Третьестепенный персонаж

Это было невыносимо. Минуты плавно перетекали в вечность, а солнечный свет – в инфернальное пламя. Позади меня стоял отец, явно взирая на меня, как на позор семьи. Я предпочёл не оборачиваться: мне было всё равно. Наконец, судья поправил очки, на секунду ослепив меня блеском линз. – А теперь узнаем, как всё произошло с точки зрения подсудимого. – Он оскорбил меня, ваша честь. – И вы убили его? Судья слегка наклонил голову. Его зрачки не двигались. – Это была честная дуэль. – Вам известно, сэр, что дуэли запрещены в нашей стране? – Известно. – Тем не менее, вас это не остановило, верно? А вы осознаёте, что ваш соперник был пьян? Или, вернее сказать, ваша жертва? Моё колено тряслось. Происходящее раздражало меня. Я не боялся, нет. Я был готов ко всему, но, что бы меня не ждало, оно приближалось утомительно медленно. Судья стучал пальцем по столу. Все присутствующие молчали. Из приоткрытого окна доносилось пение птиц, отпевавших покойника. У меня начала болеть голова. Слова смешивались в странный набор звуков, похожий на заклинание на древнем языке. Я мог разобрать лишь слово "убийца", резкое и мерзкое, как змеиный укус. Разумеется, я себя таковым не считал. Свет солнца запекал мою голову, как костёр инквизиции. Наконец со скамейки свидетелей вскочил парень. В нём я узнал младшего брата моего соперника. Разумеется, я не знал его имени. – Но позвольте, ваша честь! В нём нет ни капли дворянской крови: истинный дворянин не станет стреляться с пьяным оппонентом, да ещё и без секунданта! Это в конец меня разозлило. Пожалуй, настала моя очередь говорить. Мне повезло, что дворян не досматривают перед судом: я выхватил из кармана новенький револьвер и резким движением прокрутил барабан. Раздался металлический звон. – Господа, у меня есть шесть аргументов в доказательство своей правоты. Тут-то они испугались не на шутку. Но не успел я прицелиться, как почувствовал глухой удар по голове и упал на пол. Всё развивалось слишком быстро... Крики, перешёптывания, быстрые шаги, лязг металла. Брат покойника поднял моё оружие. Его глаза бегали, а рука сжимала рукоять револьвера, как будто от этого зависела его жизнь. Он был безумен. Палец на спусковом крючке слегка пошевелился. Один. Нестерпимая боль пронзила мою грудь. Казалось, будто меня, прикованного к скале, терзает стая ворон, но, в отличие от Прометея, я ничего не подарил миру. Два. Что-то разорвало мой живот на части. Три. Холодный металл ударил мне в череп. Я сбился со счёта. Звон в ушах смешался с громом выстрелов. Я не помню, сколько их было. Не помню, кто я. Но, как реквием или итог моей жизни, в моём мозге проскользнула мысль: "Аргументы иссякли". А птицы не прекращали петь...