Кусочек рая

Силена всегда понимала и ценила красоту. Это была практически ее обязанность, как дочери Афродиты. Она черпала вдохновение от картин художников Возрождения, с восторгом смотрела на творения скульпторов, умевших превратить мрамор в глину и передать с невероятной точностью красоту богов и смертных. Она была неглупа и не наивна. Ей приходилось иметь дело с разбитыми сердцами, отвергнутыми кем-то жестоко, с выгоревшими парами, утратившими к друг другу интерес, с предательством…. Она оправдывала свое звание старосты домика Афродиты, доказывая каждый день, что заняла его заслуженно. В тоже время она понимала и жестокость. Желание крови детей Ареса, лязг мечей, жажда рвения в бой, экстаз победы. Понимала труд кропотливый и долгий. Понимала мудрость, принимала холодный разум. В ней не было и доли надменности, как в Дрю, но интересы домика она готова была отстаивать любым способом, перед любым существом, что она доказала, выступая против охотниц Артемиды. Она сдружилась с Клариссой, благодаря своему понимаю и открытому сердцу, и завоевала уважение Аннабет желанием изучать новое. Силена понимала любовь, саму ее суть. Знала, как она может быть головокружительна и опасна, но никогда сама не испытывала. То, что было с Чарли… Это было нежностью, первым опытом, искренней привязанностью, но на этом все. И они оба со временем это поняли. Но однажды в их лагерь пришла беда. Беда лично для Силены, сокрушившая ее мощным ударом. У беды были длинные темные волосы и черная сталь в глазах. Худые, бледные руки, сжимавшие ткань плаща. Гордая осанка и настороженный взгляд. Ее беду звали самым красивым именем, какое можно было дать человеку. Ее звали Бьянка ди Анджело. И она должна была стать личной смертью Силены. ** — Почему ты так далеко от костра? — Полукровка садится рядом с темной фигуркой, смотря с невероятной лаской. — Главное веселье сосредоточено там. Бьянка не смотрит на нее, кутаясь глубже в плащ. Ее голос тихий, но звонкий. — Не хочу. Я не люблю веселье. У Боргард навык понимания людей развит чуть ли не с пеленок. Она садится рядом с испуганной (а в этом нет сомнения) полубогиней и аккуратно пытается завести разговор. — Почему же? Что плохого в веселье с друзьями? Ди Анджело не смотрела на нее, но Силена почувствовала недоверие. — Что? Я прибыла только сегодня, о каких друзьях идет речь? — В нашем лагере охотно принимают новичков, тебе будут рады. Ручаюсь за домик Афродиты. — Силена кладет руку ближе к девушке, продолжая мягко говорить. — Тебе не обязательно сразу идти на контакт, но хоть попытайся влиться. Уверена, что ты не разочаруешься. Силена кладет ладошку недалеко от девушки, как бы предлагая ей рискнуть. Бьянка колеблется, теребя белыми пальцами ткань плаща. Силена засматривается, представляя как красиво смотрелись бы кольца с самыми дорогими камнями мира на этих тонких пальцах. Силена готова разориться, чтобы попытаться воплотить фантазию в жизнь. — Ну что ж… — Девочка выдыхает. — Что ж… Я попробую. Она снимает капюшон, и Силена закусывает губу, смотря на темные локоны, сверкнувшие гранатовым в отблеске костра. Бьянка смотрит на нее по-прежнему неуверенно, но в тоже время упрямо. Бледно-розовые губы поджаты, в темных глазах вопрос. Силена встает одним плавным движением и протягивает ей руку, улыбаясь. После недолгого колебания, Бьянка вкладывает прохладную ладошку в ее руку, и Силену пронзает тысяча любовных стрел, ее пульс учащается, дыхание сбивается к черту. Она продолжает спокойно улыбаться, отводя девушку к костру, но в душе у нее разворачивается буря с молниями. ** Девушка постепенно привыкает к лагерю, становясь со временем смелее и раскованнее. Она начинает сближаться с Клариссой и Перси, любит пообсуждать с Аннабет очередную книгу и даже играет шашки с Дионисом. Из всех людей лагеря ее недолюбливает только Чарли, каждый раз сжимающий молот, когда девушка появляется в поле зрения. Поначалу Бьянку пугает такая реакция, она шугается кузнеца, но со временем даже его обжигающий взгляд сносит неприступным упрямым характером. Девушка растет. Чем она увереннее в себе, тем сильнее заложенная богами красота в ней расцветает. Она начинает твердо держать оружие, громко шутить и язвить, не боясь затрещин и заливисто смеется, заставляя всех вокруг проникаться ее теплом. Силена всегда рядом. Она смотрит на нее с гордостью, помогает во всех трудностях и поддерживает абсолютно во всем, сажая вновь и вновь в своей душе цветы любви. Она была уверена, что глупое увлечение скоро пропадет, но Бьянка оказалась той еще заразой. Она проникла прямо в кровь и устремилась к сердце, оплетая его сильными стеблями. Силене от этого даже слегка больно, но вида она не показывает. Если юной итальянке действительно хочется ее мучить, пусть будет так. А потом, во время очередного захвата флага, у Бьянки над головой появляется символ черного шлема. Все ошеломлены, в том числе и сама девушка. Толпа полукровок шарахается от нее и только Богард стоит не шелохнувшись, глядя в растерянные темные глаза. Бьянка напугана, она молит о помощи, она не знает, что сказать. Силена отмирает почти мгновенно, становясь рядом с ней и сжимая в объятиях. Юный ангел дрожит в ее руках, стоя на развалинах былой жизни. Конечно, эта новость принесла в лагерь ветер подозрений и легкого страха. Бьянка из обычного жителя резко превратилась в страшную угрозу. Перси и Талии всем вполне хватало с их внушающими способностями и буйным нравом, теперь еще и ребенок Аида? Для лагеря это был перебор. Но Силене было плевать. Она садится рядом с Бьянкой, которая темнее тучи, и ласково кладет свою ладонь на ее, показывая, что она рядом. За ее спиной целый домик детей Афродиты, готовых драться за свою старосту. В своих она быстро развеяла всякие сомнения: среди них не было тех, кто рискнул бы назвать Бьянку врагом. Вдвоем на них смотрят еще более встревоженно, но Богард плевать. Бьянка поднимает взгляд полный благодарности и сжимает теплые пальцы в ответ. Проходит пара минут тишины, и к ним внезапно подсаживается Перси, решительно усмехаясь. — Задолбался один обедать. Не против? Бьянка улыбается другу и между ними тут же завязывается диалог. Силена смотрит за их общением с мягкой усмешкой, никак не вмешиваясь. За Перси приходят другие, все больше и больше голосов разрушают тишину. К концу дня никакой пропасти между ди Анджело и лагерем нет. Поздней ночью Бьянка зовет Силену в лес, на их полянку. Дочь Афродиты не может не отметить прекрасные черные волосы, отливающие червонным серебром в свете месяца. Ди Анджело смотрит на нее, отчаянно смущаясь. Бледные пальчики сжимают ткань оранжевой футболки, взгляд полукровка постоянно перемещает, не в силах остановиться на чем-нибудь. — Я… Я хотела сказать спасибо за все. — решительно вдруг выдохнула она. — Никто никогда обо мне не заботился так сильно, как ты. Я искренне благодарна и… Я не знаю уместно ли это, но… Силена стоит, зачарованная голосом. Так вот что чувствовали жертвы сирен, когда те звали их за собой в море. Это непреодолимое желание, потребность наслаждаться чужим голосом, гипнотизирующим, как самая томная музыка. Девушка понимала, что ей нужно что-то ответить, приободрить, сказать… Но Бьянка неожиданно подходит слишком близко и мягко, скромно прижимается губами к ее губам, даря вкус кислых яблок, сорванных у домика Деметры. У Селены сердце грозит остановиться, и гравитация лишает понимания, где она. За одну секунду ее будто перенесли в рай, земля стала мягким облаком, разум послушно замолчал, а руки сжали самое сладкое забвение, которое она могла найти в этой жизни. Силена отвечает ей отчаянно, жадно, испивает ее как родник прохладной воды, столь нужный для жизни. Бьянка продолжает мягко отвечать, не успевая за чужим отчаянием. Силене кажется, что у нее перебор счастья и любви. Тело смертного не может быть создано для таких искренних чувств. Таких всеобъемлющих и сильных. Но даже если в итоге за все происходившее ее будет ждать смерть, она ни за что не откажется от своего персонального кусочка рая.