Жестокости реали

      Звонкий смех каскадом разливался по воздуху, пока детишки резвились и играли в песочнице, из которой то и дело летели грязь и игрушки. Матери на это лишь влюбленно ворковали и обсуждали между собой последние сплетни. Одна из них сказала что-то, и вся компания залилась хохотом.       Женя щелкнул пластиковым колпачком и, не отрывая взгляда от детской площадки, прильнул к горлышку. На улице стояла жара, и четверти литра воды едва ли хватило бы даже на час - приходилось растягивать скудные запасы столько, сколько возможно, невзирая на головную боль от обезвоживания. Он вытряхнул последнии капли в рот и выбросил бутылку в мусорку, вслед за еще двумя такими же. Четыре бутылки — максимум, сколько ему удалось запихнуть в карманы.       Но отсутствие жидкости было не единственной проблемой: помимо мигрени и непроходящей боли в ногах, к которой он уже успел привыкнуть, появился жар. Температура редко навещал его и сопутствовала протекающей болезни, но даже в тени крон он чувствовал жар под кожей. Нос предательски заложило, и затруднённое дыхание стало рутиной, заставляя вбирать воздух ртом и беспокоить и без того больное горло. Ангина была сейчас очень кстати. Благо, солнце почти не попадало на выбранный им участок парка, в который он не помнил, чтобы приходил.       Один из детей взвизгнул, и Женя поморщился от стука в висках.       Последнее, что он помнил, — гипервентиляция, опорожнение желудка в клумбу и холод дрожащих конечностей. Голова была наполнена патокой от бесконечных мчащихся мыслей и сценариев, которые объяснили бы и объединили совпадения, но каждое сразу же опровергалось, а последующие звучали все безумней и безумней. Всего, казалось, было слишком много, и потому он сделал то, что всегда делал, когда не мог разобраться в себе, а реальность неумолимо давила со всех сторон - искал уединения. Он не помнил, как оказался в парке, в самом дальнем конце, на облезлой темной лавочке в зарослях растений.       Все ощущалось как во сне. В одну секунду он был в шаге от инсульта и не знал куда деть бешено колотящееся сердце, а в следующую - паника сменилась пустым оцеплением и головокружением. Будто кто-то щелкнул переключателем, и колени перестали отбивать ритм, а тело резко приросло к скамье и отказывалось пошевелить и мускулом.       Вся ситуация была слишком сюрреалистична и походила на те фанфики, что он любил периодически читать бессонными ночами: о том, как собирательные образы и герои попадали в любимый мультсериал, заводили дружбу с близнецами Пайнс и, в предвкушении чудесных приключений, сидели на крыше и вели собственные дневники.       Но он не заключал никаких сделок, его не сбивала машина, не засасывали черные дыры и не похищали странные люди в трико. Причина его внезапной поездки все еще оставалась загадкой, но теперь, когда он осмелился задуматься об этом именно под этим углом, возможно, все было более мистическим, чем он думал. Но как только подобные сомнения закрадывались в его голову, сразу доходила вся их абсурдность, а от размышлений уже начинала болеть голова. Потому он на неопределенный срок отложил эту тему.       С течением времени солнце всходило все выше, и в какой-то момент люди толпой пошли куда-то, но Женя продолжал неподвижно сидеть и сверлить даль пустым взглядом. Мысли опустели, и он непроизвольно поймал объект наблюдения — дети на площадке. Возможно, было крайне подозрительно, что какой-то жуткий оборванец сидел в тени и часами пялился на детишек, но в парке человек пять, не больше, да и те, скорее всего, вряд ли бы вызвали копов.       Краем уха Женя уловил свистящий звук над головой и едва успел поднять глаза, как в нескольких метрах от него раздался оглушительный грохот, и он с воплем свалился со скамейки и упал на задницу. Он в ужасе схватился за грудь и широко распахнутыми глазами уставился сквозь облако пыли на кратер в асфальте.       Ядро. Пушечное ядро.       Его только что чуть не пришибло чертово пушечное ядро. Десять килограммов металла, которые сейчас лежали в осколках разнесенного мусорного бака. Со стороны источника выстрела послышались отдаленные визги и смех.       Ведомый резким выбросом адреналина и вскипевшим под кожей страхом, Женя вскочил на ноги и, чуть не упав обратно, поспешил уйти с района бомбардировки. Он рванул к стволам деревьев и просканировал небо на наличие последующих воздушных атак.       «Срань господня, — с замиранием сердца он тяжело сглотнул и попятился на трясущихся ногах, — нужно уходить».       Смерть в междоусобице жителей была бы прекрасным завершением его приключений.       Но уже через полминуты бега силы полностью покинули его, а предательская голень подвернулась, послав новую волну боли, и ему пришлось сбавить шаг. Женя оперся о кирпичную стену, пытаясь сипло отдышаться, и подавить кашель. Он снова вернулся в город; туда, откуда все и началось. Жилой квартал выглядел нарочито обычным и посему пугал еще сильнее. То тут, то там висели знакомые вывески, что либо мельком проскакивали на заднем плане сериала, либо приветливо завлекали зрителей и героев к себе. Большинство он узнать не сумел, да и не везде сплошь и рядом стояли достопримечательности: было очень много частных домов и двухэтажек. Но даже те не могли убедить в безобидности города и его обителей. А горожане продолжали жить своей жизнью, не замечая метаний бродяги.       «Что мне теперь делать?» — безнадежно пронеслось в его голове.       Если это и правда то, о чем он отказывался думать, то у него совсем не было вариантов действий.       Его взгляд зацепился за телефонную будку вниз по улице. Женя недоуменно нахмурился и зашагал в ее сторону. Когда он ранее шутил про таксофон, он совершенно не ожидал взаправду найти здесь такой; в последний раз они попадались ему много лет назад, во Франции, да и те уже считались редкостью. Город становился все странней. С другой же стороны, это было начало.       Парень зашел в обшарпанную кабинку и взглянул на висящую над панелью табличку. Прочитав расценки тарифов, он запустил руку в карман и выудил четвертак.       «Ну, попробовать стоит», — пожал он плечами и закинул монету в прорезь.       Колесо с щелканьем прокрутилось на номер матери; детская привычка всегда запоминать номера не прошла даром.       — Набранный Вами номер не авторизован, — отчеканил женский металлический голос после серии гудков.       Женя сглотнул и попробовал еще раз. Когда попытка не увенчалась успехом, он набрал номера других родственников и друзей. На каждый был один и тот же ответ.       — Блять! — он со злостью шлепнул ладонью по стеклу и швырнул трубку на место.       Вздрогнув от громкого шума, Женя сразу же утихомирил гнев и судорожно провел рукой по лицу. Это плохо. Очень плохо. Отсутствие возможности дозвониться знакомым вбивала последний гвоздь в гроб. Может, таксофон сломался?       «Бред».       Парень обвел улицу взглядом.       «Что ж, остается последний вариант, — с горечью подумал он и нехотя вышел из будки, — если и он не сработает, то я уже и не знаю».       На скамейке сидела пожилая женщина в кремовом платье и вязаной голубой накидке. В ногах у нее толпилась стая голубей, и она заботливо подбрасывала им кусочки хлеба.       — Здравствуйте, сеньорита, — учтиво поздоровался Женя и женщина подняла на него взгляд, — не подскажите, пожалуйста, где здесь полицейский участок?       Дама пару раз хлопнула глазами, поправила съехавшие на нос тонкие очки на цепочке и хихикнула.       — Конечно, дорогой! — она поманила его пальцем и, подождав, пока он наклонится, указала вниз по улице, — как дойдешь до второго поворота сверни налево. Он будет прямо на виду.       Поблагодарив женщину, Женя направился в указанном направлении. Та не соврала: рядом с центральной улицей стояло небольшое здание. Когда он подошел к нему поближе, вдруг, из кустов на него бросилось нечто и он взвизгнул.       — Голосуй за Бада Глифула! — завопил пронзительный голос и в лицо уткнулось что-то грязное.       Женя оттолкнул вещь от лица и отскочил. Перед ним стоял старик с помятым куском картона, на котором было написано «голосуй за Глифула». Сам мужчина водрузил на голову явно найденную на помойке новогоднюю шляпу и, в дополнении с лохматой длинной бородой, выглядел как Санта в жестком запое.       — Он заплатил мне три бакса, если я буду держать флаер и танцевать! — загоготал человек и начал отплясывать джигу.       «Жизнь никого не щадит», — с горечью подумал Женя и попятился.       — О, тебя тоже еноты покусали? — бродяга резко сменил тему и указал сначала на Женины, а потом на свои перебинтованные ноги.       — Э-э-э… — замялся подросток, не зная, стоит ли вступать с безумцем в контакт или сразу бежать.       — Главное не пытаться покусать их в ответ, они бывают крайне злыми! — разразился в хохоте "Санта" и снова начал отплясывать.       Запомнив, что еноты в округе болеют бешенством, Женя осторожно попятился в сторону парадного входа в полицейский участок. Как только все еще пляшущий бомж скрылся за деревьями, парень рванул по бетонным ступеням и распахнул дверь. В здании кипела жизнь: но не та, что человек ожидает узреть, зайдя к полиции. Вместо снующих с папками и бумажными стаканчиками кофе сотрудников, позвякивания аппаратуры и телефонных звонков царил фестиваль, по иному не назовешь. Все были одеты в цвета флага Америки поверх темной униформы, с кучей значков орлов и плакатами баллотирования кандидатов в мэры, а рабочие столы засыпали закуски и конфетти.       От какофонии музыки и смеха Женя остолбенел и непонимающе уставился на окружение, гадая, не ошибся ли случайно зданием и не попал ли на какой карнавал. Справа от него раздался громкий хлопок, от которого Женя испуганно подскочил, на голову его посыпались кусочки гофрированной бумаги, а по уху болезненно что-то стукнулось.       — Юху-ху! — заголосил высокий мерзкий голос со стороны атаки и закудахтал. Это был высокий худой парень с монобровью, облаченный в полицейскую форму и со смехотворной шляпой цветов Америки.       Полицейский бросился на колени подбирать выпавшие вместе с конфетти конфеты, но внезапно увидел перед собой чужие ноги и замер. Он уставился на Женю и озадаченно моргнул.       Парень вскочил на ноги и выпрямился, всем своим видом давая понять, мол, как должен выглядеть прилежный страж порядка.       — Офицер Дурланд, к Вашим услугам! — проголосил он, и Женя поморщился от высокого звука.       Но даже дискомфорт не мог смягчить весь тот ужас, когда до Жени дошло значение слов. Это был первый раз, когда кто-либо из городка назвал свое имя. И не абы какое, а именно то, что боялся услышать.       «Погоди ка, не первый…»       По его спине пробежался лед, когда в голове всплыл образ одноглазого треугольника, смотрящего прямо на него и протягивающего свою руку. Возможно, ненастоящего, но подумать он мог об этом позже, а сейчас его ответа все еще ждал этот странный парень, стоящий по струнке смирно и зачем-то отдающий честь.       Женя вдруг понял, что совсем не знает, что сказать. Тот бродяга выбил его из колеи, и он совершенно забыл речь, которую готовил по пути к участку.       На периферии зрения он заметил движение, и к ним подоспел другой сотрудник. Это был низкорослый темнокожий мужчина с пышными усами и в такой же шляпе. На круглом носу сидели ненужные солнцезащитные очки, а на груди сияла звезда: шериф.       «О, Господи…»       Подошедший держал в руке стакан дымящегося кофе, вторую руку он упер в бока. Он окинул незнакомца критическим взглядом и усмехнулся.       — Ну и ну, кого это к нам занесло? — спросил он, но вопрос скорее обращался ко второму полицейскому.       — Сэр, бомж, сэр! — отчеканил Дурланд, на каждом слове отдавая честь.       Женя в шоке раззявил рот от такой наглости.       Шериф рассмеялся и нежно похлопал напарника по спине, о чем-то невнятно похвалив. Его взгляд снова обратился к прибывшему.       Женя прочистил горло.       — Эм, здравствуйте, — решил начать он с приветствия и неуютно заерзал.       Мужчина о чем-то спросил его, но Женя лишь уставился, не сумев разобрать и слова.       — П-прошу прощения, не могли бы Вы повторить еще раз?       Но во второй раз понятней не стало и он уже начал жалеть, что вообще пришел сюда.       «Черт возьми, выплюни хотя бы сопли изо рта, нихрена не разобрать».       Собеседник видимо тоже понял, что толку мало, потому задумчиво потер между пальцами усы. Его черты лица разгладились от озаривший идеи, и он передал стаканчик офицеру.       Женя в надежде стал ждать, что в офисе затесался лингвист, и сходят либо за ним, либо за телефоном для переводчика, но мужчина вдруг стал странно махать руками.       Хлопок по ладони, вытянутая крючком над головой рука, колени в полуприседе.       Парень просто стоял и смотрел на разыгравшийся перед ним цирк.       «Он… пытается общаться шарадами?» — в неверии подумал он и поморщился, когда шериф стал делать хватательные движения вытянутой рукой.       — Знаю, знаю! — подал голос Дурланд и возбужденно запрыгал, — это гусь!       Шериф поощрительно крикнул, и оба полицейских радостно захлопали. Мужчина повернулся к Жене и что-то разочарованно сказал, будто ругая, что не смог первым разгадать такую простую загадку.       — Сэр, я Вас не понимаю, говорите четче, — раздраженно откусил Женя. Он пришел за помощью, что и должны оказать правоохранительные органы, а не играть в детские игры.       Шериф насупился, но на помощь подоспел Дурланд.       — Блабс сказал, что тебе не тягаться со мной в шарадах. Это правда, и он знает! — Дурланд любовно взглянул на напарника, и тот улыбнулся ему.       Блабс. Шериф Блабс и офицер Дурланд. Шериф Блабс и офицер Дурланд, в городке, ужасным образом напоминающий Гравити Фолз, со всеми жителями ужасно напоминающих горожан мультсериала, и со всеми ужасно знакомыми зданиями. Женя слишком выдохся после недавней панической атаки, чтобы в полной мере воспринимать происходящее.       Бродяга тяжело вздохнул от перспективы общаться через офицера как посредника.       — Я не отсюда, — решил он перейти сразу к делу.       — Да, это очевидно, — ответил Дурланд, и Блабс согласно забормотал.       Женя прикусил язык, сдерживаясь, чтобы не сказать пару ласковых.       — И не могу вернуться домой, — громко продолжил он, желая прервать завязавшееся обсуждение его акцента и происхождения. По крайней мере, он думал, что речь была об этом: с половиной диалога довольно сложновато работать.       — Откуда у бомжа есть дом? — смущенно нахмурился Дурланд.       — Да не бомж я!       — А где тогда твой дом?       — Сказал же, я не здешний.       — Это очевидно.       Женя отчаянно закрыл лицо руками. Боже, за что ему все эти страдания.       — Вы могли бы просто связаться с моей семьей? — после долгого молчания спросил он.       Блабс что-то сказал и закивал. На парня накотило облегчение, и он вздохнул, радуясь, что ад с объяснениями закончен.       — Но полиция закрыта.       Женя непонимающе уставился на них. Это каким образом полиция может быть закрыта? Полицейские участки работают всегда, без выходных, да и даже будь она закрыта, то как он смог войти?       — Прошу прощения? — он задумался, не послышалось ли ему.       — Полиция закрыта, — повторили ему, — мы бы с радостью помогли, но празднуем кончину мэра и выборы нового!       Женя не мог поверить своим ушам. Они над ним, что, издевались? Его мучили в течении десяти минут ради того, чтобы потом выяснилось, что никто ничего не может сделать?       — Но эй! Ты можешь к нам присоединиться! — увидев белое лицо парня, предложил Дурланд. Он обернулся к одному из столов и взял что-то.       Парню на голову нахлобучили большую праздничную шляпу, а в руку всучили флажок Америки. Полицейские радостно захихикали и переглянулись, восторгаясь новым участником празднества.       Из дальних краев офиса разносился далекий смех и шуршание оберточных бумаг. Женя молчал. А затем точно так же молча вышел, не слыша воскликов вдогонку. _______________       Вечерело и становилось холодно. Женя слепо общарил карман и, проверив деньги, направился к ближайшему магазину одежды. Он схватил первые попавшиеся дешевые сланцы и тонкую кофту. Уже на кассе докинул стоящей на стенде воды. Не хватало два с половиной бакса. С улицы раздались громкие разговоры, и Женя увидел по ту сторону витрины группу подростков. Он оставил вещи у кассы и направился к ним.       Парень застегнул пластиковую молнию кофты и прошел мимо детей, теперь радостно выкрикивающих «Святые драники!» и «Бесы среди нас!» как оскорбления. Зашел в закрывающийся бар в уборную. По пути мимо кафе заметил, как маленькие дети в шапочках пытались выкрасть пирог, но прошел мимо. Пока искал отель, совсем стемнело. Единственное, что удалось отыскать, — захудалый мотель «У Карла». За стойкой регистратуры сидел тощий парнишка, перелистывающий журнал.       Женя шлепнул на ресепшн пять баксов и кивнул на расценки за одну ночь.       — Без паспорта не пущу, — крякнул регистратор.       Женя докинул еще пятерку.       Парень замолчал и что-то прикинул в уме.       — Пытаешься подкупить, а? Извини, красавчик, но это будет стоить намного дороже, — невпечатленно хмыкнул он и скрестил руки. Его взгляд пробежался по гостю и глаза нахально сощурились.       — Но все таки есть один вариант, — протянул рабочий и наклонился через стойку, — ценного ничего у тебя нет, что ты мог бы мне предложить, потому остается одно. За мотелем есть переулок, так что можем туда сходить и попробуешь на коленях уговорить меня…       Рабочий сдавленно захрипел от сжавшей его горло руки и широко распахнутыми испуганными глазами уставился на нападавшего. Женя встретился с ним взглядом, и он тяжело сглотнул.       — А теперь повтори еще раз, — прорычал гость и сильнее сжал пальцы, отчего за его запястья схватились холодными руками, и парень стал гулко хватать воздух.       — П-прости! — просипел мальчишка и всхлипнул.       Женя отшвырнул мерзавца, и тот чуть не свалился с барного стула. Ему не осмелились ничего сказать, когда он молча забрал деньги и вышел из здания.       Женя свернул за угол, его встретила кирпичная стена. Переулок. Переулок, в который этот нахал надеялся его затащить. Он просто стоял и смотрел.       А потом в стену полетела бутылка.       Сосуд с громких хлопком встретил поверхность, и воздух озарили сверкающие на свету фонаря лепестки стекла. Мелким градом они посыпались на землю и забарабанили по металлическим крышкам мусорных баков. Бак полетел следом: содержимое со шлепками разлеталось и пачкало и без того грязную землю, металл страдальчески скрежетал и рвал воздух грохотом приземления. И все ломалось.       Блядский парень, блядский переулок, блядский город, блядские тупые жители, блядские монстры в лесу, блядская Хижина, чертова отвратительная ситуация, ебучее невезение.       Коробка зазвенела от удара, и находящиеся внутри банки полопались.       Он ведь почти выбрался; был спокоен, собран, сделал все как надо, но надежда за надеждой и планы за планами терпели крах. Почти выбрался из города, почти ведь и правда поверил, что сможет легко выйти из сложившейся ситуации, но появлялись все новые сложности.       Деревянные доски с хрустом сложились пополам и полетели через стену.       И когда казалось, что ниже некуда, судьба умудрялась в очередной раз доказать ему обратное и пнуть по яйцам. Чем он заслужил такую кару?       Парень без сил рухнул на землю, царапая кожу битыми осколками стекла и мусором. Один, потрепанный, больной, в холодной одежде, без ночлега и достаточных денег, посреди разгромленного темного переулка, пахнущего гнилью и мочой. Бурлящие гнев и обида прошли, оставив после себя горькое послевкусие и изнеможение. В соседних окнах включился свет и кто-то крикнул в его сторону.       Женя закрыл лицо руками.