Будущее в красках

***

      Долорес была сама не своя. То и дело она проносилась по галереям каситы, оправляя оборки нового платья. То и дело останавливалась у случайного зеркала, чтобы пригладить выбившиеся из прически кудри. То и дело она замирала у раскрытого окна, вслушиваясь в тишину наступающего вечера, и на мгновение успокаивалась, заливаясь румянцем до самых ушей.       Все Мадригаль знали: сегодня для Долорес важный день — день помолвки. Каждый старался сотворить свое особенное чудо для переживавшей донельзя невесты. Даже касита. Джульетта с Пеппой корпели на кухне с самого утра. Изабелла с сестрами украшали дом. Антонио заговорщически щебетал о чем-то с птицами, а скучавший Камило изводился перевоплощениями да случайной помощью. Альма деловито давала указания следовавшим за ней Феликсу и Агустину, и лишь Бруно не находил себе занятия.       — Дядя, я сама, — сказала как отрезала Луиза, передвинув пианино в конец комнаты легким движением бедра.       Кадку с фикусом, выпустившим вверх красный язычок, племянница услужливо выхватила у Бруно из рук и потащила в известном лишь ей одной направлении.       — Я репетирую песню для Долорес! А крысы умеют петь? — полюбопытствовал Антонио и, получив невразумительный ответ, покачал головой.       — Эй, Бруно! Давай с нами... — радушно крикнул Феликс, но, памятуя испорченную свадьбу и обиду Пеппы, Бруно решил не рисковать и пошел блуждать дальше по многочисленным коридорам каситы.       Двери сестер и племянников, украшенные цветами Изабеллы, по обыкновению светились. Камило подвязывал очередную цветочную гирлянду к витым перилам лестницы, но от помощи дяди отказался и он. Бруно поднялся наверх.       Комната Долорес была раскрыта нараспашку, приглашая войти каждого желающего. За десять лет тут мало что изменилось. Под самым потолком висели колокольчики, переливавшиеся волшебным звоном. На аккуратном туалетном столике стояла прозрачная бутыль, в которой виднелись разноцветные беруши, напоминавшие разукрашенные фасолинки. Цветы, украшения, бусинки и красивые платья валялись разбросанными по полу — невеста долго выбирала наряд для помолвки. У зеркала, Бруно обнаружил племянниц, помогавших Долорес с прической.       Изабелла бережно вплетала цветы в волосы кузины. Красные розы, согласно ее видению, как никак лучше подчеркивали яркие губы и румянец Долорес. На сладкий аромат, исходивший от пышных бутонов, слетались желтые бабочки, и Изабелла услужливо приговаривала — это хороший знак.       Сидевшая поодаль Мирабель соглашалась. Она заканчивала расшивать красный кушак для платья будущей невесты. По красной материи расцветали цветы, вились ветки и даже порхали бабочки. Отвлекаясь от иглы с нитью, Мирабель с удовольствием болтала о предстоящей церемонии, стараясь приободрить Долорес.       Та явно переживала и то и дело оборачивалась на окно.       — Почти готово! Ах... Подумать страшно. В прошлый раз я все испортила, — сказала Мирабель, закатив глаза.       — В прошлый раз, ты все наладила, — приободрила ее Изабелла, убрав пускай и милый, но опасный шип с розового стебля. — Не волнуйся! Все будет хорошо, Долорес.       — Мариано был влюблен в тебя.       — А теперь влюблен в тебя.       — А если он еще в кого-то влюбится? — спросила Долорес, с отчаянием сжав зеркальце в ладони.       — Не влюбится, — вмешался Бруно, и в комнате Долорес стало ужасно тихо.       — Ты видел это в будущем, дядя? — побледнев, спросила его перепуганная племянница.       Нагнув голову, она нервно пискнула — снова вслушивалась в многочисленные звуки, голоса, шепот. Мирабель вылупила глаза, подав дяде непонятные знаки. Изабелла постаралась прикрыть общее замешательство цветами, но Долорес затряслась, как лист на ветру.       — Все будет хорошо... Я это хотел сказать, — понял свою оплошность Бруно, но было поздно.       — Пф... Конечно, будет! Если сам дядя Бруно об этом говорит. — В дверях возник жующий банан Камило, и его сарказм враз перекрыл розовый аромат и атмосферу девичьего счастья.       Неловкая пауза грозно нависла над всеобщим благополучием семейства Мадригаль. И опять по его вине!       Пролепетав что-то о помощи Феликсу, Бруно поскорее сбежал от племянников. В тени галереи, вдали от суеты стало спокойнее, прохладнее, уютнее, и он удрученно вздохнул. И кого он обманывал? И зачем он вообще пошел к Долорес со своим «все будет хорошо»? За ним, подобно тени, все еще следовал душок предсказателя, приносившего неудачу. Конечно, после разрушения каситы многое поменялось: его обратно приняли в семью, все Мадригаль успели помириться, однако... Порой Бруно ловил на себе пугливые или же осуждающие взгляды — все из-за его таланта. Видно лучше ему держать язык за зубами. По крайней мере, сегодня.       Бруно двинулся в сторону тайника, спрятанного за картиной. Зацепившись за раму, он дернул рукой, однако картина не шелохнулась. Бруно потянул раму еще раз, прежде чем воскликнуть с упреком: «Касита»!       Родной дом мгновенно отозвался ропотом плитки и скрипом половиц. Заходивший ходуном пол понес Бруно подальше от картины, и он забарахтался на мощенной плитке, как утопающий в волнах. Пронеся его даже мимо своей комнаты, касита мягко намекнула: пора вернувшемся Мадригалю перестать прятаться, и пресекла всяческие попытки отправиться наверх. Недолгая борьба окончилась безоговорочной победой каситы.       — Ну понял я, понял! — проворчал поверженный Бруно, оправив замявшееся пончо. На плече его появилась озадаченная крыса, и он с грустью признался то ли ей, то ли самому себе: — Я всего лишь хотел не мешаться!       Бруно обиженно накинул капюшон на голову, завидев раскрытые двери дома. Его не пускали в родной тайник и даже в комнату? Ну что ж... Пойдет прогуляется по улице, как взрослый и уверенный в себе человек! Времени до помолвки Долорес оставалось всего чуть-чуть — всего чуть-чуть, чтобы не напортачить со своими предсказаниями.       Из прогулки по Энканто также не вышло ничего путного. Завидевший его на улице падре испуганно вцепился в парик. Пара случайных прохожих также отшатнулась в сторону, и Бруно понял: лучше для всех, если он спрячется и отсидится где-нибудь.       Тень небольшого проулка маняще сверкнула, предложив себя в качестве укрытия.       Солнце скрылось за изумрудными холмами. Вечер зажег Энканто сотней огней. Многочисленные жители проходили мимо незатейливого укрытия, спеша в гости к семейству Мадригаль. Мимо прошел и жених Мариано, сладкоголосно распевавший серенаду для Долорес. Мимо прошел фотограф, ловко перекинувший через плечо чудо-аппарат. Погодя прохожих стало меньше, и Бруно решил — пора возвращаться.       Вскочив на ноги, он знаком приказал крысам не шуметь и, вздохнув, шагнул вперед.       — Ой...       От толчка капюшон пончо спал с головы, выпустив темные с проседью кудри. Ногу отдавил острый каблук, вбок врезался какой-то прохожий, и глаза Бруно на мгновение вспыхнули мистической зеленью. От предвидения будущего удалось сдержаться, а вот от вспыхнувшей в ноге боли нет.       Ухватившись за ступню, Бруно еле слышно засипел, заметив лишь сейчас, как на него сердито смотрит подбоченившаяся девушка.       Невысокая, разодетая по случаю всеобщего праздника, с подвязанными косынкой темными едва кудрявыми волосами и прикрытой салфеткой корзинкой в руках. В ее ушах сверкали аккуратные монетки сережек. На шее висели крупные разноцветные бусы. Длинная охровая юбка едва не доставала до щиколоток. На руках незнакомки Бруно заметил многочисленные браслеты, а также пестрые пятна — видно, от краски.       — Эй! — возмутилась девушка, — Смотри, куда идешь, — сердито сказала она и в тот же момент широко раскрыла глаза.       Незнакомка покосилась на соседнюю стену. В сумраке вечера на ней отчетливо виднелись нарисованное рукой неизвестного художника семейство Мадригаль.       — Ты же... Бруно Мадригаль...       — Нет! — воскликнул Бруно, опять накинув капюшон на голову. — Я Эрнандо... То есть... Хорхе, Хуан...       — Ага-ага, — покачала головой девушка и легким движением руки притянула Бруно к себе. — Видишь фреску. Ее рисовала я. Ну-ка, — она едва прищурилась, подставляя Бруно под свет ближайшего фонаря. Считанные секунды ушли на сравнение Бруно настоящего с Бруно нарисованным. — Похож... Хотя здесь ты вышел более милым, менее лохматым, повыше... И еще без этих жутких синяков под глазами. Оно и понятно — я рисовала по мотивам твоей двери, а не с натуры. Эй! — вновь воскликнула девушка, обратив внимание на крыс, бессовестно ковырявшихся в ее корзинке. — Это мои лепешки!       Грызуны выскочили из-под ажурной салфетки и в один прыжок спрятались под зеленым пончо хозяина. Одна из украденных лепешек арепа оказалась в ладони Бруно, и на него уставились недовольные карие глаза. Он виновато улыбнулся.       — Извини. Они иногда подворовывают, — сказал он, протянув лепешку почему-то зеленоватого оттенка. — Она с плесенью?       — Нет, не с плесенью! — выпалила незнакомка. — Сегодня утром я рисовала зеленые холмы, а потом месила тесто. Мои арепа вышли с добавкой зеленой краски. Ах... Стелла! — представилась вдруг девушка, выбросив вперед ладонь для рукопожатия. Бруно едва удивился и настороженно пожал протянутую руку. — Куда ты шел? Разве ты не должен быть на помолвке Долорес Мадригаль?       — Да. Д-должен... — Бруно стыдливо растер шею. — Я... Я не знаю. Это все из-за того, что я умею предсказывать будущее, н-но... Из этого ничего путного не выходит. Я подумал... Лучше мне держаться подальше, чтобы не предсказать чего-то нехорошего.       — Пф... Выпендрежник, — шикнула Стелла. — Я тоже умею предсказывать будущее, но лепешки при этом не ворую, заметьте!       — Я не... — попытался защититься Бруно, но его оправдания утонули в громких поздравлениях, донесшихся со стороны каситы.       — Поздравляю! — кричали жители Энканто, среди которых угадывались родные голоса.       — О, кажется, мы пропустили самое скучное, — заключила Стелла и хлопнула его по плечу. — Отлично! Скорее, а то пропустим самое веселое и нам достанутся лишь острые закуски бабушки Мии. Ты ешь печеную кукурузу? Я тоже нет. Идешь?       — Д-да, — сказал Бруно и, все еще недоумевая ввиду странного знакомства, поплелся следом.

***

      Торжество застигло их в самом разгаре. Касита мерцала уютным пламенем свеч и источала дразнящие ароматы. Счастливая невеста висела на руке жениха Мариано и светилась от радости, пока фотограф готовил аппарат для торжественного снимка. Отовсюду раздавались поздравления, как вдруг малыш Антонио созвал птиц.       Слившись в одну разноцветную воронку, по внутреннему двору каситы разлетелась добрая сотня пернатых. Птицы расселись по перилам и даже по плечам некоторых гостей. Ярко-красный ара сел на плечо Долорес, принеся ей в клюве редкий цветок из джунглей.       По взмаху Антонио стайка прощебетала чудесно-стройное поздравление, приведшее гостей в абсолютный восторг.       — Мой племянник общается с животными, — сказал Бруно завороженной Стелле, но она лишь покачала головой.       — Знаю... А еще я знаю, что одна из твоих сестер управляет погодой. Вторая — лечит едой. Племянники: меняющий внешность Камило и Антонио, — тыкнула она пальцем в Джульетту, Пеппу и мальчишек. — Племянницы — всесильная Луиза, цветочная принцесса Изабелла, милашка Мирабель, мисс «услышу все за милю». Кстати, она выходит замуж за моего кузена... Хм... Можешь, не представлять — я рисовала каждого из семьи Мадригаль с натуры, и знаю о всех ваших способностях достаточно. Ну... не считая тебя, — сказала Стелла, закончив с перечислением всех его родственников.       Она резко изменилась в лице. Побледнела. Явно испугалась. В мгновение ока Стелла спряталась за близстоящей колонной, в очередной раз удивив Бруно своим поведением.       — Черт...       — Ты прячешься?       Бруно огляделся по сторонам и, кажется, понял причину замешательства своей новой знакомой. В центре внутреннего двора возник мужчина — высокий, чем-то напоминавший Мариано, только куда менее мускулистый и с водруженным на переносице пенсне. Явно озадаченный поисками, он заткнул руки за лацканы клетчатого пиджака и самодовольно покачал головой. Поджимая губы, он принялся ждать, окидывая гостей взглядом голодного кота, выискивающего свою жертву.       — Там стоит мой жених, Леонард, — прошептала Стелла из своего укрытия. — Не хочу с ним разговаривать...       — Почему?       — Он — самовлюбленный зануда и жутко скучный, как твое пончо! А еще я боюсь, что он сделает мне предложение. Бабушка только этого и ждет... Ох, я пропала...       — Мое пончо не скучное!.. — возмутился Бруно, едва нахмурившись. Новая знакомая позволяла себе уж слишком придирчивые замечания.       — Да. Орнамент выручает, хотя я бы слегка поменяла дизайн. — Стелла выглянула в сторону Леонарда. — Он встал у самого стола! Ну вот, а я так хотела попробовать закуски!       Заходивший волной пол вдруг подтолкнул Бруно вперед, и он едва не врезался в колону и спрятавшуюся за ней Стеллу.       — Эй, касита!..       Плитка выложила особый орнамент — дорожку до стола с закусками, и Бруно понял подсказку. Видно, касита считала, что его вечер должен был пройти в окружении звезды Стеллы. Может, так было даже и лучше — так он точно никому ничего не предскажет, и Бруно согласился с выданным ему заданием. К тому же так... Он мог стать полезным. Хоть кому-нибудь.       — Я все принесу, — заявил он, храбро приосанившись.       — Правда?       — Да, — сказал Бруно и прошептал: — Если хочешь, можешь спрятаться за той картиной. Я прятался там лет десять, и никто меня не нашел, — добавил он вполголоса, прежде чем отправиться за закусками.       Раскрывшаяся картина пустила на пол тайника прямоугольник света, в котором мелькнул носок аккуратной туфельки. В мгновение из тени появилась Стелла, и Бруно протянул ей наваленное с горкой блюдо, с чувством, как будто совершил великий подвиг. Пространство тайника наполнилось многочисленными запахами: пряностью приправ, сладостью фруктов и ароматом печеного теста.       — Я раздобыл чоризо, тостонес и немного севиче. А еще фрукты и твои цветные лепешки. Их никто не взял. Хотя... — Бруно взял одну арепа и аккуратно надкусил. — На вкус они лучше, чем выглядит.       — Спасибо. М-м-м! — протянула Стелла, отправив в рот какую-то тарталетку. Она вернулась на небольшую скамейку, организованную в случайной нише, и приглашающе похлопала рядом. — Присоединяйся. Я столько все равно не съем. Старость не в радость? — уколола Стелла в очередной раз, когда от севшего рядом Бруно раздался хруст.       Бруно достал из заднего кармана небольшой сверток.       — Я забыл про печенье!       Из раскрывшейся салфетки показались песочные половинки, и Стелла грустно улыбнулась.       — Они похожи на разбитые сердца.       — Порой мне кажется: все, к чему я прикасаюсь — разбивается.       — А мне кажется: ты драматизируешь. Держи, малыш.       Стелла протянула одно из печений взобравшемуся ей на плечо крысенышу.       — Разве... Ты не боишься крыс? — спросил Бруно.       То, что Стелла не боялась его, в отличие от многих жителей Энканто, он уже понял, но крысы... Даже у дружелюбной Мирабель вызывали нарекания.       — Я боюсь змей и помолвки с Леонардом. Больше я ничего не боюсь! — храбро заявила Стелла с набитым ртом.

***

      Великий праздник закончился за полночь. Глубокая ночь окутала дом подобно огромной темной шали, и потухшие свечи испустили витиеватый дымок напоследок, отдав дом во власть тьмы. На цветочных гирляндах бусинками замерла влага, отражавшая свет звездного неба. Умиротворение спряталось по углам, и семейство Мадригаль благополучно разбрелось по спальням. Бруно по привычке скрылся в убежище, прихватив с кухни остатки еды.       Отъевшиеся крысы дружно дремали на старом кресле неподалеку. За стеной радостно храпел Феликс, но Бруно не спал. И не из-за ночных рулад зятя.       Сон не шел, уступая место различным, пестрым, как краски художника, мыслям. Бруно думал о Стелле и ее женихе, о фреске с семейством Мадригаль, о плесневело-неплесневелых лепешках и о себе. Он так привык прятаться. Привык прятать свой талант. Неужели так будет всегда? Неужели на него всегда будут смотреть с осуждением? Многое поменялось за десять лет, но... Кстати, пончо он так и не сменил. Может, поэтому оно показалось Стелле скучным? Сжав в ладони зеленоватую лепешку арепа, Бруно вновь вспомнил о колких замечаниях.       — Мое пончо не скучное! — фыркнул он, перевернувшись на бок, но легче не стало.       — Спасибо за укромный уголок и веселую компанию! Вообще... Твои крысы очень милые. Была рада познакомиться, — вспоминались ему последние слова Стеллы. — Если захочешь, буду рада порисовать еще одного Мадригаля с натуры. Я живу в доме со звездой!       Неужели она его не боялась? Но ведь Стелла прекрасно знала о его даре видеть будущее. Об этом знал каждый житель Энканто! Почему тогда она вела себя так? Кажется, она говорила, что тоже умеет видеть будущее? Может быть поэтому?! Нужно как следует выспаться, а там... Кажется, его пригласили в гости. Сначала нужно выспаться!       Бруно предпринял последнюю попытку избавиться от странного наваждения и стукнул себя по голове. «Крыски очаровательны», «Без этих жутких синяков», «Леонард», «Они не с плесенью» — словно калейдоскоп перед глазами проносились яркие картинки, пока видение не сменилось тем, чего Бруно всячески избегал последние дни.       Тайная комната озарилась зеленым свечением. Проснувшиеся крысы спрятались по щелям, и изумленный Бруно вскочил на ноги, отчаянно зажмурив глаза.       Опять!       Он видел будущее.       Плохое будущее.       В нем была Стелла. Она падала ему в руки.       Падала с высоты, и...       Она была в крови.