Lily and the Art of Being Sisyphus (Лили и искусство трудов Сизифа)

Прошло два месяца, и Лили начала терять терпение. Время — такая загадочная вещь, ведь объективно говоря, два месяца это едва ли что-то длиннее мгновения, но для пятилетнего ребёнка это всё равно что целая вечность с хвостиком. За два дня могут пройти целые баталии и войны с опухшим злодеем Даддерсом, с победой ли, или с поражением, не говоря уже о двух месяцах. Так что пусть она и знала, что для взрослого в другом измерении этот срок — ничто, девочке же казалось, что минул целый век. К тому же, всё оказалось таким, как она себе и представляла. Полным скуки. Возможно, единственным настоящим изменением стало постепенное отчуждение от школьного стада. Проблема заключалась в том, что они с другими детьми были совсем чуточку непохожи. Сразу это не было заметно, ну право, пусть Лили и могла читать большие книжки с трудными словами, разве другие ученики не могут делать так же? Однако, с течением времени она начала отмечать некоторые пугающие различия, на которые не обратила внимания в первые недели. Другие ученики говорили по-странному, медленно и заикаясь, произнося слова не совсем верно, но понять их было можно, пусть и не целиком. Большинство не умело читать, даже не могло разобрать слова на странице, чему Лили удивилась, так как не могла вспомнить время, когда не понимала написанных слов. Но более странным было то, что никто не мог понять того, о чём она говорила. Девочка пыталась, много раз, особенно вначале, но всё равно между ними оставалась брешь. В основном дети смотрели на неё, моргая, словно в шоке, после чего уходили прочь или называли её странной. После того, как все послушали её говорящей, Дадли Дарсли было очень легко убедить класс в том, что она ненормальная. Дела шли обычно, по-дарслевски обычно, к чему Лили давно привыкла. Она надеялась, что этот год обернётся отличным от других, но пока ничего не произошло. Близилось Рождество, украшения развешивались, печеньки пеклись и поливались шоколадом на кухне, а Лили стояла на коленях, дёргая сорняки в саду. Почему же она это делала, когда в прогнозе погоды предупреждали о грядущем снеге, этого она не знала. Дарсли любили давать ей муторные задания, полные скуки, такие как чистка дома пылесосом, промывка окон, прополка грядок и прочее. Из-за отсутствия каких-либо дел для неё, настало время для обычных и бессмысленных задач. Вот девочка и дёргала сорняки посреди зимы в саду, когда грозился пойти снег. С другой стороны улицы за ней наблюдала миссис Фигг вместе со стаей кошек, живших в её доме; и вот так дюжина глаз следила за её каждым движением. Лили вяло помахала рукой, отчего миссис Фигг почти стыдливо отвернулась и задёрнула занавески. С тех пор, как девочка встретилась со Смертью, женщина стала безумнее обычного, или по крайней мере чаще смотрела на Лили и вела себя дёрганнее. Она также задавала больше вопросов о Дарсли, когда те оставляли девочку с ней, всегда с пронзительным взглядом, пытающимся узреть что-то. Лили не имела ни малейшего понятия, чего та искала, но было непохоже, что поиски пока увенчались успехом. После исчезновения кошек и безумной соседки, девочке осталось лишь глядеть на ряды идентичных домов, каждый из которых делал всё возможное, чтобы игнорировать её, оставляя на сорняковое страдание. «Это, — сказала про себя Лили, продолжая дёргать бесконечную сорную траву, — совершенно неприемлемо». Она не была уверена, что же было приемлемо, но слова звучали верно в данной ситуации. Девочка надеялась, что мистер Смерть придёт навестить, но было похоже, что тот упрямился, и придётся идти к нему самой. Хорошо, что ей было известно, как туда попасть. Исполненная решимости, Лили отправилась в гараж, копаясь в различных опасных вещах, которые хранил мистер Дарсли. «Как же прекрасно, — подумала про себя девочка, — иметь дядю, работающего на фирме дрелей, ведь можно иметь так много потенциально смертельных предметов в своём распоряжении». После долгих поисков среди отброшенных дрелей, молотков и прочих тупых металлических предметов, она нашла моток верёвки. То, что нужно. Улыбаясь про себя, девочка вернулась в дом, осторожно миновав гостиную, и поднялась по лестнице на чердак, к призывно зовущим стропилам. С великим трудом подвесив верёвку (потолок оказался выше, чем она ожидала, да и было тяжко стоять на цыпочках, завязывая узлы), она приступила к написанию короткого некролога. В прошлый раз она этим не заморачивалась, но решила, что стоит написать хоть какую-то записку, если не получится вернуться назад. «Лили Элеонора Лили Поттер, — произнесла девочка, записывая слова жёлтым карандашом, найденным в кармане. Посмотрев на своё имя с двумя Лили, она решила избавиться от повтора, перечеркнув слова и записав их снова, — Лили Элеонора Эван Поттер». (Ей всегда нравилась фамилия Эванс, но так как она не подойдёт в качестве второго имени, девочка решила записать её как Эван). «Дочь Лили и Джеймса Поттеров, погибших в автокатастрофе. Двоюродная сестра Дадли Дарсли, подмастерья потолстения у Вернона Дарсли. Племянница Вернона и Петунии Дарсли, кто всегда были добры напомнить ей об огромных долгах, которые ей должно им выплатить. Любима Смертью и терпима сумасшедшей миссис Фигг. Эм… 1980-1985», — эффектно закончила Лили и положила бумажку под верёвкой. Что ж, дело сделано. Почему-то ей казалось, что ситуация должна быть немного более мрачной, но к сожалению, это оказалось не так. И вот, с подобными мыслями девочка взобралась на пару шатающихся коробок и всунула голову в петлю. Глубоко вздохнув, она спрыгнула с подставки и после нескольких дёрганых движений оказалась на знакомой станции. На скамейке одиноко сидел мужчина, пустым взглядом взиравшим вперёд, без перчаток на руках и со снятым тёмным шарфом, что лежали подле него на той же скамейке. Заметив появление девочки, он посмотрел на неё в полном удивлении, быстро встал с невозможной грацией и скоростью и пошёл к ней навстречу. — Привет, мистер Смерть, это я, Лили! — закричала она, побежав к мужчине. — Помните, мы встретились пару месяцев назад, я упала с дерева и сломала шею, а мы потом говорили о космосе и о всяком другом! Подойдя, Смерть, положил руки на плечи девочки и сказал, взволнованно осматривая её: — Лили, что ты здесь делаешь? Та пожала плечами: — Ну, вы так и не пришли меня проведать, а уже скоро Рождество, да и меня всё равно бы заперли в чулане, так что я решила навестить вас и посмотреть, как поживает поезд. Кто-то ещё к вам заходил? — проговорила Лили, нетерпеливо высматривая других людей, которые бы могли как-то забрести в чистилище. Мужчина приоткрыл рот, словно пытаясь что-то сказать, а в его вороньих глазах проблеснула искра мысли, но затем он решительно закрыл рот обратно, туша искру, словно затаптывая окурок. Когда же он всё-таки нашёл свой голос, тот прозвучал ровно, словно неся в себе темноту расстояний между мирами и звёздами, которые давно потухли, оставив после себя лишь остаточный свет. — Извини меня, ты решила меня проведать? Как именно ты решила меня проведать, Лили? Лили посмотрела на него, пытаясь вспомнить, что сказала ему в прошлый раз, и решила начать с самого начала. — Ну, мои родители мертвы, да? Вы встретились с ними в машине. В общем, после их смерти я стала жить со своими дядей, тётей и кузеном, и мне кажется, что у них была какая-то машина, раз у меня есть такой огромный долг, который я никак не могу выплатить. Ну и мне показалось, что стоит попробовать трюк с деревом опять, но я подумала, что могу упасть на ноги или ещё как-то, и не получится умереть, вот тогда-то я и вспомнила, дядя Вернон же работает на Граннингс (компанию по производству дрелей) и хранит неимоверное количество всяких вещей в гараже. Так что я пошла там порыться, нашла верёвку, пошла на чердак и повесилась. В этот момент мужчина выглядел словно некий трагический идол, возведённый на пьедестал, построенный ему людьми, взиравшим на копошащиеся толпы под собой, видя их насквозь. Свет в его глазах потускнел, а его место заняла древняя печаль, и Смерть медленно протянул к девочке руки, притянув в свои объятия. — Мне жаль, Лили. Она не могла припомнить, когда в последний раз получала заботу от других людей, её ранние воспоминания были размытые и неясные, лишённые воспоминаний о чужой заботе. В его потускневшем радужном одеянии таилось тепло, а в надетой на нём кофте девочка ещё могла разглядеть оттенки красного, и она задумалась, почему он разрешил цвету потускнеть до черноты. Неловко выбравшись из объятий, она осмотрелась по сторонам и, найдя место присесть, повела Смерть к заброшенному кафе и села, улыбаясь с предвкушением. Тот также последовал её примеру, драматично согнув ноги, и продолжил глядеть на неё с необъяснимым выражением лица. — Вы так и не рассказали мне ничего об этом месте, — без предупреждения начала Лили, желая узнать интересовавшие её вещи. — Да, полагаю, что не рассказал, — тихо согласился Смерть, вернув себе почти челевеческую улыбку и сияющий блеск глаз. — Это по-своему интересно, как так вышло, — вздохнул он и добавил, — Лили, мне нужно, чтобы ты кое что себе уяснила. — Что? — выжидательно спросила та. — То, что ты сделала сегодня… Нельзя просто взять и повеситься, Лили. — Ну, я как бы это уже сделала, — недоумённо сказала девочка, ведь она попала на станцию, так что всё можно было взять и сделать. Лили осудительно приподняла брови, раздумывая, всегда ли Смерть не находил нужных слов. — Нет, я к тому, — примолк мужчина, продолжив, — тебе не стоит убивать себя, Лили. — вздохнул он, сцепив свои слишком бледные пальцы вместе, ища нужные слова. — Понимаю, что тебе сложно, понимаю больше, чем ты можешь себе представить, какой может быть жизнь. Тебе надо помнить, всё обернётся к лучшему, что… во вселенной есть свет, если знать, где искать. Лили не совсем была уверена, к чему он клонит, и прервала мужчину. — Ладно, круто. Во вселенной есть свет, поразительно. Кстати, насчёт жизни во вселенной, правда ли, что она так же впечатляюща и полна звездолётов, какой я себе её представляю? Мужчина ошеломлённо поглядел на неё, прерванный словами девочки, после чего рассеянно сказал: — Отвечая на твой вопрос, да, колонизация продолжалась уже тысячелетия, когда я покинул то место, но… Лили, скажи, Литтл Уингинг и правда был так ужасен? — Ужасен? — моргнула Лили. — Нет, просто иногда очень скучен, но это ничего. Недавно в школе мы сделали рождественские открытки, я и для вас одну сделала, но забыла взять с собой. Принесу в следующий раз, — отмахнулась девочка. — Следующий раз?! — выплюнул Смерть, чуть не упав со стула. — Лили, я… ты понимаешь, что только что сделала? — Я пришла в гости на Рождество, так делают люди по телевизору и тётя Мардж. Мне показалось, что раз вы не придёте ко мне сами, тогда я навещу вас сама. А, кстати, случится ли у дяди Вернона инфаркт, если вы не придёте? Доктора обеспокоены его высоким кровяным давлением. — Что, чего… Лили, нет! — прокричал несвязно тот, прежде чем взял себя в руки и продолжил немного взволнованным тоном. — Лили, самоубийство это очень серьёзное дело! Нельзя несерьёзно относиться к смерти! — Но вы выглядите очень серьёзным, — отметила Лили, сравнивая у себя в голове мужчину и дядю Вернона, иногда разражавшимся длинными тирадами о своей работе. — Нет, я имею в виду смерть в целом, а не применительно ко мне самому, — драматично взмахнул руками Смерть. — Решение покончить с жизнью это не простая игра или мимолётное желание, это невозвратное решение, которое нельзя отменить! — продолжил он очевидно разочарованный отсутствием понимания на её лице, потому что добавил, — Мы не убиваем себя лишь для того, чтобы встретиться со странными незнакомцами, встреченными в Чистилище! Лили постучала пальцами, раздумывая, и наконец сказала: — Вы совсем не незнакомец, мистер Смерть, ведь мы встретились с вами уже дважды. Кроме того, если даже я и правда мертва насмерть, мне всё равно кажется, что вы интереснее моих родственников… Вы случайно не мой тайный дядя? Мужчина выглядел растерянным, с тем же выражением лица, какое было на нём до её прибытия. Он медленно встал, зайдя за пустой прилавок, порылся в шкафчиках и наконец вытащил пару чашек и два пакетика чая. Начав медленный и успокаивающий ритуал заваривания чая, тот оставил Лили молча сидеть за столом и глядеть на него в прострации. Наконец, мужчина вернулся, держа в руках чашки с чаем и сел за стол, поставив перед ней одну, а другую подле себя. — Лили, — сказал он наконец. — Да? Смерть больше ничего не сказал, сидя с чашкой в одной руке, ожидая, пока чай не потемнеет. Девочка взглянула на его руку и заметила почти исчезнувшие слова «я не должен лгать», вырезанные неровными движениями дрожавшей руки. Наконец он спросил, не меняя тона или выражения лица: — Ты хотела узнать о космосе? Не доверяя себе, та лишь с энтузиазмом закивала головой. — Мне не нравится использовать слово «космос» для его описания. В новых языках есть более подходящие слова. Космос не описывает ни свет, ни пустоту, таящиеся в нём, ни одновременное существование воображаемого людьми рая и ада, расположенных вне нашего плана существования… И так Смерть продолжил долго говорить о природе реальности. В его измерении путешествия по космосу уже были возможны даже тогда, когда он ещё считал себя человеком, почти как в мире Лили, но были ещё не слишком развитыми, чтобы быть целесообразными в долгосрочной перспективе. Минуло ещё несколько столетий, прежде чем колонизация стала возможной, и через полвека она началась всерьёз. Сначала это были планеты в Солнечной системе, но время шло, и человечество отправилось на более землеподобные планеты. Наконец настал миг, когда по мнению Смерти людей на Земле не осталось, и никто больше не говорил на тех языках, которые когда-то на ней звучали. Его объяснение было лишено деталей и его роли в тех событиях, и представляло собой лишь обобщённое описание истории его народа. Мужчина так и не сказал, почему он ушёл, и, несмотря на все свои социальные оступки, Лили знала, что есть вопросы, которые не стоит задавать. Он больше не поднимал тему неудовольствия её поступком и решил махнуть на это рукой, переведя разговор к поезду, всё ждавшим своих пассажиров. Наконец Лили подумала, что ей стоит уже возвращаться к Дарсли, а точнее говоря Смерть напомнил девочке, что те будут её искать. По возвращении она поняла, что лежит на полу ничком, с разбитым носом и порванной верёвкой вокруг шеи. С успехом своего приключения, Лили начала сомнительное и отчасти опасное предприятие посещения Смерти каждое воскресенье. Она также планировала заглянуть на сочельник, Рождество и Новый Год, но он этого ещё пока не знал. Был ли Смерть против её затеи или нет, было сложно сказать, потому что стоило ей прийти, как он начинал странно на неё смотреть, будто одновременно всё потерял и нашёл, но больше не пытался заставить её прекратить. Лишь его взгляд и неловкие жесты шрамированных рук скрывали собой притупленную печаль, которую он выказывал, увидев появившуюся девочку, разочарованный и радостный одновременно. Верёвка хорошо работала первое время, но после пары раз, когда девочка находила себя всё ещё висящей, та решила поискать альтернативы, не включавшие в себя случайную смерть второй раз за день. Было похоже, что она регенерировала всякий раз по возвращении (ведь шея была цела в тот первый раз), но девочка не решалась испытывать удачу ещё больше. Да и избиение себя молотком и просверливание головы несли с собой угрозу ненужной грязи, и никто бы не дал пятилетнему ребёнку огнестрельное оружие. После своего третьего официального визита Лили обнаружила, что снотворное тёти Петунии ни в коем случае нельзя смешивать с джином, спрятанным на верхней полке кухонного шкафчика, куда Даддерс и ненормальная очевидно не могли добраться. Никакой грязи, регенерация исцелит отравление, да и не больно. Идеальное решение. Изящно достав пустой листок бумаги, девочка начала быстро писать некролог и надгробные слова более ярким красным карандашом. «Здесь покоится Лили Элеонора Эван Поттер, девочка пяти лет. За свою жизнь она мало чего сделала, но чёрт побери, если в саду остались сорняки. 1980-1985». Что никто не смог объяснить Лили, так это то, что смерть от передозировки снотворного это достаточно паршивая идея. Ей казалось, что это будет похоже на ломание шеи или удушение, в смысле скорости действия, и что всё закончится достаточно быстро, позволив ей вернуться, пратически не отсутствуя в реальности. Девочка не осознавала, что отравление не всегда происходит быстро и иногда занимает часы. Кроме того, она также не учла, что Дарсли могут потребовать её присутствия, пока та лежала мёртвой в чулане. Именно тогда, к великому ужасу тёти Петунии, она нашла свою третируемую пятилетнюю племянницу с пустой банкой снотворного и бутылкой джина, лежащую без сознания в чулане под лестницей вместе с пассивно-агрессивной прощальной запиской. Лили же этого не знала, будучи занятой умиранием, которое всё никак не шло умирать. Она оказалась не на станции, как того ожидала, а совсем в другом месте. Девочка не была уверена, где находится, так как окружение было неявным, готовым измениться по взмаху руки. В данный момент она стояла в некой библиотеке, окружённая стеллажами толстых книг в кожаных переплётах. Вокруг стояла мрачная атмосфера, присутствовало слабое освещение, комната была маленькой, а в камине затухали последние угли. В центре комнаты стояли два кожаных стула, в одном из которых сидел молодой мужчина. Он выглядел похожим на Смерть, но Лили даже мимолётным взглядом могла понять, что это не её знакомый. Смерть был переменчив, выражение его лица менялось от человеческого до вороньего во мгновение, хватало лишь слова, взгляда, мысли, и его лицо изменит вид. Он был привычен к роли человека, забываясь, и одновременно играя роль то смертного, то нет. С этим мужчиной было не так. Вокруг него стояла тихая угроза, нечто притягивающее взгляд и требующее смотреть на него, будучи чем-то отточенным, но в то же время грубым. Он раскинулся на стуле, скрестив у пола длинные ноги, держа в тонких пальцах свой подбородок, а его тёмные волосы были отброшены от лица, и молча смотрел на девочку голубыми глазами. Неуверенно, она подошла к стулу напротив мужчины, видя, как его глаза следили за её каждым движением, но лицо всё оставалось неизменным и безучастным, практически пустым. — Полагаю… вы не дядя Смерть, — отметила Лили, усевшись на большой стул. Тот немного удивлённо моргнул, после чего выпрямился, нахмурив брови, и стал смотреть на девочку тем выражением лица, которое приобретали все взрослые в её присутствии. — Хм, думаю, что ты можешь быть неправа, пускай кто-то может с этим не согласиться. Но, говоря о тебе, подозреваю, что тебя зовут Элеонора Поттер. Лили подозрительно оглядела незнакомца. Как неожиданно. Он знал её старое имя, и ей даже не пришлось представляться, хотя Смерть спросил девочку, пускай и сделал это просто из вежливости. — Вообще-то я Лили, но, думаю, кто-то может с этим не согласиться, — сказала она, повторив его слова тем насмешливым тоном, которым говорили злодеи в своих монологах. — А кто вы? Тот медленно улыбнулся, но едва ли это можно было назвать улыбкой, ведь в ней не было радости. — Мне виден шрам на твоей голове, ведь я его сам там оставил. Но хорошая попытка, ты и впрямь выглядишь как твоя мать, девочка, — сказал мужчина, откинувшись в стуле, словно вернув себе инициативу после удачного нападения. Лили надулась. Ладно, пусть он и был доволен, но она до сих пор не имела понятия, где находится, да и уже опаздывала на встречу со Смертью. — Не Лили Поттер, в девичестве Эванс, а Лили Элеонора Эван Поттер, ведь первая уже мертва. Такое случается в автокатастрофах. — Автокатастрофах? — переспросил он шокированно, будучи выбитым из колеи. — Вы разве не знаете? — недоумённо поинтересовалась Лили. — Ну, раз вы начали с «ты, должно быть, Элли» и «кто-то может называть меня смертью», я посчитала, что вы знаете о том, что мои родители мертвы. А вы правда Смерть? Потому что вы ничуть не похожи на дядю Смерть, с кем я сейчас должна была встретиться. Вам наскучила железнодорожная станция? — Конечно я знаю, что твои родители мертвы, как ты думаешь, кто их убил? — спросил мужчина, повысив голос, заставив свои слова звучать не как вопрос. — Другой автомобиль на перекрёстке, — уверенно заявила Лили, — но мы это уже проходили, мистер псевдо-Смерть, вы меня не удивите. Через некоторое время, полное гляделок и продолжительной тишины, он сказал: — Я полагаю, мисс Поттер, что нам стоит повторить представления. Мы никогда ранее не общались и, думаю, в текущем положении вам стоит обращаться ко мне Лорд Волдеморт, — провозгласил мужчина, расплывшись в ослепительной улыбке, и протянул ей руку в приветствии. — А кто ты? — Ах, так почему вы так сразу не сказали, Лорд Волдеморт? Понимаете, я ищу своего дядю Смерть, у нас была назначена встреча, но я, похоже, заблудилась… Вы не знаете, где я? — А как ты думаешь, где? — сухо поинтересовался тот. — В библиотеке? Очень тёмной и страшной бибилиотеке? — ответила девочка. Снова наступило молчание, пока Лорд (похоже, это его имя) находился в ступоре, пока не спросил почти неуверенно: — Сколько тебе лет… Лили? — Пять, и знаете, это так весело, Смерть задал мне этот же самый вопрос при первой нашей встрече, — заметила Лили, ведь, судя по всем этим совпадениям, незнакомец и впрямь мог оказаться псевдо-Смертью. — И впрямь… К тому же твоя встреча со Смертью… — начал он, но решил не продолжать мысль, вместо этого дав ответ на её вопрос. — Мы в твоей голове. — В моей голове? — Да, — подтвердил мужчина, рассеянно кивнув, раздумывая обо всём, что ему сказала Лили. — Достаточно глубоко, практически у самого дна. Остаётся только удивляться, как тебе удалось забраться так далеко, — поинтересовался он, словно ожидая, пока девочка не посвятит его в свою тайну. — Я потерялась? — предположила Лили, ведь она и впрямь не знала, потому что не находилась ни в чулане, ни на станции. Стоит отметить, что она не ожидала обнаружить свой мозг таким мрачным, к тому же с неким мужчиной внутри. Какие же странности происходят в её голове, пока та не смотрела. — Нет, не совсем так. Скажи мне, Лили, ты болеешь чем-то? — спросил мужчина, наклонившись к ней и посмотрев на неё зорким взглядом, словно пытаясь рассмотреть девочку в мельчайших подробностях. — Вроде бы нет, насколько мне известно. Лили никогда не болела, по крайней мере она этого не помнила. Выглядело так, будто болезни избегали её так же упорно, как дети на игровых площадках. Бактерии и люди, похоже, разделяли одинаковые несокрушимые социальные устои. Мужчина продолжил: — Что ты делала до прибытия сюда? Она нахмурилась, раздумывая о событиях дня, пытаясь вспомнить, что пошло не так. — Ну, всё было как обычно. Меня разбудила тётя Петуния, я приготовила всем завтрак… — Ты приготовила всем завтрак?.. — прервал он девочку. Лили заморгала в недоумении, прежде чем собралась с мыслями. — Ну, да, кто-то же должен, и мне как бы за это платят. Вы же не думаете подпустить Даддерса к плите, он ведь спалит весь дом. Мужчина помолчал, пребывая в растерянности, что, очевидно, было для него неестественно, после чего помахал рукой и сказал: — Ничего, забудь. Продолжай. — Вот, а раз сегодня воскресенье, мы обычно все ходили в церковь, ну, некоторое время. Всё ради великого цирка, понимаете, но Дарсли потеряли к этому интерес, так что мы больше туда не ходим. Не считая Рождества и Пасхи. Сейчас Дадли просто смотрит телевизор в гостиной, так что я подумала, что у меня было время забраться в ванную тёти Петунии и дяди Вернона, пока меня не спохватились. Так вот, я взяла снотворное, прихватила с кухни алкоголя, чтобы побыстрее всё сработало, после чего вернулась в чулан, выпила таблетки вместе с джином, и оказалась тут. Тот не нашёлся, что сказать. Наконец: — Ты ведь понимаешь, что так можно умереть? — Да, поэтому я и в растерянности, — вздохнула девочка. — Всё должно было сработать, так что не понимаю, как я оказалась в своём мозгу. — Ты… ты… пыталась убить себя, — практически оскорблённо сказал мужчина, словно для него это было личной обидой, что она так с собой поступит. И запоздало спросил ещё более обиженным тоном. — И тебя оставили с маглами? — Полагаю, что так, если говорить начистоту, — пожала плечали Лили. — Для меня это лишь поход в гости к дяде Смерть на Рождество. Девочка даже не собиралась отвечать на последний вопрос, потому что не имела ни малейшего понятия, что такое магл. Звучало как какая-то игрушка, которую получит на Рождество Дадли, которой он будет бахвалиться перед ней ради самоудовлетворения. Мужчина откинулся на стуле, словно пребывая в глубоких раздумьях, и выглядел отстранённо, пока мысли пролетали в его голове. Наконец, произнесённые им слова прозвучали словно падающие в тишине камни. — Понимаю. Точнее, признаюсь, это более интригующая история, чем я ожидал, — он глянул Лили в глаза, произнеся эти слова, заставив девочку в них глядеть, требуя к себе внимания, и продолжил, — Мы встречались ранее, Лили. Ты не помнишь? Лили осмотрела его снова, признавая в нём незнакомца. Она никогда не видела его в доме дяди. Не было похоже, чтобы он вообще ходил кому-то в гости, и вряд ли бы жил в Литтл Уингинге. Девочка никак не могла его представить стоящим на кухне, слушающим великие сказы о дрелях и Граннингсе. Она покачала головой, сморщив лицо в гримасе. Обычно Лили хорошо всё запоминала (особенно важные вещи) и её беспокоило, что этот мужчина смог проскользнуть через пробелы в её памяти прямо в глубины её сознания. — Впрочем, ты тогда была очень маленькой, — сказал он с улыбкой, напоминающей кинжал. — Хотя это не так уж важно. Расскажи мне о себе, Лили, почему ты так хотела навестить дядю Смерть? — Ну, сегодня воскресенье, а я хожу к нему каждое воскресенье. — Прошу прощения, ты… пытаешься убить себя каждое воскресенье? — удивился тот. — О, нет, не пытаюсь, обычно это срабатывает. Полагаю, можно сказать, что я в большинстве случаев совершаю самоубийство каждое воскресенье, — подтвердила она с сияющей улыбкой собеседнику, размышлявшему о предоставленной информации. — Видите ли, уже скоро Рождество, а он самый близкий мне родственник, кто не Дарсли, и, честно говоря, мне кажется, что он тоже одинок. Но моя жизнь скучная, а как насчёт вас? Внутри моего мозга интересно пребывать, мистер Волдеморт? Он ничего не сказал, продолжая глядеть девочке в глаза. Стены вокруг стали прозрачными, и сквозь них Лили могла видеть слабое мерцание своих мыслей. В конце концов мужчина заявил, чуть ли не изумлённо: — Ты не лжёшь, а впрямь веришь в то, что говоришь. — Обычно нет, не лгу. Это неприлично. Дарсли относились к вранью так же, как к ненормальности, и сам Смерть ходил с вечной отметиной касательно лжи на своей коже. — Как часто ты встречалась со Смертью, Лили? Та постучала пальцами в раздумье. — Ну, полагаю, четыре раза, если правильно помню… мы обычно не говорим об автокатастрофе, но наверняка мы с ним и тогда встречались, я просто не слишком помню то происшествие, — отмахнулась Лили. — Да это и не так важно. Моя жизнь… скучная. Мужчина выглядел так, будто хотел что-то сказать, но вместо этого он взглянул наверх. — Полагаю, мисс Поттер, вас кто-то зовёт. Тот оказался прав, так как комната начала растворяться, терять фокус. Девочка подняла брови, раздумывая, кто же мог этого захотеть. — Ха, и впрямь. — Мы продолжим разговор ночью, когда ты будешь спать, — сказал он, встав со стула и уходя прочь, куда-то вглубь исчезающей и тесной комнаты, а сама девочка обнаружила себя пришедшей в сознание. — Эй, постойте! Но мужчина не ответил, а Лили вяло приоткрыла глаза, увидев перед собой белый шнурок капельницы, воткнутый в руку, а где-то рядом ритмично пищал кардиомонитор. Лишь одна фраза могла описать всю сложившуюся ситуацию. — Чёрт подери.