Февраль

      Казалось бы наступил обыкновенный февральский день, казалось бы Такер проснулся уставшим и довольно-таки злым. Злость проявлялась даже не из-за того, что всю ночь визжали жители Южного парка, которых похищали инопланетяне, даже не из-за звонков Твика и его нытья про хитрых бизнесменов, крадущих нижнее бельё, а из-за ранних похождений матери и отца, мягко беседовавших там, за дверью, ласково делившихся друг с другом признаниями в любви под заурядную мелодию по радио. Паренёк уселся на постели, бренно испепеляя янтарём отражение в зеркале: короткие пряди, устремившиеся кто куда, недовольное выражение лица, длинный кривой бранный жест в отражении стекла. Типичный Крэйг. Он сполз с дубовой кровати, небрежно закинул её, пробежал лютиковыми радужками по комнате в поисках чульо, однако, не отыскав, фыркнул и выбрался в коридор. На удивление стены здания с двумя этажами провоняли чем-то сладковатым, не типичным для семьи Такеров, аромат смешно зашевелился в голодном брюхе. Юноша недоверчиво прошёлся до ванной комнаты, где с трудом принял будоражащий душ, который вытолкал, а вернее перевалил, его из ванны, так как управляющая компания отключила горячую воду, и тело с утра славно подморозило, содрогаясь вычистил зубы, окованные брекетами, и яростно вышел наружу. Крэйг, громко топая, побрёл в свою комнатушку. Он скинул мягкую пижаму с синью и маковыми автомобилями на пуговицах, надел футболку с эмблемой NASA, обваленную звёздами, натянул штаны и ветровку. —Полоска? Эй, глупое животное, — по-доброму обратился парнишка к пухленькому грызуну, утащившему его шапку с длинными ушами и верёвочками-косами, — отдай, — улыбался он, доставая морскую свинку из чульо.       Такер трепетно прижался к ухоженной шерсти и потёрся о волосинки носом. Эти секунды могли длиться вечно, но Крэйг ненавидел показывать и проявлять чувство заботы направо и налево, поэтому отстранился и посадил зверька в клетку, когда услышал лёгкие шаги. Юноша пообещал, что скоро вернётся. Выбравшись, его внимание задела открытая дверь в просторы Триши. Он неуверенно заглянул: на столешнице возлагалась скудненькая и серенькая валентинка с яркой надписью и портретом, вроде как, напоминавшем девочку — русые хвостики с бардовыми бантиками, потрёпанная и заштопанная зелёная кофточка с грубым воротничком и пятнышки грязи на впалых щеках, привычные порядок и чистота — убранные игрушки, вещи и прочие девчачьи точности. —Что ты здесь делаешь, идиот? — обратилась младшая Такер, пройдя в свои хоромы и прикрыв хрупким станом в голубой блузе с кружевным воротом открытку. —Ничего, засянка, — огрызнулся он, показав средний палец и конец бледной мышцы без кости.       Триша покрылась краской и морщинками, её светлые пряди встали дымом, но она резко выдохнула, подбежала и набросилась с объятьями на Крэйга, пробурчав в плечо: «Давай не будем сегодня ссориться? Мама и папа выглядят такими счастливыми». Юноша молча похлопал сестру по спине и сомкнул уста, так как ощутил дрожь мелкой и слабые слезинки. Не то чтобы он удивлён, он в аухе. Сердце непривычно тукнуло, словно в тот самый раз, когда он протянул ладонь Твику, отдавая обществу должное и примиряясь поначалу к идиотскому, но, в конце концов, судьбоносному решению. Парень обхватил Тришу за рукав одежды, и они, перешагивая изредка скрипящие ступени, потопали на кухню, где Томас Такер кружил Лору Такер под мягкие звучания композиции — Женщина моего типа, которую исполнял канадский музыкант Мак Демарко. Родители выглядели поистине радостными, пока на столе, уваленной свежей скатертью, стыл пирог с яблочной начинкой, и пускали пар кружки с чаем. —Кхем, кхем, — прокашлялся смутный юноша, вскрывая холодильник и вызволяя упаковку молока. Он заполнил стакан и залпом вылакал жидкость, часть которой оставил над верхней губой неровным рисунком усов. — Доброе утро. —Кхем, кхем, — копировала звуки младшая Такер и продублировала действия брата. Поглотив холодный молочный напиток мелкими глотками, она, как и кровный родственник, серьёзно глянула на остановившихся отца и мать и шевельнула устами, сверху облекаемыми молочными усиками. — Доброе утро.       Томас и Лора Такер с хохотом поймали детей в крепкие объятья, расцеловали лица и утёрли остатки молока полотенцем. Они казались поистине счастливыми. Триша испугано посмотрела на брата, который почувствовал теплоту, разливающуюся по конечностям и удары кровяного мотора. От чего-то его хмурость и грубость отступили, в ярких очах выступило пламя отчаяния, и он, прикусив губу, проронил град слёз, чем переполошил и потешил семейство. Давно такого не было. Казалось бы наступил обыкновенный февральский день – 14 февраля. —Крэйг? Милый мой, что случилось?! — вопрошала заботливо Лора, прижимая дитя к груди и приминая вороньи локоны. — Где болит? —Чего раскис, малой? — спрашивал отец, крепко и бережно сжав плечо сына. —Ничего, — успокаивался Такер, собирая в кожу красноту под гогот Триши, которая восклицала – «Плакса! Плакса!» – и сама того не замечая рыдала, схватившись за ткань штанов Томаса. —Ох, — обеспокоился глава семейства и подхватил ребят, усадив их на предплечьях, он широко улыбнулся, — эй, молокососы, а ну-ка, утёрли слёзы! Сморите, какой ваша мама пирог приготовила с утра пораньше. Налетайте. Крэйг и Триша выбрались на улицу обескураженными после сытого завтрака. Не то чтобы они были удивлены, они были в аухе. Такер старший пожелал сестре удачного дня и зашагал к домам товарищей, а Триша непривычно слабо натянула улыбку и помчалась к бедному кварталу заснеженного захолустного городка в горах, пока барахлило радио. Юноша просунул в карман ладонь и нащупал пачку сигарет. Он вытащил картонную коробку, остановился под теневой кроной сосны, рассматривая табачное изделие. —Крэйг? — назвала имя хулигана Бебе и стиснула руку Клайда, которые направлялись в обувной магазин отца Донована. —Мужик, ты чего? — гнусаво выкинул вопрос друг и протянул руку. —Я-я, — протянул Такер и отшагнул, скаля дрожащие уста в улыбке и сжимая упаковку, — в порядке. Клайд выпалил карие глазёнки и резво потянул девушку за собой, спеша поскорее исчезнуть из поля зрения через силу давящего счастье паренька. Он быстро пробежался пальцем по клавиатуре в чате Твиттера и настрочил сочинение Блэку, который прочитал сообщение в кофейне «Братьев Твик» вместе с Николь. —Клайд написал, что Крэйг попытался улыбнуться, — произнёс Токен и с ужасом обратился к девушке с чёрными курчавыми пампушками, закреплёнными заколками. —И что? — задалась она любопытством и удивилась потерянному взгляду любимого. —Николь, разве ты не понимаешь? — возмутился афроамериканец, отодвигая коктейль и букет роз в сторону. —Крэйг не умеет улыбаться, — несясь по переулкам к кофейне, объяснял удивление Бебе Донован. — Скорее всего, случилось что-то страшное. Очень страшное, — предполагал с перепугом юноша. —Какое это имеет значение? — не понимала Стивенс, хмуря золотые аккуратные брови. —Как какое?! — тревожился Блэк, подхватывая ладони Николь. —Он сча-астлив! — громко и распевая отозвался Клайд, обхватив талию Бебе и завлекая даму в вальс. — Счастлив, счастлив без Твика!       Кофеман резко остановился у столиков, сжав рукоять метлы, и от души чихнул. Он поймал сверлящий взор Токена и вздрогнул всем телом, исказив физиономию и стукнув зубы о зубы. —Милый, всё хорошо? — обливая кружку Капучино, поинтересовалась миссис Хелен. — Ты не простудился? —Агрх, — прошипел мальчишка и шмыгнул носом, смахивая холодный пот, ползущий по виску, — как.кой стрес-с! Мам, можно домой? Мне, кх-х, плохо…       Пока в заведении решалась судьба зависимого зерён, Такер отдал отцовский $ за букет солнечных тюльпанов на кассе цветочной студии, одушевлённо вдохнул в лёгочные мешки чудное благоухание и побежал к кофейне, подобный вольной птице. Он здоровался с поражёнными прохожими, подкормил семечками рыжих белок, свалившихся с лап елей, почесал за ушком Спарки, с которым гулял Марш под ручку с Тестабургер. Неужели что-то ещё способно его обрадовать, кроме колебаний и восклицания Твика? —Хороший мальчик, — молвил Крэйг с поднятыми уголками уст, пока Стэн замирал, а Венди взвывала от умиления: радостный хулиган – редкость.       Хулиганьё залетел к «Братьям Твик» и звонко озарил помещение инициалами любимого, однако отозвались только пара глаз посетителей и голос мистера Ричарда. —Крэйг, мальчик мой, ты немного опоздал, как соловей, прилетевший в поздний весенний час, — отбывая чек, произнёс мужчина. — Твик отправился домой из-за ужасной горячки. Он ослаб, подобный вылупившемуся ростку из-под слоя снежинок. —Ричард! — остепенила метафоры супруга и подошла к разбивающемуся юноше, пустившего трещинку по ранее танцующему сердцу от переживаний. — Твик сегодня ночью выбежал во двор из-за ночных кошмаров почти раздетым. Когда мы нашли его в сугробе, покрытым инеем, то, конечно же, наказали. Ну, как наказали, — неуверенно предполагала она, — сказали, что он под домашним арестом. Знаешь, это сильно расстроило его. Но и нас нужно понять. Гномов не существует! Ах, проблемный ребёнок. Я так рада, что ты присматриваешь за ним, Крэйг. Кстати, этот букетик для него? Тюльпаны – славные цветочки, — задевая красивыми перстами с супружеским кольцом бутончики, молвила миссис Твик, — иди к нему скорее! Мы даём своё согласие.       Такер вновь разгорелся дёргающим струны нервной системы чувством, он вырвался в февральские каменные джунгли, где на его удивление, повстречался с возлюбленными парочками. —Что? — выпалил он, пока группа подростков раскатывала по румяным лицам ухмылку и разжигала огонёк в младых глазах. — Мне не нравятся ваши физиономии, — опуская счастье до уровня типичного раздражения, прогнусавил паренёк и отгородился от подходящих выставленными факами. —Да ладно тебе, Крэйг, — в унисон щебетали девчонки с кудрями, как мех пшеничной и грозовой овечки, и налетели на Такера. —Реально, чувак, мы ради твоего блага стараемся, — смеялись Токен и Клайд, схватившись за пузо и смачивая рукавами слёзы, пока Крэйг выкрикивал и рычал, слабо сопротивляясь изящным прикосновениям и манипуляциям. —Вы, блядь блин, совсем с ума сошли? — кряхтел хулиган, одетый в огромный плюшевый костюм стаканчика кофе — Где вы взяли это дерьмо? —Отыскали в подсобке кофейни, правда, пришлось его быстренько подлатать: заштопать, перешить, заплатку наложить и так далее, за что огромное спасибо Николь и её очаровательным золотым пальчикам, — лепетала Стивенс, обхватив молочные ладошки афроамериканки. —Что ты такое говоришь, Бебе? Если бы не магазин отца Клайда, то я бы ничего не сделала, — отозвалась она, подмигнув тёмной корой лиственницы в глазницах однокласснику. —Да не-ет, вы чего, ребята? — краснея в ланитах, повествовал Донован, — если бы Токен не нашёл ростовую куклу, то ничего не было бы! — свалившись и приобняв Блэка за плечи, сиял шпана. —На самом деле, если бы Бебе не вспомнила, что давным-давно, до открытия заведения Твики представляли живую рекламу, то крах всему, — рассказал Токен, а когда закончил, то, как и остальные, придался лёгкому потрясению. —Ребята, я та-а-ак счастлив! — глаголил правду Крэйг, выдавливая брекетную улыбку и раскидывая здоровенные руки из плюша, к которому кинулись оравой товарищи и сровняли его с тротуаром и озорным хохотом.       Группа подростков выдвинулась к бойфренду товарища, направляя плюшевый стакан, который скоропостижно окаменел у витрины аптеки и наказал: —Клайд, сгоняй до меня, чтобы забрать Полоску. Будь осторожен, иногда она бывает агрессивной. Токен, нужно купить противовирусные Твику, сгоняй, а? Я отдам деньги, честно. Мне просто не протиснуться в магазин. Бебе, Николь, почешите, пожалуйста, мне нос, — перекосив гримасу, скомандовал юноша и выставил бранный жест Доновану, решившему покапризничать.       Пока джентльмены выполняли мужественные поручения, Такер проседал ткань на скамейке вместе с девчонками, которые миловидно обменивалась репликами и хихикали. —Пха-ха-ха! — истерично засмеялся Картман, схватившись за шапку-ушанку Кайла, тыкая на Такера пальцем и пуская грозды соли. — Крэйг, ты тоже ебанулся обкурился, как и твой дружок? —Картман! Отпусти, жирная ты задница, — гневался еврей, оплеухой остепеняя неудачного романтика с переломанной вдребезги гитарой. Эрик не ожидал, что Брофловски всё-таки выйдет и наваляет ему. — Боже, какой же ты омерзительный! Крэйг, как там Твик? Он обратился к радиоведущему? —Чё, блядь? — ненавистно обратился хулиган к толстяку и рыжему иудею. Однако бледнющий Баттерс с кляксами запекшейся крови на свитере и сырыми глазёнками выветрил всё раздражение и привлёк косящиеся взгляды. — Мужик, что с тобой? —Он убил Кенни, — бредово произнёс Стотч, пережимая оранжевую парку и лепестковые венки. —Кто убил Кенни? — переполошился Брофловски, а услышав ответ — «Столб», в замешательстве выпалил: — сволочь?! —Ах, Крэйг, кстати, Твик узнал, как привлечь внимание взрослых? — поинтересовался Баттерс, и Такер окончательно вернулся в свой типичный сурово-нахальный образ, поэтому послал подростков шайки Стэна в восвояси, нехило обматерив.       Когда шпана окружила убежище невротика, то хулиганьё уверил их, что сам намеревается пройти в дурацком костюме вовнутрь, подняться по ступенькам и внедрить лечебный подарок любимому, отчего друзья залились гоготом, но всё же позволили помучиться однокласснику. Токен вытащил из портфеля телефон последней модели, включил камеру и начал видеозапись: ходячий кофе упёрся в деревянную плиту, еле-еле перевернул пластиковую ручку, с пыхтением перешагнул порог и застрял в дверном проёме. С одной стороны, проталкивали представители младой кучи, а с другой —ставшие на плечи друг друга гномы, тянущие плюш, от которых Крэйг потерял дар речи. —Ребята, здесь, это, гномы... — отчеканил Такер, а когда ростовой костюм выскользнул и прилёг отдохнуть на ковре, мыча, обратился к мифологическим существам. — Петь умеете? —Если заплатишь, то умеем, — деловито заметили маленькие человечки, от которых очумела вся компания.       Хулиган и недоучки-предприниматели, мельчившие перед янтарём в очах, поднялись на второй этаж, обшаркивая узкие пространства. Передохнув и отдышавшись, Крэйг вдавился в дверь приготовившегося по ту сторону разбивать черепа любимого, запнулся об порожек и отчётливо, как чайка, прокричал все знакомые маты, грохаясь на плюшевое брюхо. Гномы, запрыгнувшие на грани стакана, разинули ротики и забренчали: —С днём Святого Валентина, поздравляем мы тебя! Желаем счастья, кофеина, трусов побольше для себя! ♫•*¨*•.¸¸♪♫•*¨*•.¸¸♪♫•*¨*•.¸¸♪♫•*¨*•.¸¸♪♫•*¨*•.¸¸♪ Улыбок, радости, везенья! — Смотри какой твой паренёк: Он лох, бездельник и скотина, а также полный дурачок. Пришёл к тебе с лекарством верным, чтобы от болей избавлять, Поверь же нам, неповторимым, тебе б его сейчас принять: ♫•*¨*•.¸¸♪♫•*¨*•.¸¸♪♫•*¨*•.¸¸♪♫•*¨*•.¸¸♪♫•*¨*•.¸¸♪ Расцеловать кривое рыло и зубы – ножки табуретки…, — скакали, танцуя и кувыркаясь, подкупленные деньгами мифологические существа, по граням костюма, пока Такер предпринимал попытки оседлать поверхность ладонями. —…С днём Святого Валентина! Милый, вот твои таблетки! — резко подымаясь и обрывая пение ехидных гномов, выстрелил хулиганьё и протянул обвязанный бумажный пакет, в котором лежали жаропонижающие, антивирусные пилюли, радушные пластыри и наклейки.</i>       Такер влюблённо наблюдал, как Твик потерянно жмёт к подымающейся грудной клетке подарок, удивляется от шолоха и радуется, когда видит морскую свинку, поглощающую со страшной силой материнское печенье из миндаля. —Полоска, блин, — пробубнил хмуро темноволос, но, взирая на ясность и покой в синеве, ласково улыбнулся для своего дорогого февральского Твика, который, роняя блаженные частица счастья и подступая ближе, упал на него всем лёгким шатающимся тельцем. —Куча мала! — навалились следом и подсматривающие любопытные товарищи, и недоделанные волосатые певцы в овечьих шубах.

Хорошо, словно в объятьях семьи.

—Так, ну всё. это уже слишком хорошо! Пошли все нахер. Мне жарко вообще-то, — грубо отозвался Крэйг, и все сильнее вжались в друг друга. — Мёд, я люблю тебя, — бархатно признался он на мочку уха бойфренда. — Спасибо за чудесный подарок, Твик. Сначала за яблочный пирог, танцы и это давящее на больное родительское внимание. Затем за утреннее замешательство, о котором нам рассказал Баттерс. И последнее — за храбрую попытку подарить семейству Такеров ту самую мелодию, растопившую холодность и равнодушие друг к другу. Когда мы шли к тебе, то повстречали Картмана и Кайла с вопросом на губах – «А смог ли Твик обратиться к радиоведущему?». Оказывается, не только ты – причина моего счастья. —Крэйг, агхр, я так рад, что ты это осознал, — перекрыв устами губы февральского Крэйга, признался невротик и повлажнел в глазницах. — С днём Святого Валентина!