподаватель зельеварения начнет ластиться к ней, словно изголодавшийся по ласке кот. Это был день невероятных открытий и по совместительству самый лучший день в жизни Гарри Поттера.

The end