После

— Хуево выглядишь — Первое, что говорит Вад, гадко ухмыляясь. Стоит, сунув руки в карманы, гоняет из одного уголка рта в другой ебучую зубочистку и скалится. Смотрит на него свысока, не только потому, что сам стоит, а Олег лежит. Волкову хочется встать и заехать по роже так, чтобы зубы клацнули, чтобы залил кафельный пол юшкой из носа, а потом еще раз, и еще. До тех пора пока не полегчает, пока не сотрет эту блядскую улыбку. Да вот только он с постели сам подняться не может, не то, что махаться с Вадиком, которого в обычное время завалить в спарринге получалось раз через три. Черт, да он даже нахер его послать не в состоянии, голос еще не вернулся после неудачной интубации. А потому Олег просто решает игнорировать. Он отворачивается и не видит, как на секунду ублюдское выражение лица слетает, обнажая настоящие эмоции. ****************************************************************** — Что-что, я не расслышал? Громче. «Сука — думает Олег, — какая же ты сука». Голос возвращается постепенно. Разговаривать получается пока только шепотом и Дракон не упускает возможности подъебнуть на этот счет. Особенно после того как один раз при попытке говорить громче голос дал петуха и ебаный Вадик угорал над ним остаток того дня. Олег все тем же шепотом говорит ему пойти в задницу. Дракон ухмыляется и отвечает, что с радостью прогуляется, как только Волчик будет в состоянии подставить свою. Тем не менее, не просто подает попрошенную пару минут назад перекись, а опускается на колени перед ним и обрабатывает каждое пулевое, сообщая ему в очередной раз, что Олег везучий сукин сын. ******************************************************************* — Погоди, сколько подходов ты планируешь еще сделать? Ну чтобы я знал, мне в скорую звонить или похоронное бюро. С Олега пот ручьем льется. Ему и так противно от самого себя, от своей неспособности сделать то, что раньше не составило бы труда, а этот еще и соль на рану. Врачи его предупреждали, что в прошлую форму он не вернется уже больше никогда, да и он сам это прекрасно понимал. Но надежда, как говорится, умирает последней. В его случае эта сволочь корчится в муках уже не первый месяц, но никак не подохнет. А потому Волков из раза в раз поднимается, шагает в зал, обливается потом, старается заставить пробитые в двух местах легкие работать как прежде, качать необходимый кислород, ненавидит весь мир и себя в частности. Конкретно сейчас он ненавидит еще и Вадика. А тот только криво улыбается, когда Олег в очередной раз подтягивается на дрожащих руках и уходит. Возвращается через пару минут, швыряет ему в лицо полотенце, ставит на скамейку рядом бутылку воды и разминает сведенную судорогой мышцу плеча. ****************************************************************** — Соседи скоро ментов вызовут, решив, что кто-то кого-то ночью убивает — зевая, произносит утром Вадик, заваривая себе кофе. Выглядит он не выспавшимся, но гораздо более отдохнувшим чем Олег, у которого в мешки под глазами можно картошку складывать. У Волкова даже сил огрызнуться нет. Сегодня ночью опять снился кошмар, где какое-то птицеобразное существо, в которое превращается тот рыжий мальчишка, с которым они дружили на протяжении всего детдома и после него, раз за разом шпигует его свинцом. Одна пуля, две, пять, десять, а обойма все не заканчивается. Кошмары с тех событий уже почти четырехмесячной давности стали его регулярными спутниками и посещали стабильно два-три раза в неделю. В такие дни Олег просыпается в холодном поту иногда от собственного крика, а иногда от того что его трясут за здоровое плечо. Вадик, за что ему спасибо, обычно молчит, ничего не спрашивает, не ворчит и не возмущается, что его разбудили. Иногда, убедившись, что Олег не спит, просто сваливает, иногда, когда совсем хреново, сидит рядом, залипая в телефон до тех пор, пока Волкова не вырубает снова. **************************************************************** Олег никогда не спрашивал его о том, как Вадик его нашел в той больнице после событий Венеции. Не спрашивал о том, почему он помог ему. Олег вообще ничерта не спрашивал. После того как единственный кого он мог назвать когда-то другом и близким человеком выпустил в него пять пуль, и то только потому, что там была не вся обойма, ему было не до того. И было абсолютно похуй как Вад их через границу перевозить собирался, куда они едут и где будут жить. Благодарить тоже не спешил, ведь, в конце концов, он его не просил все это делать. Время шло, Олег пришел в норму, ну насколько это вообще было возможно в его ситуации. И одним утром, выходя из ванной, он услышал разговор по телефону. Что говорили по ту сторону, Волков не слышал, но по тому, что отвечал Дракон, при этом стоя у плиты спиной к нему, зажав между ухом и плечом телефон пока наливал в чашку с чайными листьями кипяток, Олег понял, что он обсуждает заказ. И вот тут-то, когда пришло осознание, что он может уйти и не вернуться. Более того, он не обязан возвращаться. Наконец-то появились вопросы насчёт мотивов Вадима. Почему он помогал, возился с ним? Почему только спустя полгода решил вернуться к работе? А еще откуда-то появилось желание запретить, забить гвоздями двери и окна, вцепится мертвой хваткой и не отпускать. И вот это уже была проблема. Олег тряхнул головой. Пока рефлексировал умудрился пропустить, чем закончился разговор. Вадик отложил телефон и обернулся, наверняка замечая его. Прислонился к столешнице, взял чашку, разглядывая как кружат чайные листики. — Ты взял заказ? — спрашивает в лоб, не отрицая, что слышал. — Думаю. Олег кивает. Ждет продолжения, что Вадик расскажет о сути заказа, о своих соображениях на этот счет. Обычно он не прочь попиздеть. И там где надо и там где нет. Но, кажется, не сегодня. Потому что молчит, на Олега не смотрит. А после просто проходит мимо в свою комнату, оставив телефон и чашку. Он не выходит оттуда до ужина. Олег отварил картошки и пожарил мясо, на шедевры кулинарии он сегодня был не настроен. С тех пор как Волков встал на ноги, готовка в основном была на нем. Когда пришел чтобы позвать Вадика ужинать застал его за сборами сумки и теперь сомневаться в том, возьмется ли он за работу не приходилось. — Значит, все-таки, уезжаешь? — Угу. — Надолго? — Не знаю точно. Почти односложные ответы раздражали. Вообще весь такой Вадик раздражал. Обычно он бы на его «Надолго?» ответил что-то вроде «а что будешь скучать?», при этом обязательно ухмыляясь. Но Вадик молчит, складывает немногочисленные шмотки и на него вообще не смотрит. Волков отмечает, что, наверное, все Драконовское барахло в эту сумку влезет. А сразу следом возникает мысль, которая заставляет замереть на секунду. Он сейчас соберет вещи и уедет, а вернется ли? Не в смысле погибнет, об этом даже речи не шло, Вад из любой задницы выкарабкается, а захочет ли после этого возвращаться сюда. По сути Вадика тут ничто не держит, он Олегу ничего не обязан. Скорее уже Олег ему обязан тем, что не сдох и не арестован за пособничество сумасшедшему гению. Если Вадик не вернется, что ему делать? Деньги есть, а значит с жильем, документами и прочими необходимыми для существования мелочами проблем не возникнет, но не в этом дело. Олег все это время, а прошло, на минуточку, уже около полугода, жил в маленьком, сооруженном для него руками Вадима, мирке, просто плывя по течению, а сейчас он медленно, но верно рушится, потому что опора, на которой тот держался, собирает вещи, чтобы съебать не пойми куда и насколько. А Олег стоит и просто смотрит на это, боясь задать нужные вопросы. — Вадь. Он останавливается и поднимает взгляд. Волков пару секунд колеблется, решаясь, а после снова говорит. — Поужинаешь? Не решился. И добавил в копилку еще одну причину ненавидеть себя. — Не, спасибо, можешь телефон принести? Олег молча шагает на кухню и возвращается с гаджетом, в который Дракон тут же залипает как только тот попадает ему в руки. Олег возвращается на кухню, хотя аппетита как не бывало, но мимо нее Вадик пройдет точно, когда будет уходить, а если он пойдет к себе, то не исключено, что узнает о том, что остался в квартире один только по хлопку входной двери. Олег садится за стол, место, где обычно сидел Вадим. Самое стратегически выгодное. Если придется иметь дело со снайпером, то он его не достанет, на расстоянии вытянутой руки ящик со столовыми приборами, а еще видно почти весь коридор и часть двери. Человек может уйти с войны, война с человека — никогда. Дракон яркий тому пример. У Олега тоже остались подобные привычки, но половина из них после больницы исчезла, да и с Вадом было ощущение защищенности. Если Волков что-то прозевает, то он его прикроет. Вадик появляется через минут десять с сумкой наперевес, уже сменивший домашнюю одежду на уличную. Так сказать в полной боевой готовности. Судя по шуму в коридоре, он надевает обувь, а вот снял куртку с вешалки. — Я ушел. Хлопок двери. Олег пару минут сидит, осознавая, что остался один, в квартире и возможно вообще. Когда спадает первое оцепенение, на пол летит чашка с заваренным Вадиком пару часов назад чаем.