СТРЕЛА ГРИФОНА II. Интерференция

             В противовес привычному, в этот раз Хестром видела поразительно хорошие сны. Точнее, никакой визуализации в сознании не было, лишь приятные, теплые ощущения. Вот кто-то склоняется над ней, и от этого кого-то веет прекрасным чувством безопасности. Откуда-то звучит знакомый голос, он обволакивает и обвивает её теплыми лучами, возносит куда-то вверх. Потом прикосновение. Мягкая рука.              Приятные ощущения беспамятства спасали её какое-то время, и ей казалось, что она парит в каких-то радужных кругах. Но лишь до тех пор, пока она не попробовала поднять веки. Тогда и пришла простая мысль, что она все-таки просыпается. А если просыпается, значит, не мертва.              Быть в теплой и радужной пустоте было крайне приятно. Никаких тревог и забот. А пробуждение приносило боль, осознание, страхи, и Хестром хотела бы ничего этого не испытывать, но упорство внутри постоянно шептало: «Сегодня ты не сдохнешь, Хестром!»              — Хестром? – кто-то позвал её. Знакомый голос. Ах да, Лиара.              Синее лицо склонилось над ней, кто-то посвятил фонариком в медленно открывающиеся глаза.              — Ты приходишь в себя, — удовлетворительно сказала Лиара. – И хорошо, а то я начала уже волноваться. Ты без сознания уже больше тридцати часов, хотя по показаниям дронов все хорошо. Но удар был сильным, ты потеряла много крови.              — Что… что… — губы пересохли, и Лиара поднесла к её губам небольшую закрытую кружку. Помогла попить, а потом уже и сесть. Ответ на так и не заданный вопрос она дала чуть позже.              — В ангаре был взрыв. Граната с большим радиусом действия. Ты ударилась головой, потеряла много крови. Но доктор Чаквас уверила, что это лишь сотрясение, все пройдет. Зашила рану и наложила панацелин.              — Черт… — Хейс подняла тяжелую руку, и не с первого раза нащупала свою голову в воздухе. Рука азари помогла ей найти голову, а потом и нащупать то место, где была наложена повязка над слоем панацелина. От этого голова ощущалась очень тяжелой. Или это не от повязки?              — Мы бы тебя поместили в капсулу, но, прости, были раненые куда тяжелее, — пояснила мягко Лиара. – Когда… капсула освободилась, туда сразу же поместили механика Сато. У него большие внутренние кровотечения, мы до сих пор не знаем, выживет ли он.              — Что… кто еще пострадал… — соображала Хейс туго, но она имела в виду вполне конкретного человека. – Шепард…              — С ним все хорошо, — улыбнулась Лиара понимающе. – Просто легкие царапины, немного хромает. Ему вообще повезло. И тебе. Если бы не Орловский, Шепарда бы разорвало. Тогда он не смог бы заслонить тебя от ударной волны и шрапнели… Вот только во время падения ты сильно ударилась головой.              Хейс вздохнула с облегчением. Закрыла глаза и какое-то время так сидела. Лиара не мешала ей прийти в себя, занявшись своими делами, и через какое-то время, собрав все воспоминания и мысли в кучку, Хестром открыла глаза.              Сверху жужжали дроны. Тихо гудела, вырабатывая лечебный панацелин и снабжая нанороботов работой, медицинская капсула возле входа в Ядро. Несколько развернутых кушеток были заняты, двое раненных на них лежали без сознания или спали.       — Кто… кто погиб? – спросила Хейс, сглотнув и отпив еще воды из кружки. Рука подчинялась уже лучше.              Лиара грустно поджала губы. Выглядела она уже значительно лучше, нежели две недели назад, когда они еще не поменялись местами и Хейс пришла её навестить.              — Двое из команды «Нормандии». Один криптский солдат. И да… еще и Орловский.              — Полковник?              — Нет, его сын, — выдохнула азари. – Бросился на гранату, заслонил своим телом и тем самым спас Шепарду жизнь. И многим другим. Мне думается.              — Боже… — прошептала Хестром, хотя никогда не была верующей. – Как же это ужасно… Ему всего-то было пятнадцать лет! Чуть меньше, чем моей дочери!              — Да. Ужасно.              Мальчишка был еще совсем молод. Глуп, неопытен, но очень искренне верил и в своего кумира в лице Шепарда, и в то, что может изменить этот мир. И погиб по какой-то нелепой случайности! Хотя, чего себя обманывать, Хейс, много детей гибло по случайностям, из-за войн, пиратов, да и она сама зачастую была инициатором такой гибели.              Перед глазами всплыло ужасное воспоминание: вот у её ног, умирая от отравления, в собственной моче и рвоте, корчится в последних муках такой же пацан, глупый и напуганный, просто попавший ради желания жить в плохую компанию. И она, зная, что, возможно, встретит в лагере стервятников детей, несмотря на все уверения их вожака, что детей у них нет, понимает, что сама стала причиной этой смерти, стреляет и избавляет подростка от мук. В той смерти не было ничего возвышенного — он просто хотел жить. Смерть младшего Орловского была другой: он мечтал, если потребуется, умереть за свою Идею и человека, которым искренне восхищался. Но вряд ли Шепарда это обрадовало.              Хестром еще раз огляделась, потом нахмурилась.              — А где доктор Чаквас?              — Хм… — снова выдохнула Лиара. Похоже, ей совсем не нравилось озвучивать последние новости. – Она сошла на Тучанке. Подала на перевод, и Шепард её отпустил. Её и нашего кока. Теперь обязанности врача исполняю я, но в человеческой анатомии я мало понимаю. Шепард сказал, что найдет другого доктора, но поскорей бы.              — Но с чего бы Чаквас вдруг ушла? – не поняла Хестром. – Она так радовалась, что снова попала на «Нормандию»! Даже призналась, что сама попросила коммандера об этом!              — Я… не знаю точную причину, — тихо и немного сконфуженно проговорила Лиара. Потом подошла и присела рядом. Голос её стих.              — Но чуть ранее в медкапсуле погибла старшая Браун. Та самая, что бросила гранату и, как оказалось, она принадлежала к опасной радикальной секте «Религии Жатвы». Она ступила на борт «Нормандии», уже зная, что ей надо будет убить Шепарда. Прятала гранату в женской каюте. В доке, как выяснил Аленко, она проходила досмотр у одного охранника из СБР. Тот либо проморгал её опасную вещицу, либо был куплен – таковы были версии. Мы выяснили, что граната была разобрана и спрятана внутри организма Браун. Она её потом извлекла и снова собрала… Богиня, как она только смогла? Как только мы пересекли ретранслятор и очутились в Туманности Змеи, связь была восстановлена. После того, как с «Нормандии» сняли блокировку и мы покинули ДМЗ, Шепард попросил меня поискать информацию. Видишь ли, я теперь в каюте с Трейнор и Т’Афари, там мне дали оборудование, чтобы я могла работать, — Лиара улыбнулась, и в её синих глазах засветилось нечто, вроде забытого счастья от погружения в любимую работу. – Я проверила отчеты дронов, сканеров и техников за тот день, когда «Нормандия» покидала док станции Реновы. И у того охранника из СБР. Оказалось, что на полминуты сканеры выходили из строя. А сам охранник через два дня уволился и уехал. На его счет поступила довольно крупная сумма, и теперь ясно, что версия о подкупе правдива. Кредиты сейчас конфискованы, а сам он в розыске, но, уверена, его скоро найдут. Альянс занялся этим расследованием, но пресса не в курсе о том, что произошло. Шепард строго-настрого запретил упоминать это в своих личных переписках. А Киррахе теперь в открытую за всеми шпионит.              — Сколько всего, пока я была в отключке, — поразилась Криз. – Подкупленный охранник, религиозный фанатик с гранатой. Но ты так и не пояснила, почему ушла Чаквас.              — Я не знаю точно. Но после случившегося удивительным было то, что сама Браун выжила. Ей оторвало руку и ногу, были еще раны, но что это такое, когда есть капсула? Из всех раненных она была самой тяжелой, и Чаквас, следуя медицинским регламентам, поместила её в капсулу. Шепарду это явно не понравилось. А потом случилось следующее: в капсуле внезапно произошел сбой в системе поддержки жизнеобеспечения. Я просматривала отчет Чаквас: она написала, что сбой был коротким. Но этого хватило, чтобы пациента невозможно было уже реанимировать. Вскоре после этого она подала прошение о переводе.              — Все ясно, — грустно улыбнулась Хестром. – Шепард.              — Я тоже так подумала, но прошу, не распространяйся ни о чем подобном. Только некоторые из нас, включая тебя и меня, знают, что Джон не щадит своих врагов. Он и раньше был жесток, а сейчас… Сейчас он сильно изменился. Но Чаквас, похоже, была не в силах принять это. А ты, Хестром? Ты можешь это принять?              — Почему ты спрашиваешь меня об этом? – не поняла она. – Шепард стал жёстче и злее, но у него были, не сомневаюсь, на то причины. Да и вся его жизнь подвела его к этому. И я, будь моя воля, тоже нажала бы на кнопку «отключить», если бы эта тварь Браун сейчас находилась в капсуле…              Лиара снова вздохнула и покачала головой.              — Две тверели слышат друг друга из разных уголков леса, — проговорила она. – Азарийская пословица. Тверели – это такие древние птицы.              У Хестром, понятное дело, не было желания слушать про фауну азари. Она вдруг вспомнила:       — Чаквас находила в моей крови какое-то вещество, еще перед взрывом. Что сейчас?              — Сейчас все в порядке, не считая травмы головы, — улыбнулась Лиара.              — Ты сказала, что мы покинули ДМЗ и были в Змее. Куда мы направляемся?              — Пока никуда. Сейчас мы в Море Теней, небольшая задержка у ретранслятора. Потом Джокеру приказано взять курс в Ро Аргоса. В колонию Интай’Сей, — ответила Лиара.              Услышав это, Хестром одновременно и обрадовалась тому, что изобретать способы телепортации с «Нормандии» больше не придется, и ощутила какую-то тяжесть в груди, а на губах появился кислый вкус досады. Но она уже смирилась с положением дел, в котором придется покинуть «Нормандию» и вернуться к дочери ни с чем. Хотя с чем она вообще собиралась возвращаться, Криз тоже не знала.              — Ты уверена, Хестром? – подняла красивую бровь азари. – Что хочешь сойти?              — У меня нет выбора, Лиара, — Хейс пожала плечами. – Мне здесь больше нет места.              — Тебе и раньше места не было, но тебя это не останавливало, — хохотнула та. Хестром решила переменить тему, так как эта была слишком опасной для неё: заставляла снова надеяться.              — Я вижу, тебе уже лучше, Лиара.              — Да. Про ломку я уже позабыла, Чаквас успела установить мне имплантат-блокиратор, и теперь, как только я даже подумаю о чем-то из запрещенных веществ, меня начинает жутко мутить. В целом я здорова, окрепла. Я на своем любимом фрегате, мчусь по галактике и собираю, собираю, собираю много информации и много анализирую! Аленко дал мне работу, и это здорово мне помогло!              — Он все еще тут?              — Пока да. Помогает Шепарду в качестве приглашенного генерал-майора, — весело отозвалась азари. – Официально и фактически капитан, конечно же, Шепард. А Аленко вроде как… консультирует что ли. Как только мы улетели с Тучанки, они пытаются навести тут порядок. Немного жесткими мерами, но это и понятно. Провели везде обыски, простукали и прощупали все стены, Киррахе порылся во всех инструментронах, терминалах, переписках, системных программах, последние шестнадцать часов не выходит из серверной, — она кивнула в сторону упомянутого помещения, — сидит там за терминалом, даже ни разу не выходил, чтобы поесть. Все ищет причину сбоя в системе электроосвещения. Если замечала, лампы иногда… подмигивают…              Словно в подтверждение, лампа над ними пару раз мигнула.              — Видишь. Так повсюду, все чаще. Киррахе говорит, что сбой произошел из-за… цитирую: «этой страшной женщины, которая загрузила в системы вирус!». И только увидев тебя на кушетке в бессознательном виде, он недавно сказал, что тебя нужно ввести в кому, чтобы ты не натворила больше дел.              — Как мило, — усмехнулась Хестром, щупая свои ноги. Кажется, они слушались. – Что еще случилось? Картер забеременела?              — Э-э-э… — озадачилась Лиара столь неоднозначной шутке. – Да вроде нет. Я видела, как сегодня она делала какие-то упражнения в ангаре.              — Не обращай внимания, я несу бред, — отмахнулась Хейс, попытавшись встать и стереть эту секунду слабости. Лиара подскочила, чтобы ей помочь.              — Подожди секунду! Тебе еще нельзя вставать!              — Можно! Я пришла в себя!              — Криз, ты еще слаба!              — Нет, уже все в порядке! Я не хочу провести последние часы на «Нормандии», лежа на кушетке, — немного рассержено проговорила она, но все-таки почувствовала слабость. – Вколи мне стимулятор, Лиара. Хочу побродить по фрегату. А в оставшееся время я могу помочь тебе анализировать файлы… Я ненавижу лежать без дела и думать! Только не сейчас, Лиара! Я не хочу думать. Пожалуйста.              Азари какое-то время молча глядела на неё. Потом кивнула.              — Хорошо, дам тебе дозу стимулятора. Чего-нибудь легкого. Но не реши вдруг, что сможешь прыгать по вентиляции или вытворять свои «церберовские» штуки. Просто ходить, сидеть, говорить – и то будет нагрузкой, тебе бы еще для верности полежать пару часов…              — Ты говорила, что я проспала аж тридцать, — напомнила, усевшись на кушетке, Хестром и протянула руку для укола. – Если мне предстоит сойти на берег, я хотела бы посвятить эти часы все-таки «Нормандии», а не сну.              — Упрямая ты, — пожала Лиара плечами, но спорить больше не стала. Вколола дозу стимулятора, и уже через пару минут Хестром ощутила прилив сил и уже уверенно встала.              — И что? Какие планы? – спросила азари. – Попрощаешься со всеми по второму кругу?              — Кстати, отличная идея. Выскажу Веге и Кортезу пару ласковых слов, может, даже врежу каждому, дам напутствие не делать глупостей Джеффу, могу помочь тебе в поисках Явика…              — Если бы ты действительно могла помочь, — сразу же взгрустнула Лиара, от веселья которой не осталось и следа. Хейс ощутила сожаление, она не хотела причинять боль азари.              — Прости, Лиара, — искренне извинилась она. – Я не должна была напоминать.              — Все нормально. Но если хочешь сделать что-то полезное для «Нормандии», то можешь пойти со мной. Через час состоятся похороны погибших членов команды. Можешь присутствовать со мной, я… мне сейчас тяжело даются такие мероприятия. Твоя поддержка мне бы не помешала, потому что Джефф это Джефф, Трейнор будет крутиться, поскольку за все это ответственна, а остальные… Они не совсем понимают, что я испытываю. Но ты Криз… отчасти ты испытываешь то же самое. К тому же, Трейнор попросила меня найти в Экстранете фотографии погибших, но не такие, как в личных делах, а в реальной жизни. Может, поможешь мне?              Хестром даже не осознавала, как она рада услышать эту просьбу о помощи. Её больше никто не опасался, не винил во всех смертных грехах, как раньше. Теперь она была просто Хестром Криз, которую просили о помощи. Причем, просила Лиара, с которой раньше были довольно натянутые отношения из-за того, что Криз обманула всех. Но общение с азари всегда приносило Хейс лишь приятные моменты, так что она, даже не раздумывая, тут же согласилась.              Потом правда с сомнением взглянула на свою медицинскую сорочку.              — Может, подскажешь, где мои вещи?              Лиара протянула руку.              — Пойдем. Я отведу тебя в каюту, и там сможешь привести себя в порядок.              В каюте все было слегка перевернуто с ног на голову. Особенно у постели Маккэнуэй, которую, как уже рассказала Лиара, арестовали до выяснения обстоятельств. И только тогда, когда Хейс это услышала, она вдруг осознала, что невольно, по собственному неосмотрительному поведению, быть может, ввела Шепарда и остальных в заблуждение, отвела их взгляд в сторону от того, что действительно было важно!              Если бы она не наплела Шепарду все эту ахинею про Маккэнуэй, причем, отчасти её желание убедить Шепарда в виновности той было продиктовано желанием заинтересовать его настолько, чтоб он все-таки взял её на Тучанку, — если бы не она, то, может, они не проморгали бы под боком религиозного фанатика с гранатой! Но в досье старшей Браун было все идеально. Она идеально вела себя при разговорах, ни разу не сбилась, ни разу не напутала что-то, казалась такой обычной. Если бы не злость на саму себя, Хестром даже бы восхитилась её выдержкой!              Но в то же время Браун была больна. Живя ненастоящей жизнью, она верила в совершенно поразительные и, по мнению Хейс, крайне опасные вещи. Секта довольно умело, тонко промыла ей мозги. Эта её вера в Жатву, Губителя, вознесение душ через всеобщее уничтожение Жнецами была куда опаснее, нежели вся работа Хестром в «Цербере»!              Её собственную одежду, которую она прикупила на Реновацио, уже было не спасти, так что доктор Чаквас все выбросила. Из запасного у Хейс была лишь одна кофта, так что, от нечего делать, пришлось просить что-то у Трейнор. Та, ненадолго отвлекшись от важных дел, сказала просто: «Берите все, что нужно».              Вместе с Лиарой Хейс совершила набег на гардероб Трейнор. У той было с собой много чего: платья, комбинезоны, брюки и кофты, как если бы Саманта не в служебной форме ходила каждый день, а планировала коктейльные вечеринки. Найдя подходящий серый комбинезон, Хестром приняла душ, а потом совершила несколько ухищрений, чтобы выбранный комбинезон не выглядел на ней не к месту. В некоторых местах чуть расширила швы, чтобы все формы уместились, в талии – убавила, и с некоторыми стараниями она, взглянув на себя в зеркало, могла бы признать, что все подошло.              Развязав волосы, так как – ну да, так она выглядела привлекательнее, особенно если учесть, что на левом виске красовалась совсем уж некрасивая повязка — Хестром наконец решила, что ничего лучшего уже не сделать. Потом все же сняла повязку и увидела совсем тонкий слой прозрачного панацелина, а под ним – зашитую умелыми руками красновато-пурпурную рану на выбритом участке виска. Вспомнила, что собирается не на вечеринку, а вообще-то на похороны, и с сожалением прикусила губу. Оставила волосы как есть и просто приняла то, что выглядела она слабой, больной, бледной – словом, ужасно.              Саманта также передала ей её чип инструментрона, который не был поврежден при взрыве. Эколайт наемника Джо, с которым Хейс расправилась ещё в Лондоне в попытке помочь Аленко, был живее всех живых.              Лиара уже ждала её в своей бывшей каюте, которую теперь делила с Трейнор и Т’Афари.              — Вот терминал, садись.              За время отсутствия Хейс Лиара, надо признать, довольно быстро развернула тут деятельность в качестве бывшего Серого Посредника, а ныне – просто любителя собирать крупицы информации. Несколько больших мониторов, два терминала, какие-то голографические карты и записи. Тут она была в своей тарелке, оттого и выглядела почти счастливой.              Хестром, постоянно напоминая себе о том, что ищет жизнерадостные лица, выбрала из большого спектра фотографий «Вкруге», куда люди добровольно выкладывали всю информацию о себе, несколько штук. Завершив работу, она взглянула на Лиару.              — Слушай, Лиара. А ты… не видела одну странную запись?              — Какую именно?              — Из колонии Лаан. В том видео… — Хейс немного замялась, подбирая нужные слова, но Лиара, к её удивлению, кивнула и сказала:              — Я видела. Это была первая зацепка.              — Зацепка? – нахмурилась Хейс.              — Да. Мне её отправил Режиссер, чтобы я согласилась на него работать и нашла ответ на вопрос, кто на этой записи, жив ли коммандер Шепард, клон ли это или вообще кто-то, просто похожий. Этим я и занималась последние пять лет, пока клон сам не связался со мной, устроив встречу на Мендуаре.              — И что ты думаешь? – осторожно спросила Хестром.              — А что тут думать. Клон связался с Мас’Ани, чтобы зачем-то напасть на колонию Лаан… — пожала плечами Лиара. – Я могла бы накопать куда больше информации о клоне и о том, зачем он там был, но, Богиня, я не хочу. Клон уже мертв. А из-за моей сумасбродной одержимости докопаться до сути Явик теперь неизвестно где. Может быть, уже мертв. Но я не хочу в это верить.              — Я поняла тебя, — не стала напирать Криз, решив воздержаться о того, чтобы выложить и так много пережившей азари свои мысли. Если Лиара верила или хотела верить, что в Лаане был клон – пусть. Сама же Хестром не была в этом так уверена, но не могла сказать на сто процентов, поскольку единственным «доказательством» этой версии служили лишь слова наемника-психопата. А Уильям Кэннон, вернее, Аноним и прочие, не были слишком надежным источником.              — А ты не пыталась связаться с Режиссером сейчас? – осторожно спросила она. – Вдруг он что-то знает о Явике?              — Я хотела, — кивнула она. – Но Шепард… Он запретил мне связываться с Режиссером. Он никому не доверяет и не хочет, чтобы некто, неизвестно кто, лез в дела на «Нормандии».       — А ты и вправду не знаешь, кто это?              — Нет, не знаю. Он работал со мной только дистанционно, все голограммы приходили в виде…              — Дай угадаю. Бласто?              — Откуда ты знаешь? – расширила и без того большие глаза азари. – Ты тоже с ним работала?              — Нет, пересекалась. Сначала он мне помог с моим другом, — Хестром сглотнула, вспомнив о Санборне. Как чертовски давно это, кажется, было! Столько всего уже произошло за это короткое время. – Потом от него, как я узнала, поступило специальное распоряжение, чтобы меня… Понимаешь, на Реновацио я попала в неприятности. И могла бы погибнуть, если бы не этот Режиссер. Точнее, его распоряжение среди криминальных кругов, чтобы Хестром Криз не трогали. Он, как я услышала, пригрозил назначить награду за голову того, кто вздумает причинить мне вред. Есть еще кое-что странное… Мне кажется, я даже знаю, кто бы это мог быть, поскольку получила довольно-таки красноречивый от него подарок на Ренове, — с этими словами Криз развернула стилет резотрона, указывая взглядом на «подарок».              — И кто же это? – крайне заинтересовалась Лиара.              — Пока я не могу сказать, я не уверена, — свернула Хейс стилет обратно. — Если моя догадка верна, я не хотела бы ставить его анонимность под угрозу. Но я могла бы попытаться связаться с ним теперь, я оставляла свой контакт у одного ханара. Так, возможно, поиски Явика значительно бы продвинулись.              — Я бы с радостью, — покачала азари головой. – Но не хочу ослушиваться приказа капитана.              — Хм… — Хестром прикусила губу. – Но мы и не ослушаемся. Просто оставим сообщение. В баре «Жалящая медуза». Там работает настоящий Бласто – так он меня с Режиссером и связывал. Фактически, это всего лишь послание, и то не Режиссеру. А Бласто.              — Да, я слышала, что у него есть связной на Реновацио, — подтвердила Лиара. – Но не знала, что это в баре. Режиссер связывался со мной всегда напрямую. Не знаю, Хестром… Я не хотела бы, чтобы узнав об этом, Шепард все тут разнес в щепки. Я не настолько сумасшедшая, как ты.              — Тогда оставь меня наедине с терминалом и сходи за кофе, — пожала плечами Криз. – Я все равно скоро сойду, мне терять уже нечего, можешь валить на меня все подряд.              Лиара, немного поколебавшись, кивнула. Потом как бы невзначай встала и ушла.              Хестром довольно быстро нашла официальный канал связи с баром «Жалящая медуза». Какое-то время обдумывала слова, а потом напечатала сообщение, которое, как она надеялась, Киррахе, проверяющий всю исходящую информацию с «Нормандии», все равно не поймет, приняв за ничего не значащую переписку:              «Дорогой режиссер фильмов о Бласто! Я ваша фанатка, начинающая актриса по псевдониму Шана Кавал. У меня есть идея для нового фильма о Бласто, сюжет приблизительно такой: моя подруга Археолог потеряла своего домашнего Ящера, когда в последний раз гостила у брата-близнеца на Мендуаре. Ящер залез в холодильник, где открылся портал в неизвестность – с тех пор его никто не видел. Он исчез. Подруга ищет его, так как Ящер знает ужасную правду о древней истории протеан. Она отправляет Спектру Бласто просьбу о помощи тайно, так как Страшный Дракон из замка запретил связываться с кем-то. Узнав обо всем, несокрушимый Спектр Бласто спешит помочь найти Ящера и, когда ему это удается, сразу же сообщает Археологу о находке. Конец.       Знаю, что сюжет недоработан, надо поработать над финалом, но у меня не так много времени, чтобы его хорошо продумать. Буду рада исправлениям. Держи глаза на затылке, чтобы эту идею сюжета никто не спёр!»       Быстро отправив послание, Криз перевела дух. Ну вот, опять нарушила приказ Шепарда. А что, если она ошиблась в своих догадках? Тогда она сообщила какому-то Режиссеру, что они ищут Явика, что он исчез на Мендуаре, и, возможно, найдя хоть какую-то информацию, Режиссер продаст её кому-нибудь другому, а не Лиаре, и заломит цену в несколько миллионов кредитов. При условии, что не воспримет это сообщение как очередную ахинею, а ханар Бласто догадается не удалить сообщение. Но если догадка Хейс насчет личности Режиссера верна, имя Шаны Кавал должно заинтересовать его.              Хестром надеялась, что Киррахе, когда прочтет это, почешет на затылке — и на этом все. Если ему что-то покажется подозрительным и он покажет это Шепарду или Картер, они быстро раскусят настоящий «сюжет» фильма. Но какая разница? Хейс все равно уже нечего терять. А Лиаре эта помощь необходима.              — Хестром, надо идти, — принеся кофе, Лиара поставила его на стол, но даже не попробовала. – Трейнор написала, что надо собраться в ангаре. Там уже все готово.              — Конечно, — Хейс поднялась. — Я все сделала. Но если что-то придет без меня, можешь сообщить на Интай’Сей. Я не против поддерживать связь.              — Отлично, — улыбнулась Лиара. – Спасибо. А теперь идем.                     

***

             — Мы все видели много смертей. Не раз, и не два. Мы пережили самую масштабную в галактике войну. Но каждый раз, когда мы хороним своих коллег и друзей, мы испытываем это снова: невообразимую печаль, горечь, негодование, ярость, шок. И это правильно. Мы не должны забывать, что такое смерть, но в то же время мы должны жить так, чтобы все эти смерти не оказались напрасными. Это наш долг перед теми, кого уже не вернуть. Наше наследство. Достояние. Наша обязанность. Поэтому, когда я слышу, что кто-то говорит, будто наша новая галактика этого не стоит, у меня только одно желание: закричать им, как они ошибаются! Каждая минута, которую мы проживаем, каждый глоток воздуха, который вдыхаем – все это стоит того, чтобы тогда мы боролись. И мы боролись отважно. Но сейчас, в нашем новом мире, который мы пытаемся построить, нет войны, и оттого эти смерти кажутся бессмысленными… Но не позволяйте даже такой мысли смутить вас. Ничего не бессмысленно. Они погибли на службе, на «Нормандии», чтобы мы с вами могли прожить еще минуту и вдохнуть еще глоток воздуха. Я призываю каждого проститься с героями, отдавшими свою жизнь за то, чтобы мы смогли еще раз насладиться бесценным даром, который они нам подарили…              Голос Трейнор пробивал до самой дрожи. Как и её речь. Прекрасная, полная смысла, дающая ответы на вечные вопросы. Но такая бессмысленная, поскольку двое с «Нормандии», погибшие в ангаре, даже наверняка не поняли, что случилось. Хестром знала, что могла бы быть одной из них, и сейчас хоронили бы её. С таким же пафосом, прекраснейшей речью и надрывом. Но где бы они, интересно, нашли бы её фотографию?              Сейчас над каждым гробом со свернутым флагом Альянса просвечивалась фотопроекция тех, кого называла Трейнор. Два улыбающихся лица, беззаботных, в счастливые мгновения жизни. Жизни, отданной ни за что, случайно вырванной каким-то сумасшедшим фанатиком. А если бы Хейс оказалась среди этих трупов, то какую бы речь держала Трейнор? Какую бы фотографию разместила? Значок «Цербера»? Нет, конечно. Возможно, какую-нибудь красивую картинку? Шепард почувствовал бы при этом хоть что-то?..              Он стоял рядом с Трейнор, но, кажется, не собирался ничего говорить. Он и раньше игнорировал эту капитанскую обязанность, и Хестром знала почему. Чтобы произнести такую речь и вдохновить людей, нужно было верить в то, что говоришь. Либо хорошо играть, настолько, чтобы тебе поверили. Джон не верил ни в первое, не умел второе.              Лиара до этого рассказала, что младшего Орловского и крипта-солдата уже похоронили на «Герое». Там Шепард даже что-то сказал. Но это, скорее, было исключением из правил и даже подтверждало догадку Хестром: Джон винил себя в смерти этих людей, особенно – в смерти мальчишки. Но на две речи его явно не хватало.              Произнеся имена, Трейнор продолжила:              — Эти двое – герои. Они служили ради мира, ради жизни и справедливости. Мы должны запомнить их такими, как на фотографиях: полными жизни, мыслей и желания защитить свою родину. Но при этом каждый из них был горд службой на «Нормандии» и сейчас, где бы они ни были, они знают это и могут гордиться…              Ну да, мысленно не удержалась Хестром. Людям, да и вообще разумным так необходимо знать, что после смерти что-то есть, какое-то бытие, что они готовы придумывать любые сказки, байки и религии, дабы их страх перерос в веру, а вера лишила их страха. Но на самом деле «там» была только пустота, черная, как в космосе, безграничная, почти приятная, поскольку она стирала все мысли, чувства, боль. После смерти не было ничего. Ты просто исчезал.              И Хейс могла бы исчезнуть, если бы Шепард не спас ее. Но почему он это сделал? Стояла бы вместо неё Картер, Лиара, да кто угодно – он поступил бы также, Криз в этом не сомневалась. Это одновременно и огорчало, так как надеяться все равно было не на что, но и вызывало какую-то неуместную гордость. Как бы он ни старался сделать вид, что ничто земное его уже не волнует, он переживал больше всех остальных, и такая ноша, хоть и привычная, была невероятно тяжела. Снова и снова.              Ощутив что-то, Хестром подняла глаза. Шепард, стоя чуть на возвышении с Трейнор, смотрел прямо на неё, и в этом взгляде она вдруг уловила почти что замешательство, растерянность, негодование – все, что было ему совсем несвойственно. Но вот он отвел взгляд, и все пропало. Стена равнодушия снова обволокла его с пят до головы. Не просто равнодушия к происходящему, поскольку она понимала, что оно напускное, но в частности равнодушие к ней и к тому, что между ними когда-то было. Оно как будто напускным совсем не было.              — Все в порядке? – спросил очень тихо Вега, стоявший рядом. – Ты не грохнешься в обморок?              — Иди в задницу, Вега, — с тихой сердитостью прошептала она.              — Злишься на меня?              — Иди в задницу, Вега, — повторила она, словно заведенная. Да, она черт побери злилась! Потому что тогда, в ангаре, они с Кортезом попросту кинули её, не сообщив ни слова о своем отъезде, каким бы срочным он ни был! В то же время она не хотела прощаться с ними на такой ноте, поэтому решила, когда все закончится, все-таки послать их в задницу погромче, напоследок показать любимый жест Джек, а потом так и быть – попрощаться по-хорошему.              Взгляд её медленно обвел всех присутствующих, пока Трейнор еще что-то говорила. Джокер, смирно стоя, держал в руках свою бейсболку и выглядел слегка удрученным. Рядом с ним – юная Риордан, которая поглядывала изредка на первого пилота. Украдкой, почти незаметно, и в этих наивных глазах, обращенных к пилоту, Хейс прочитала слишком много. Несомненно, девчонка сама того не ведая втюрилась, но тут ее ждало разочарование: Джефф даже этого не понимал, и вообще ему было не до этого, он все еще носил внутри горечь, каждый день оплакивая СУЗИ.              Лиара задумчиво стояла рядом, отстраненно глядя на гробы и погруженная в свои невеселые мысли. Криз даже могла бы угадать, о чем та думала сейчас: о некой криокапсуле, возможно, навсегда потерянной в безграничном пространстве космоса и галактики… Вакариан выглядел слегка растерянным и сердитым. Разумеется, из-за ареста Маккэнуэй, и Хейс снова спросила себя, а не напортачила ли она слишком сильно?              Аленко стоял рядом с Шепардом, в красивой парадной форме, идеальный офицер Альянса. Но при этом Хейс знала, что её некогда появившаяся и тщательно подогреваемая ненависть к Альянсу во всех его проявлениях была довольно глупой, и судить по форме было последним делом. Аленко в форме Альянса столько раз помогал и спасал её. А собственные же оперативники в «Цербере» много раз пытались убить в прошлом. Пересекшись с ним взглядом и увидев, как он слегка поднял уголки губ и еле заметно кивнул, Хестром ощутила опять жгучий стыд перед ним, прекрасная понимая, за что именно, но с этим ничего она поделать не могла.              Нужно убираться подальше от него, Шепарда и «Нормандии»! Никому не пойдет на пользу то, что она все еще здесь!              Последней она взглянула на Картер. Та старалась не опираться на свою еще не совсем зажившую ногу, которую повредили на Играх, но держалась очень прямо. Стояла позади Шепарда, глядя в пространство. Она тоже пережила много смертей, и совсем недавно – тех, кого считала своей семьей. Возможно, она пришла на «Нормандию» не только ради Шепарда, хотя это и была основная причина, в чем Хейс не сомневалась. Но Картер еще тут, потому что внезапно лишилась своей семьи, боевых товарищей, и, чтобы не ощущать эту гнусную пустоту внутри, захотела заполнить её хотя бы членами «Нормандии».              Она была сучкой, да. Хестром не хотела думать иначе. Но все же она понимала, что думать только в таком ключе – несправедливо. Александра Картер многое сделала во время войны, многое сделала для Шепарда и сейчас делает для «Нормандии». Уже за это она достойна уважения. А если учесть, что в ней еще остались признаки чести, благородства, милосердия и доброты, то, возможно, она достойна не только уважения, но и того, чтобы быть с Шепардом. Если только сможет пропустить мимо себя все то, что он из себя представляет, но Хестром оставалось лишь надеяться, что Картер не сдрейфит.              Собственные мысли стали удручать куда больше похорон, так что Хестром еле дождалась, когда они подойдут к концу. Наконец, когда отзвучали все речи, каждый из команды мог подойти и попрощаться со своим сослуживцем. Потом, снова построившись, все отдали им честь, и под звуки приказов капитана специальный механизм стал медленно продвигать гробы к кинетическому барьеру, за которым развернулась настоящая, непроглядная тьма космоса.              Гробы поплыли, возвращаясь туда, откуда все пришли. Из необъятной пустоты.              — Вольно! – прогремел приказ капитана, и все словно вздохнули с облегчением. Никто не мог переносить похороны с полным безразличием.              Чтобы нечаянно не пересечься с Шепардом, Хестром отдалилась ото всех и какое-то время ожидала Вегу и Кортеза у челнока.              Когда все немного затихло, а команда разошлась по служебным местам, она увидела, как Вега, помахав ей рукой, стал приближаться.              — Будешь меня бить? – спросил он в шутку.              — Очень хотела, правда, — пожала она плечами. – Да так, чтоб у тебя зубы повылетали! А Стивену хотела вломить по челюсти еще сильнее, — Кортез в это время, выглянувший из-за челнока, развел руками.              — Это он придумал, я тут не причем!              — Эй, Эстебан, потише! Не то я вломлю тебе в челюсть!                     — Что придумал? – нахмурилась Хестром.              — Слушай, ла бруха, ты только сейчас не бунтуй, пока я тебе не объясню, — Вега откашлялся. – Короче, я все это выдумал. Насчет челнока. Он не был сломан.              — Что?! – втянула она в себя воздух. – И на хрена ты это сделал?!              — Да что тут непонятного? — развел он руками. – Ты хотела свалить с Тучанки, в весьма больном состоянии. Шепард был занят, и я понял, что только я могу тебя заставить сделать осмотр в медотсеке на «Нормандии». Вот и выдумал эту причину про необходимость диагностики челнока. Так ты тут и оказалась. Потом… потом я обманул тебя второй раз, подговорив Кортеза сделать вид, что челноку необходим ремонт… — видя, что Хестром вспыхнула от злости, Вега примирительно поднял руки. – Только Кортеза не убивай, он тут не причем, ла бруха! Я взял в заложники его зубную щетку, пригрозив обмакнуть её в топливо! Поэтому ему пришлось согласиться. В общем, я все выдумал. Челнок был в порядке.              — Но… — Хестром была так поражена, что даже не нашлась, что ответить. Злость прошла довольно быстро, видимо, у неё еще было мало сил, чтобы генерировать пучки ярости и бешенства. – Но с какой, мать твою, целью? Для чего ты все это выдумал?! Я же прошла потом обследование, Чаквас разрешила мне лететь!              — Как тебе объяснить, ла бруха, я в красивые пояснения не умею, — Джеймс почесал за ухом. – Короче, я понимал, что ты не хотела предупреждать Шепарда о том, что решила свалить. Я тебя понимаю, почему ты так решила, но все же пораскинул мозгами и пришел к выводу, что, dios mio, было бы неплохо вам еще раз поговорить что ли. Ну нельзя так сбегать, пока капитан по уши занят делами!               — Да уж, охренительные у него были дела — потрахаться на камне!              — Чего-чего?! – раздался тут же возглас Стивена.              — Эй-эй, ла бруха, не торопись. Уж не знаю, что там на камне было, но сбегать – тоже не дело. Вот я и задержал тебя на «Нормандии», а сам сообщил Шепарду, что ты собралась рвать когти.              — То есть, получается, если бы ты все это не предпринял, ни меня, ни Шепарда не оказалось бы в ангаре в тот момент, когда безумная Браун пришла взрывать гранату? – сложив руки на груди, спросила Хестром и этим вопросом крайне озадачила Вегу. Его брови нахмурились, лицо разгладилось, и Хейс сразу же пожалела о своих словах. Она не хотела, чтобы Вега перекладывал на свои плечи ответственность и потом прокручивал это дурацкое стечение обстоятельств в голове, снова и снова, пока это совсем не сведет его с ума.              — Diablo… об этом я и не подумал, — прошептал он, но Хестром, уже смягчившись, подошла к нему и крепко обняла. Какое-то время держала в объятиях, а потом проговорила:              — Спасибо, Джеймс. Даже несмотря на то, что ты засранец, обманувший меня, ты пытался мне помочь. Но дело все в том, что все уже в прошлом.              — Ты уверена? – в сомнении спросил он.              — Уверена, — выдохнула она. – А теперь прощай. Потом, когда прибудем на Интай’Сей, я уже не буду тебя обнимать. А сейчас пойду и помогу Лиаре, дожидаясь своей остановки.              Она оторвалась от объятий и махнула Стивену рукой. Хотела было уже пойти, но Вега мягко остановил её, подхватив локоть.              — Слушай, ла бруха… Может, все-таки попрощаешься? Ты знаешь, про кого я говорю. Нельзя же так.              — Я подумаю над этим, — неопределенно сказала она и направилась к лифту.              Откровенно говоря, прощаться с Шепардом ей не хотелось. Это было трудно, невыносимо терпеть это безразличие, невозмутимость, это холодное презрение. Но улетать без прощания, хотя бы сквозь зубы, тоже не хотелось, да она уже и пыталась. Если тогда ею руководили больше обида и гнев, то сейчас, пережив очередное дыхание смерти, она понимала, что должна хотя бы поблагодарить его за спасение. Пожелать удачи. Ведь, скорее всего, они больше не увидятся.              Эти мысли одолевали её еще какое-то время, пока Джокер не объявил, что у ретранслятора получено разрешение и переход будет через час. А там и до Интай’Сей рукой подать, еще пара часов.              Сидя у Лиары в каюте, Хейс намеренно оттягивала свое решение, пытаясь заняться все-таки делом и проанализировать данные, которые дала ей азари. Но голова была занята совсем не этим, и несмотря на все усилия сосредоточиться, найти хоть какую-то зацепку, чем-то помочь – все было напрасным, так как Криз не могла прочитать ни строчки. Руки, что-то пытающиеся ввести на сенсорной панели терминала, слегка дрожали, и Хейс сжала их в кулаки.              Хватит.              Он не просит о встрече. Возможно, он намеренно её избегает и не хочет прощаться. Но Хестром не могла уйти просто так, даже если не ему, то ей это было нужно!              Приняв наконец решение, она глубоко вздохнула и поднялась. Лиара проводила её долгим внимательным и почти что сочувственным взглядом.              Вламываться без приглашения Хестром, конечно, не собиралась. Не хватало еще на своей шкуре ощутить чувства всех несчастных, вламывающихся в неподходящие моменты. Поэтому, задержавшись ненадолго в БИЦе, она попросила Саманту узнать у Шепарда, есть ли у него время.              Не говоря ни слова в этот раз, Трейнор сделала запрос, и ответ пришел не сразу, а через каких бесконечных секунд тридцать-сорок.              — Иди, Криз, — улыбнулась Саманта, и Хестром, собрав волю в кулак и снова, в очередной, мать его, раз пообещала себе быть паинькой. Потому что сейчас она действительно шла прощаться.              Была не была.              Лампочки в лифте, как будто подбадривая, ей пару раз мигнули.                     

***

                    Первое, что бросилось в глаза – приятный полумрак в каюте. Яркие огни были приглушены, освещение составляли только они и мягкий синий свет от аквариума, разбегающийся голубыми бликами по стенам. Рабочая зона пребывала в темноте, и, зайдя внутрь, а предварительно запросив на это еще разрешение и это разрешение-таки получив, Хестром поняла, что Шепард дальше. Поэтому, остановившись на лестнице, посмотрела и в жилую зону.              Шепард сидел на диване. В своей излюбленной позе, сосредоточенно вглядываясь в датапад. В этот раз он не спал, хвала элкорам, и злым, как обычно, не выглядел. При этом в его ногах что-то шевельнулось, и Хейс едва не закричала от неожиданности, так как рядом с ним сидело какое-то чудовище. Оно навострило уши, зарычало, и Криз замерла на месте, не понимая, откуда тут взялся варрен! В ангаре ранее его не было.              — Тихо, Гортак, — приказал Джон строго новому жильцу, и варрен неохотно, так как Хестром ему явно не понравилась, уселся обратно.              — Заходи, – сказал Шепард уже для Хейс, и его голос прозвучал совсем негромко, без резкости и надрыва, раздражения или недовольства. Кажется, сейчас он не собирался её ни линчевать, ни арестовывать, ни даже ссориться не хотел, хотя… чего уж таить, нужен лишь запал.              Но запала у Хейс не нашлось. Она лишь хотела по-человечески попрощаться.              — Присаживайся, — указал он напротив себя, на кресло, и это приглашение уже само по себе было странным. Хестром поежилась, хотя было довольно тепло в каюте. Она обняла себя руками.              — Я лучше постою, — ответила она, покосившись на варрена.              — Тогда, бога ради, хотя бы пройди внутрь, а не стой на лестнице, — проговорил он, отложив датапад и упершись локтями в колени. – Ни я, ни варрен не собираемся тебя есть, Хестром.              — Рада это слышать, — усмехнулась неловко она, спрашивая себя, почему ощущает себя так смущенно и непривычно. Спустившись вниз, она подошла к аквариуму, где тихо плавали десятки разноцветных рыбок, и, зачем-то заглянув туда, попыталась пошутить, чтоб хоть немного разрядить обстановку:              — Надо же. Еще не сдохли, — но быстро сообразив, что это была очень, очень глупая шутка, учитывая недавние похороны и вообще все события, происходящие в его жизни, она сразу же исправилась, повернувшись к нему: — Извини, я не то имела в виду. Ляпнула какую-то ерунду.              Тем не менее, обстановку это слегка, но разрядило. Уголки его губ чуть-чуть поднялись.              — Это уж точно. Ты часто ляпаешь какую-то ерунду.              Она решила проигнорировать этот даже не выпад, а констатацию факта. Сразу перейти к главному, раз уж пришла ради этого.              — Скоро моя остановка, — сказала она то, что он уже и без неё прекрасно знал. – И я пришла поблагодарить тебя, Шепард. Ты спас меня.              — На моем месте это сделал бы любой, — почти устало, как-то нехотя ответил он, словно четко, выверено, почти филигранно чеканил все свои слова. – Как и окажись на твоем месте кто угодно, я сделал бы так же.              Она кивнула, признавая этот аргумент, хотя он прошелся по нутру с неприятным скрежетом. В последний раз, когда они говорили тет-а-тет на Тучанке, она обвинила его в том, что он выбрал на Игры Картер, а он высказал ей все, что про неё думал. Сейчас же ей не хотелось возвращаться к старому.              — Все равно спасибо, — Хейс старалась смотреть куда угодно, но только не на него. Или смотреть сквозь него, на очертания фигуры, но не в глаза. Она не хотела видеть, что может там обнаружить. Он все еще сидел в напряженной, почти застывшей позе, словно его только что кроганы высекли топорами, как горные гномы, из очень твердой, почти непробиваемой скалы.              — Но я пришла так же попрощаться, — выдавила она из себя. – Не думаю, что мы еще увидимся, Шепард. Ты был прав. Не нужно было убегать вот так, надо было предупредить тебя. Поэтому… уж извини. И спасибо, что подбросил.              Так как он молчал, не глядя на неё, а она вроде бы все сказала, пришлось заставить себя сделать шаг в сторону выхода. Тут он наконец шевельнулся.              — Я прочитал письмо.              Хестром нахмурилась, не сообразив, о чем он. Он пояснил:              — Письмо, которое написала твоя дочь. Мне. И оно неглупое. Я был не прав, когда это сказал.              Хейс с облегчением улыбнулась. Ей было приятно это слышать.              — Я ей передам. Для неё будет это важно.              — Как ты себя чувствуешь? – спросил он отстраненно. – Чаквас писала, что у тебя сотрясение. На Интай’Сей есть врачи, которые смогли бы тебя осмотреть?              — Хм, — она слегка удивилась вопросу, но спрашивал он вполне серьезно. Исподлобья глядел, говорил, чеканя каждое слово. Хейс даже привиделся звон монет в ушах – так осторожно он говорил, как будто не хотел на неё снова наорать, оскорбить, еле сдерживался, чтобы как-нибудь не назвать её, не обвинить в чем-нибудь. – Эм… я думаю, я сама буду себе врачом. Но да, в Сантане есть доктор.              Опять повисло неловкое молчание, которое почти разъедало кожу. Настолько, что Хестром вдруг захотелось убежать со всех ног, поскольку она чувствовала себя ужасно неуютно. Недосказано и глупо! И это она, лучшая и последняя из оставшихся в живых агентов из проекта «Оса»!              Она снова сделала шаг в сторону спасительного выхода.              — «Нормандии» нужен врач, — вдруг сказал он почти равнодушно. – Чаквас не смогла остаться. Лиару в медотсек лучше не подпускать, несмотря на её блокирующий имплантат. Кто-то должен следить за командой.              Хестром затаила дыхание, решив, что ослышалась. Еще пару недель назад она убила бы за то, чтобы под любым предлогом остаться на «Нормандии»! Но сейчас ощутила лишь замешательство.              Она свела брови вместе.              — Ты что… предлагаешь мне… Я не совсем понимаю.              — У тебя уже есть опыт работы на «Нормандии». А мне нужен врач.              — У меня есть опыт имитирования врачебной практики, но я не врач, Шепард, — мягко возразила она. – И если ты сейчас спросишь про Фибоначчи, я пошлю тебя на хрен.              Он пропустил её последние слова мимо ушей.              — Ты штопала мне раны когда-то.              — Это были чертовы царапины, но, если кому-то потребуется серьезная медицинская помощь, я не смогу её оказать, — покачала она головой.              — Раньше тебя это не волновало.              — Раньше меня волновало другое. Но да: тогда забота о команде волновала меня в последнюю очередь.              — Да, точно, – кивнул он, отвернув голову. – Это была глупая мысль. Я тоже иногда ляпаю ерунду.              Хестром горько улыбнулась, и, чтобы снова не дать повиснуть молчанию, сделала пару шагов в сторону лестницы, намереваясь все-таки уйти. Но не успела она осуществить задуманное и подняться хотя бы на вторую ступеньку, как громкий оклик её остановил:              — Хестром, стой!              Она замерла, словно её в мгновение ока лишили способности двигаться. Развернув голову, она увидела, что он резко поднялся и сжал руки в кулаки.              — Не уходи. Ты нужна «Нормандии».              Ей даже на мгновение показалось, что уши её обманывали! Блики от аквариума, отражаясь от стен, упали на застывшую неподалеку фигуру, играя с её очертаниями так, что Криз решила, будто все происходящее — какой-то странный, нереальным сон! Шепард что сказал?!              Ноги слегка подкосились, комната чуть расплылась. Хейс пришлось приложить руку к ране на виске, чтобы потрогать её и ощутить призрачные отголоски боли, но вместе с тем понять, что все вокруг – реально. Просто с Шепардом происходило что-то нереальное. Он что, сошел с ума? Как он мог сказать нечто подобное, или ей послышалось?              — Я… — она попыталась сконцентрироваться. – Я не совсем уловила…              — Я сказал: ты нужна «Нормандии», — четко повторил он, но без каких-либо признаков злости. Почти что аккуратно, словно шел по минному полю.              — Но зачем? – хмыкнула она с огорчением. – Я никакой не доктор. Ты найдешь компетентного, а я всего лишь «специальная гостья». У тебя есть команда, я не нужна здесь. И честно говоря, Шепард… я больше не могу здесь быть. Мне нужно проведать Лину, да и я не хочу мешаться, я, хаск побери, едва не погибла! Ты получил желаемое, клон мертв, и мне больше нет смысла тут находиться. Я зря настолько задержалась, но это все глупое стечение обстоятельств: то Джокер со своими дурацкими идеями, то Тучанка, то Вега с челноком… Мне нужно улетать, ты ведь сам приказал проложить курс на Интай’Сей! Так что здесь я не нужна, и я не понимаю, какого хрена ты это говоришь – только все усложняешь. Я пришла, чтобы поблагодарить и попрощаться. Так вот, Шепард: спасибо и прощай. Мне пора.              Она поднялась еще на одну ступень.              — Хорошо, Хестром! Твоя взяла! – вдруг резко, но с каким-то облегчением произнес он, как если бы хорошо построенную плотину внутри вдруг прорвало. – Я скажу тебе по-другому. И это будет чистой правдой. Ты нужна «Нормандии», но не потому, что команда не сможет обойтись без тебя. Это не так. Ты нужна «Нормандии», потому что яˊ не смогу обойтись без тебя!              Хейс пришлось даже взяться рукой за стену. Сон продолжал её удивлять, но вместе с тем огорчал еще больше, потому что она знала, что уже приняла решение! Что вообще происходит?              — Что это значит, Шепард? – выдохнула она. – Зачем ты мне это говоришь? Я ведь собралась уходить!              — Потому и говорю, чтобы ты не ушла, что тут непонятного? – кажется, все эти слова давались ему с огромным трудом, как если бы он постепенно, шаг за шагом, снимал с себя куски поврежденной от недавнего взрыва брони и отбрасывал их в сторону, чтобы обнажить собственное тело, испещренное вдоль и поперек шрамами. – Ты мне нужна, здесь и сейчас. Мне нужны верные люди. Но больше – люди, которые понимают, что я делаю.              — В том-то и проблема, Шепард, — наконец рассердилась она. – Я ни черта не понимаю!               Она повысила голос, и варрен, снова навострив уши, приподнялся на передних лапах и тихонько зарычал. Хестром обдало отрезвляющей волной. Она не хотела ссориться, так что присутствие невесть откуда взявшегося варрена было ей даже на руку. И все же она не понимала, что происходит.              — Я знаю, — не стал отрицать Шепард, обошел диван и остановился у лестницы. Слегка постучал кулаком по стене стеллажа, как будто упорядочивая мысли, но не приближаясь к самой Хестром больше, чем на пару шагов. – Но мне нужны люди.              — У тебя есть Вакариан, — процедила она сквозь зубы. – У тебя есть Вега, Кортез, Трейнор, Лиара. У тебя есть Картер в конце концов! Я тебе не нужна! Тем более после того, что произошло на Тучанке, я сначала тебе вообще хотела лицо расцарапать! Но больше не хочу. Я даже понимаю, почему ты выбрал её. И все, что ты сказал тогда, там, в пирамиде кроганов, чистая правда! Она куда лучше сможет помочь тебе, чем я!              — Не было ничего на Тучанке, — устало вздохнул он, как будто только сейчас сообразив, из-за чего её коробит больше всего. Потом посмотрел прямо ей в глаза, и Хейс только сейчас поняла, что он тоже избегал её взгляда до этого. – Рекс просто развернул голоширму, и мы с Алекс, как два идиота, просидели там почти час, пока шаманы обходили нас и пели свои идиотские песни. Но Рексу нужно было представление, чтобы кроганы считали этот ритуал завершенным. Он намеренно умолчал о нем, удалив из информации все записи об этом дурацком «Праве Бэнга», потому что полагал, что тогда я откажусь от участия. Неужели ты думаешь, что я стал бы трахаться на каком-то камне в присутствии кроганов и им на потеху? Ты такого обо мне мнения?              Хейс втянула воздух в грудь. Честно говоря, она была уверена, что стал бы. Шепард еще и не то мог сделать ради победы, а если принять во внимание, что он всячески старался продемонстрировать ей, как ему на неё плевать, то да – она была такого о нем мнения!              — Рекс оставил эту лазейку специально, в случае, если я окажусь победителем. Тогда он сможет надавить, и, если я откажусь, он не признает мою победу. Тогда, по нашей договоренности, Бакара объявила бы, что кроганы все равно идут на соглашение, но я не получил бы то, зачем пришел на Тучанку. Я не мог этого допустить, поэтому в ответ надавил на Рекса – и он устроил это маленькое представление.              — Надавил на Рекса? – не поверила она. – Он не хотел отдавать тебе победу – это же ясно. Чем же ты мог на него надавить?              — Я пригрозил ему, что, если он откажется признавать меня победителем, я сообщу Совету, что в его стенах было совершенно покушение на члена дипломатической группы, — пояснил Шепард, но видя, что она не понимает, уточнил: – На тебя, Хейс. Это был чистой воды блеф, потому что я не знал, почему ты отключилась. Но я предположил, что дело тут нечисто. И Чаквас позже подтвердила мои опасения: тебе дали что-то съесть, какую-то херню из этого их пыжачьего дерьма, из чего они сейчас все делают, и в больших дозах это вещество действует как наркотическое на человека, в еще больших – попросту его отключает.              — Ты хочешь сказать, что Рекс к этому причастен?              — Он понял, что я халтурю, используя твою память. Решил отыграться в таком же стиле, подгадить мне. Потом он уверял, что вреда тебе это не причинит. Чаквас позже это подтвердила, но сам факт попытки отравления был мне на руку. Я пригрозил ему разоблачением, мы очень громко поспорили, но в конце концов он решил не ввязываться в конфликт со мной и Советом. Просто Рекс очень хотел, чтобы победил его отпрыск. Не хотел уступать мирное соглашение по требованиям Совета без боя. И я его понимаю. Я разыграл эту карту, он поверил – так я понял, что не ошибся. А раз не ошибся, потребовал, чтобы Рекс устроил этот спектакль с ширмой, который нужен был его народу, но по моим правилам. Короче… ничего не было, Хестром. Но мне нужна была победа, чтобы получить то, зачем я и отправился на Тучанку и ввязался во все это.              — И что же это? – спросила она.              Он сжал челюсти, явно не желая говорить. Потом все же выдавил:              — Координаты. Я кое-кого ищу.              — Кого же?              — Я не могу тебе сказать, Хестром.              — Тогда иди в задницу! – вспыхнула она вдруг. Варрен снова зарычал, но она не отступила. – Как ты не понимаешь, Джон, что я не могу не спрашивать о том, что случилось! Я многое проглотила, даже то, что ты пошел к Картер, а не ко мне, когда внезапно оказался жив! Я ждала тебя десять, мать твою, лет на Интай’Сей, в последние годы я убедила себя, что ты мертв. Вот ты появляешься из ниоткуда, сначала твой гребаный клон. Но потом появился настоящий ты, спас меня, и на этом все? С тех пор ты постоянно угрожаешь мне Интай’Сей. Как какой-то тюрьмой, в которую может отправить меня в любую минуту! Унижаешь меня! Называешь шлюхой! Не пускаешь в док! Я даже призналась тебе в своих чувствах, чтобы наконец ты понял, что я действительно хочу тебе помочь! И я тебе помогла, несмотря на то, что ты втоптал меня в грязь. Признаюсь, я тоже много натворила, но никого ты не отталкивал от себя так, как меня! Последней каплей была Тучанка. Я понимаю, тебе нужна была победа и почему ты выбрал её. И это твое право! Но не смей снова путать меня, говоря все эти вещи и прося меня остаться! Что за бред ты несешь? Думаешь, это можно терпеть до бесконечности?! Ты добился, чего хотел: я больше не могу оставаться на «Нормандии» рядом с тобой, потому что это чертовски больно! Особенно видя, как ты отвечаешь на вопросы Картер, в то время как все мои игнорируешь! – Хейс ощутила, что теряет остатки самоконтроля, а на глаза наворачиваются проклятые слезы. – Так что спасибо, но нет, Шепард. Мне осточертело слышать «я не могу сказать тебе, Хестром» или «это не твое дело». Если это не мое дело, то не пошел бы ты в задницу, а лучше – иди к своей Картер, потому что у меня больше нет сил это терпеть!              Выпалив это, она собралась уже было постыдно убежать, как какая-нибудь Хелена, но Шепард схватил её за руку.              — Стой! – уже с легким нажимом приказал он. – Подожди!              — Отпусти меня! Иначе я тебе глаза выколю, чертов осел! – Хестром вырвала руку, но в этот момент мимо пробежало что-то большое, и она, уже намереваясь сбежать, не сдвинулась и с места. Варрен впереди, усевшись прямо возле выхода, оскалился и зарычал.              У Хейс не было намерения ввязываться в схватку с варреном, но на всякий случай она развернула стилет.              — Хейс, подожди, — рука Шепарда на этот раз непривычно мягко легла на её плечо. – Он тебя не тронет, сверни резотрон. Мне нужна лишь минута. И если через минуту, услышав, что я скажу, ты захочешь уйти – то уйдешь.              Втянув в себя как можно больше воздуха, чтобы совладать со своими чувствами, она сглотнула, потом свернула резотрон и, сложив руки на груди, развернулась. Она чувствовала себя разбитой, растоптанной, но еще больше – дезориентированной, как если бы её мир, к которому она уже привыкла и где Шепард по первой же возможности прогоняет её прочь, вдруг начал трескаться, а сквозь эти трещины стало проглядывать что-то теплое, но в то же время незнакомое, страшное, непознанное. Она была к этому не готова, поскольку вот уже много, много раз убеждала себя, что ничего подобного никогда не произойдет и ничего подобного она никогда не услышит. Ею воздвигнутая оборонная стена оказалась настолько высокой, что теперь ей было сложно дать себе немного времени, чтобы выслушать то, что он решил сказать.              А то, что это дается ему с великим трудом, было видно невооруженным глазом. Он пару раз сжал кулаки, постучал задумчиво по стене, потом снова уселся на диван, сведя руки в замке у подбородка. Она все это время наблюдала за его метаниями, как если бы увидела грифона, запертого в клетку, который не находил себе места и метался по ней, царапался, клевал случайных посетителей, дышал злостью, смешанной с осознанием собственной беспомощности. Шепард явно боролся с собой, чтобы сделать какое-то важное признание. Неужели он все-таки…?              Наконец, он шумно выдохнул и посмотрел на неё.              — Я прошу тебя остаться. Помнишь, мы договорились? В том кафе? Если я попрошу – ты останешься. Так вот: я прошу. Пожалуйста. Без тебя я не справлюсь, Хестром.              — Не справишься с чем, Джон?              Он снова замолчал, сжав кулаки.              — Я не просто так постоянно гнал тебя прочь, Хейс, — выдавил он, при этом вдруг растеряв последние элементы своего невидимого бронекостюма. – И не просто так не вернулся в Интай’Сей. Я боялся.              — Боялся? Кого? – она нахмурилась, затаив дыхание, поскольку наконец, после стольких недель метаний, стенаний и неведения он наконец пошел ей на встречу и сказал хоть что-то!              — Себя, Хестром, — горько усмехнулся он. – Я боялся, что могу причинить тебе вред. Тебе или твоей дочери. Или тому, кто тебе стал дорог. Мужчине, который стал тебе дорог. Поэтому я пошел к Вакариану и Картер. Я не хотел вовлекать тебя во все, что со мной происходит и что еще произойдет. Хотел отстранить тебя от себя как можно дальше, и это у меня получилось бы, но ты, хаск тебя дери, никогда не понимала с первого раза! Ты постоянно лезла, несмотря на все мои попытки оттолкнуть! Посмотри, что случилось, Хестром: меня едва не убили, и тебя убили бы тоже. Именно поэтому я не взял тебя в Лондон перед битвой за Землю! Потому что это мешает мне думать рационально, это делает во мне дыры. Ты делаешь во мне дыры! А он только этого и ждет, понимаешь?.. Я полагал, что если оттолкну тебя, сделаю вид, что ты мне безразлична, то ты наконец угомонишься и вернешься к дочери! Но ты еще упрямее, чем я! А уж после того, как ты призналась в своих чувствах, в том дурацком кафе, я и вовсе решил, что должен приложить вдвое больше усилий, чтоб ты успокоилась и, решив, что я редкая сволочь, наконец улетела! Но ты все равно оставалась! Это меня жутко бесило, но в то же время чем дольше я оставался с тобой, тем сильнее я понимал, что оттолкнуть тебя становится все труднее. И вот сейчас, когда мне это почти удалось, я понимаю, что если ты уйдешь, я без тебя не справлюсь! Но это перечёркивает все мои старания, которые я прилагал раньше! Потому что они оказались бесполезными и сделали только хуже! И сейчас… я по-хорошему должен прогнать тебя, чтобы ты возвращалась в колонию. Но я не могу. У меня просто нет на это сил. В то же время, оставаясь рядом, я подвергаю тебя еще большей опасности, понимаешь? И мне чертовски стыдно за эту слабость!              Хейс пораженно замерла. Ничего она не понимала, но услышанное потрясло её до глубины души. Она молча застыла и какое-то время смотрела на него, пытаясь произнести хоть слово. Она его произнесла, даже целых три:              — Но… почему, Шепард?              Он как-то зло усмехнулся. Потом опустил голову, проведя по ней ладонями. Снова поднял. Сжал кулаки и наконец, с легкой, ожесточенной улыбкой произнес то самое признание, но совсем не то, от которого она бы не отказалась. А другое, и от него повеяло ледяным, смертельным холодом:              — Потому что я одурманен, Хестром.