Silent treatment

Харухи не разговаривает с ним. Поначалу это было не так уж и заметно: ну и что, что ее улыбка отдавала холодком и не касалась глаз. Ну и что с того, что она, здороваясь, будто ненамеренно пропускала его имя? Тут же комната полная народа, может и не заметила его вовсе? Оказывается, действительно раз за разом не замечала. Будто поставила где-то на подсознании фильтр и отсеивала его лицо из реальности. Он для Харухи – такой же предмет интерьера, как и та проклятая ваза, которую она умудрилась разбить. И, казалось бы, стоит расслабиться и спустить все на самотек. Пусть воротит нос, коли ей так хочется. Однако Кёя не мог смириться с этой странной, но неприятной переменой. Все внутри переворачивалось от одной мысли, что он для нее пустое место. Кёя хочет, чтобы его замечали. Хочет, чтобы Харухи улыбалась так как раньше и озорные искорки вспыхивали в глубине ее ласковых ореховых глаз. Каждый день он ждет, что она окликнет его и как ни в чем не бывало сядет на соседний диванчик… Но Харухи не разговаривает с ним. Первым из друзей, как ни странно, заметил это Мори. Кёя едва не теряет самообладание под его собранным, внимательным взглядом. Мори молча наблюдал, словно снайпер в укрытии. О да, Кёя чувствовал себя как на прицеле, ведь темные немигающие глаза напоминают дула двустволки. День за днем, неделя за неделей Мори выжидал, а потом и завел неприятный разговор. - Что ты сделал? – спросил он без лишних предисловий, как только они остались наедине. – Харухи замкнулась после поездки. После того вечера на пляже. Кёя непроизвольно вздрогнул и тут же мысленно обругал себя. Верно, тогда был последний раз за месяц, когда они с ней разговаривали. Но Мори знать это не обязательно. - Что ты имеешь в виду? – отработанная годами тонкая недоуменная улыбка на губах и небрежный наклон головы. Кёя постарался, чтобы в жестах не было излишней фальши. – Разве это не она была сегодня особенно энергична? Они с Мицукуни и Тамаки почти опустошили буфет со сладостями. Надо, кстати, прибавить издержки к ее долгу… Бах! Кулак Мори грохнул об лакированную поверхность стола. Парень из тех, кто ненавидит ложь и увиливания даже в малейших их проявлениях. Он всегда мирился с изворотливой натурой друга, но тут на сцену вступило нечто иное. Более зловещее. - Мицукуни говорит, что Харуки ест только тогда, когда ее заставляют. Она не приносит в школу бенто, поэтому он и впихивает в нее сладкое, когда может. - И что с того? Возможно, она на диете. Девушки часто ограничивают… Тут Мори не выдержал, его лицо исказилось, и он выпалил: - Харухи напрягается, когда Мицукуни или Тамаки пытаются к ней прикоснуться. Иногда она даже выглядит напуганной, когда они оба виснут на ней. Кёя судорожным движением поправил очки, не замечая, как мелко задрожала его рука. Однако это не укрылось от пристального внимания Мори. Не осталось незамеченным и промелькнувшее замешательство напополам со стыдом, которое через секунду сменилось отстранённо-вежливой маской. - Я не знаю, к чему ты кло… - Что. Ты. Сделал. Каждое слово будто удар впечатывалось в Кёю, заставляя сильнее сжимать зубы. Кажется, что вот-вот они захрустят, словно монпасье, которые каждый день поглощает Мицукуни. Судорожно сглатывая и борясь с собой, чтобы не отвести взгляд и не выдать себя, Кёя вновь начал все отрицать. Нервозность охватила его и на мгновение затмила всегда острый разум. Он усмехался и даже говорил что-то привычно самоуверенное, будто не понимая, что с каждой секундой становится все подозрительнее и подозрительнее. - Ты юлишь, - тяжело уронил Мори. – Если ты думаешь, что все тут дураки, то ты ошибаешься. Ребята начинают замечать и будет лучше, если ты сам признаешься. - Отчего ты не спросишь у самой Харухи? Это она дуется. Я-то тут при чем? Ложь – ложь – ложь… - Может, она обиделась из-за того, что я увеличил сумму ее долга. Как-никак, но букеты для девочек стоили денег. Кёя было мысленно похвалил себя, теперь-то уж точно Моринодзука отстанет от него с надоедливыми расспросами, но тот упрямо стоял на своем, словно бездушная скала. Каждое возражение и отговорка натыкались на почти отрешенное спокойствие. Не осталось и следа от прежнего всплеска неудовольствия: охотник выследил свою дичь и медленно подбирался к ее укрытию. - Я не оставлю тебя в покое пока не получу ответ, Кёя. Ты меня знаешь, я не отступлюсь.