История о форме огня

      Ужас охватывал всё мое тело, пробираясь маленькими паучками по ногам, спеша всё выше, задевая волоски на коже. Липкие тиски сдавили грудь, и я резко выдохнула. Закрыла глаза, а после вновь открыла, надеясь, что всё исчезнет. Но ничего не исчезало.       Позади все также бурлило густое молочное облако бурана, не выливаясь за края, словно в стеклянном куполе, лишь промозглый ветер и редкие колкие снежинки долетали до щек, злостно кусая. Впереди же простиралось бесконечное поле с редкими обожжёнными стволами сосен, что когда-то были такими же великими, как их братья и сестры позади нас. Под ногами лежал снег вперемешку с песком и еще каким-то мусором, в виде палок и камней. Здесь было не так холодно, как в лесу или в городе, но пустошь и немая тишина, что покрывали это место, всё равно навевали мороз по коже и легкую дрожь.       Я опустила взгляд вниз, рассматривая корягу, что торчала из земле, и на пробу толкнула ее носком сапога. Та, к моему удивлению, поддалась очень легко, и приложив еще немного усилий, я увидела рогатый череп какого-то животного. Я взвизгнула, отскочив назад. Почерневшая, покрытая грязью и чем-то, что было похоже на мох, кость глядела на меня зияющими глазницами. Она довольно открыла пасть, насмешливо сверкая дырками, где не хватало зубов. Рога были перекошены, один из них был сломан.       Внезапно жуткую картину заслонила чья-то спина, а после насмехающийся череп оказался откинут ногой куда-то в сторону. Он прокатился вперед еще немного и остановился, упершись рогами в рыхлую землю. Из-за того, что Дилюк пнул еще и землю, вверх поднялся едкий запах пепла и еще чего-то кислого. Я сглотнула, прикрывая нос и рот рукой, а Дилюк спешно вернул меня ко всем остальным. Переведя дух, мы все двинулись на юг.       Рагнвиндр не предложил ехать с ним, и я смиренно поплелась к Руше. Мне не хотелось признаваться себе, что общество Дилюка было мне приятно. Молчаливый и вечно отстраненный, но подмечающий каждую деталь, верным словом бьющий точно в цель, с ним было спокойно.       Никакой тропы и уж тем более торговой дороги не было, поэтому мы просто двигались за Рагнвиндром, что выбирал путь. Картина жженных стволов и мёртвой земли оставалась неизменной. Уставшие и изнуренные люди, лишь изредка переговаривались друг с другом, осматривая всё вокруг со скучающим выражением лица. Мы двигались рассредоточено, и казалось, что все уже давно потеряли бдительность. Эта мысль неприятным крючком зацепилась где-то внутри, и я сама стала чаще оборачиваться, ловя недоумение на чужих лицах. Но как я не старалась что-то увидеть нас окружали всё те же мёртвые деревья, которые преследовали нас черными тенями под оглушительную тишину.       Дилюк ехал впереди и переговаривался со Стэном. Старик давно ехал с ним вровень и пытался что-то доказать. Дилюк часто кивал, и несмотря на усталость его плечи оставались напряжёнными, а спина прямой. Стэн был повернут в пол оборота и я могла рассмотреть его нахмуренное уставшее лицо, очень часто до нас всех долетали обрывки ругательств. Я задумалась о том, часто ли люди Дилюка позволяют себе такие вольности со своим командиром или же сегодня особый день. Черта их личных и рабочих взаимоотношений давно была для меня размазана. Очевидно, что всех этих людей связывали не только сложные поручение и приключения в походах, но и крепкая дружба, уходящая корнями глубоко в землю. Как бы сильно был не прав один, другие всегда будут обращаться к нему с должным уважением, пусть и поучительным.       Вскоре Дилюк махнул рукой и Стэн вернулся в строй сильно раздраженным. Его одежда и руки были грязными, а на щеке красовалась неглубокая царапина. Усталость чувствовалась в каждом движении и вздохе пожилого мужчины. Это долгое путешествие вымотало даже такого бывалого война, что уж говорить о молодых.       Я обернулась назад.       Ян затуманенным взглядом смотрел вперед. Я не знала, заметил ли он меня или же нет. Пару дней назад он непременно кинул бы какую-нибудь колкость, застыдив меня до красных ушей, если бы только поймал мой заинтересованный взгляд. Сейчас он был тих и спокоен. Я осмелилась осмотреть его. Накидка была рваной, на скулах алел кровоподтек, один глаз почти заплыл, а губа разбита. Наконец он заметил мой интерес, подняв голову.       – Что? – он вскинул голову, в его глазах на мгновение вспыхнул огонёк злобы и надменности, но он тут же поморщился, приложив руку к боку.       Я отвернулась, ничего не ответив. Ян выглядел очень плохо. Стыд и презрение к самому себе горели на его щеках, а в глазах сквозило искреннее раскаяние. Но мне не было его жаль – он своими действиями заслужил это, в отличие от тех, кто вступился за него. Его пренебрежение к товарищам и их советам наконец дали именно те плоды, которые должны были. Ничего иного в такой почве не прорастет. Возможно, эта ночь и последующие дни его восстановления, изменят его поведение в лучшую сторону.       Сбоку меня ехал Беннет. Он выглядел ещё хуже. Его глаза были закрыты, казалось, он спал, но я знала, что это не так. Беннету было больно. Все мы, как смогли облегчили его боль перед тем, как отправиться – я сменила бинты, нанесла заживляющую мазь, которую мне дал Стэн. Мужчина в этот момент мазал лицо Яна. Ухмыльнувшись, старик отметил, что мои руки по ловкости и осторожности похожи на руки его жены, что работает при церкви целителем и травницей. Я улыбнулась. От его сравнения веяло трепетом, любовью и безмерной тоской. Стэн был добрым мужчиной, он был отцом и наставником всем, кто был рядом с нами. Я тоже уважала его и с уверенностью могу сказать, после Беннета за помощью я бы обратилась именно к нему, а после к Рагнвиндру. Закончив перевязки на лице Яна, он по-отечески стукнул его костяшкой пальца в лоб и снова принялся читать морали. Я усмехнулась, заканчивая перевязку Беннета.       Когда я закончила, Айвин окликнул Беннета и принялся рассказывать какую-то историю. В тот момент я уже подошла к Руше и краем уха услышала что-то про рыбалку, и закатила глаза. Серьёзно? После всего, что мы все пережили он решил поговорить об этом. Однако вдруг, к моему удивлению, история резко оборвалась громкими стонами Бенни и извинениями Айвина сквозь смех. Я не глядя бросилась к парню на выручку, я была уверена, что остальные просто решили поиздеваться над ним. Резким толкнув Айвина в сторону я подскочила к Бенни, который скрыл ладонями лицо и согнулся в теле. Я гневно обернулась, чувствуя как тяжелая коса больно ударила меня по лицу, но мне было всё равно. Я ощетинилась, словно горная кошка, телом защищая Беннета от дальнейших нападок. Все смолкли.       – Что вы делаете? Как вам не стыдно? – прокричала я. Айвин и все остальные опешили, а Ханг Лу напрягся, подходя ближе. В любых склоках он был простым наблюдателем.       – Спокойно, молодая госпожа, – Айвин вскинул руки, стараясь сгладить напряжение.       – Зачем вы это сделали? – я не была уверена, что конкретно они сделали, но гнев и усталость накопленные во мне, плескался через край. Я не могла остатся в стороне.       – Я не сделал ничего плохого.       – Правда? Тогда почему он так стонет? – я обернулась, чтобы убедится в том, что Бенни всё еще плохо, однако тот уже выпрямился, очевидно услышав наши крики. Все уже услышали. Я видела, как Рагнвиндр наблюдал издалека.       – Госпожа, всё в порядке, правда, – Бенни наконец собрался с силами и начал говорить. Я же обеспокоенно смотрела на него, не выпуская из поля зрения Айвина. – Он вправил мне нос, я просто не ожидал, поэтому так закричал.              Я в растерянности повернулась ко всем, ощущая стыд на своем лице. И почему я вообще решила, что Айвин причинил Беннету зло? А мужчина тем временем гадко улыбался, чувствуя свою правоту. Все молчали. В надежде я посмотрела туда, где стоял Рагнвиндр, но там уже было пусто. Ничего не сказав, я стремительным шагом ушла обратно к лошади, мечтая провалится сквозь землю.       – Надо же, молодая госпожа так рьяно защищает малыша Бенни, словно она его невеста, а не мастера Дилюка, – просвистел Айвин, обращаясь то ли сам к себе, то ли еще к кому-то, но я четко ощутила как эта фраза шлейфом потянулась за мной.       – Айвин! – раздался громкий голос Стэна, – что на вас всех нашло?! А ну-ка, разошлись!       Я была благодарна Стэну за это, но теперь эта мысль еще долго будет тревожить меня. Так ли сильно моя привязанность к Бенни выделялась на общем фоне? Думали ли так все остальные, и самое главное, думал ли так сам Дилюк? Обида резанула по сердцу, нанося новые раны за это долгое бесконечное путешествие. Так отчаянно сдерживаемые слезы пролились, и я старательно пыталась их вытереть. Никто не должен был видеть мою слабость. Однако я раз за разом прокручивала эти обидные слова, цепляясь за каждое по-отдельности. Я делала вид, что ищу что-то очень важное в седельной сумке Руше, а сама из-за влажной пелены на глазах не видела даже собственных пальцев, от чего не заметила, как ко мне подошел Дилюк.       – Айвин сказал то, чего не должен был. По приезду в Мондштадт он ответит за свой поступок, – его голос был спокойным несмотря на то, что он говорил. Я утерла слезы и шмыгнула носом.       – Если он сказал о таком, значит эти мысли посещали его не раз, как и, вероятно, других тоже, – просипела я, боясь поднять глаза. Я боялась увидеть там осуждение и отвращение. Я боялась, что и без того холодные глаза покроются коркой льда вечного недоверия.       – Я так не думаю, – после долгого молчания наконец он ответил. Я скосила на него взгляд, Дилюк стоял, опершись спиной о Руше, скрестив руки на груди. Хоть он и звучал уверено и ясно, как и всегда, я чувствовала его злость и раздражение. Все были на грани.       Я обняла себя руками, разворачиваясь, повторяя его позу. Руше недовольно фыркнула, отчего я непроизвольно улыбнулась и потрепала кобылу по шее.       – Я буду вечно благодарить Архонтов за то, что вы с Беннетом так сдружились, – прошептал он, и я повернулась к нему лицом. Дилюк смотрел вдаль, разговаривая словно сам с собой. – Когда мы увидели бессознательное тело того ублюдка и множество брызг крови, - он замолчал, окунаясь в такое еще свежее воспоминание с головой, - я так испугался, я боялся увидеть за кучей соломы ваши тела, – он глубоко вздохнул.              Дилюк повернул голову и в его глазах я увидела такую сильную боль и тоску, что моё сердце мучительно сжалось. Он не хотел выглядеть жалким и тем более чтобы его жалели. Дилюк в одиночку боролся с призраками прошлого, что безжалостно разрывали его на части, тянули каждый в свою сторону, заставляя снова и снова чувствовать вину за каждое неосторожное слово и действие.       – Когда Беннет рассказал, что произошло и как вы спаслись, – он прикрыл глаза разгоняя наваждение, – то, что тебе пришлось пережить... Я снова подвёл тебя.       Разумеется, не его вина была в том, что Яна схватили, в том, что Павел оказался гадким человеком и во всём что уже приключилось с нами. Но я не могла так просто забыть все те ужасные чувства, что мне довелось пережить: частый голод, постоянный страх и боль во всем теле от верховой езды. Мы вечно ото всех скрываемся и спим на земле. Каждый день был для меня наказанием за несовершенные грехи, мне было тяжело и непривычно. Рагнвиндр мог согласиться на корабль, который предлагал мой отец, но отказался, обрекая нас на эти страдания. Его люди, уставшие и измотанные, голодные и замёрзшие шли за ним, а он даже не знал, куда мы движемся и где сейчас находимся. Упрямство Дилюка сделало это всё с нами.       – Павел... он жив? – вдруг спросила я.       Совсем недавние воспоминания снова вскрыли свежую рану, бесцеремонно срывая тонкую корку. Моя голова вмиг стала тяжёлой, а на руках вновь ощущалась липкость тёплой крови, что тихо капала с ржавого лезвия лопаты, эхом отдаваясь в ушах.       – Жив, – лишь ответил Дилюк.       – Это... – так и не выбрав "хорошо" Или "плохо" Я замолчала. Павел был таким же человеком, как и мы. У него был дом и работа, пусть и такая своеобразная. Я глянула на Дилюка. Он ведь тоже в какой-то степени убийца. Существовало ли это хорошо и это плохо?

***

      Густой черный дым, внезапно появившийся из-за холма, насторожил всех, и каждый покрепче перехватил поводья. Ханг Лу вытащил из-за спины лук и наложил стрелу, если кто-то сейчас вдруг появится, он заметит его одним из первых. Я уже давно заметила, приказы Дилюка или Стэна не относятся к нему. Этот мужчина с узкими и продолговатыми глазами всегда знал свою роль и место во время битвы, и никто не оспаривал это. Ханг Лу мог отделится от отряда в любой момент, если ему что-то показалось или он что-то заметил. Он всегда обеспечивал надежное прикрытие товарищам.       И вот сейчас он тоже отделился от основной группы и направил коня на холм, в то время как мы обходили его сбоку. Не сговариваясь, мужчины обошли меня, вытолкнув нас с Беннетом назад. Юноша тоже насторожился, осматривая деревья по близости. В любой момент сбоку могла прилететь стрела. Я повторяла за ним. Однако, даже птица вряд ли усидела бы на этих деревьях. Черные стволы стояли почти голые, лишь редкие мелкие веточки торчали в разные стороны. Они были белыми на концах и при особенно сильном порыве ветра рассыпались, смешиваясь с песком.       – Всё чисто, – конь Ханг Лу резво спускался с песочного холма, поднимая пыль, – только, мастер Дилюк, – мужчина задумчиво повел головой, Дилюк обернулся, ожидая полного доклада. Ханг Лу притормозил возле мужчины, после наклонился и что-то зашептал ему на ухо. А потом они оба повернулись в мою сторону. Взгляд Ханг Лу не задержался, и вскоре мужчина отвернулся, в отличие от Дилюка. Он, повернув голову, старался отыскать в моих глазах ответы на какие-то свои вопросы. Что ему такого сказали? Рагнвиндр прикрыл глаза, сжав губы вместе, и отвернулся, трогая коня. Реттен послушно зашагал по песку, ведя всех за собой.              – Что случилось? – спросила я у Беннета.       – Не знаю, госпожа. Радует, что впереди никого нет.       Ханг Лу к этому времени вернулся в строй, и теперь они вместе с Айвином ехали впереди нас.       – Что там впереди? – спросил Айвин, наклонившись ближе к другу.       – Сейчас увидишь, – пробубнил в ответ Ханг Лу.       Мужчина выглядел удрученным и слишком замкнутыми даже для себя. Айвин тоже это заметил.       Айвин всегда замечал, что происходило с Ханг Лу.       Когда мы наконец обошли холм нашему взору предстало то, от чего Дилюк спешно закрыл глаза, а Стэн очень громко и грязно выругался. Не остались равнодушными и остальные.       – Святой Барбатос! – прошептал Бенни, резко повернувшись ко мне, - госпожа, вам не стоит этого видеть.       Я недоуменно смотрела то на него, то на спины мужчин впереди, что так любезно скрывали, что было впереди.       – Если пожелаете, я поеду по левую сторону, чтобы вы ненароком не увидели, - не унимался юноша и даже попытался схватит Руше под уздцы.       – Беннет! – осадил Дилюк.       Как и всегда: коротко и ясно.       Я опасливо озиралась по сторонам, по лицам людей, что ожидали моего решения. Страх уже ощутимо сковал грудь, тягуче поднимаясь к горлу. Однако любопытство было сильнее меня. Если я не увижу это сейчас, мысли бесконечным потоком просто унесут меня. Я тронула кобылу с места, обходя людей справа, инстинктивно направляясь к Дилюку и Стэну. Между их спинами мелькал ствол дерева и что-то еще. Рагнвиндр выглядел довольно обеспокоенным, пускай его голос и не выдавал страха.       Когда я обогнула Яна, я всё увидела. Дилюк и Стэн остановились возле большого ствола дерева, которое заметно отличалось от остальных. Оно так же было сожжено, но раздваивалось на две большие ветви, к которым были прибиты руки распятого человека. Я вскрикнула, прижав руки к лицу, но не отвернулась, запоминала.       Худой, с торчащими сквозь сухую промерзшую кожу ребрами, мужчина висел на одних руках. Его замученное лицо смотрело вниз, слегка склонив голову набок. Глазницы были пустыми, а длинные полосы замерзшей крови тянулись до самого слипшегося внутрь живота. Отвисшая челюсть была сломана. На его голове редкими клоками встречались волосы. На мгновенье я зажмурилась, выдыхая спертый воздух. Всё тело мужчины покрывало множество ссадин, алых пятен и жутких ожогов, колоссальных размеров. Измученное тело повесили сюда уже после смерти.              Нижнюю часть тела ничего не прикрывало, просто потому что скрывать было нечего. Меж ног мужчины была огромная запекшаяся рана и больше ничего. Пальцы ног были переломаны, некоторые откусаны. Небольшие укусы также встречались по всему телу. Всё это венчала небольшая табличка, прибитая немногим выше головы с кричащей кровавой надписью.

«И где ваши Боги?»

      – Достаточно, – отрезал Дилюк, прижимая меня к себе, – нужно поскорее уходить.       – Убереги разум мой, защити и избавь… – шептала я. Теплое тело Рагнвиндра словно растопило, растормошило меня от парализующего шока и ужаса происходящего. Я затряслась, проглатывая слезы и страх. Какие монстры могли сделать такое? Что за ужас прятали в себе эти мертвые пустынные земли? И где же были Боги, когда плоть этого человека рвали и жгли, а глаза с корнем вырывали из глазниц?       Опустив лицо вниз, я заметила небольшой клочок щетинистой шерсти, о чем сразу же сообщила. Дилюк мгновенно отодвинул меня от находки подальше, а Ханг Лу принялся рассматривать ближе.       – Хиличурлы, вне сомнений, – уверено сказал мужчина, даже не притрагиваясь.       – Здесь очень тяжелое магическое поле, – внезапно проговорил Ян.       – По всей пустоши, – ответил ему Ханг Лу, – я чувствовал перебои собственного Глаза Бога. – Мастер Дилюк, если на нас нападут, мы не сможем сражаться в полную силу, все истощены. Мы не спали уже сутки, нам просто жизненно необходимо добраться до Фонтейна.       Ханг Лу осмелился озвучить то, о чем молчал каждый из нас.       – Проклятая земля, – сплюнул Дилюк, а я почему-то почувствовала укол в свою сторону.       Утомление, копившееся днями, грозилось обрушится на нас страшной лавиной. Сейчас, когда осмелился один, другие молчать не станут, у каждого давно заготовлена речь. Но в глазах Яна я видела такую же вину в случившемся, как и чувствовала я в своем сердце. Наверное, он единственный, кто не собирался что-нибудь да высказать Рагнвиндру.       Я чувствовала усталость Дилюка по слишком глубоким вздохам между предложениями, его злость виднелась в нахмуренных бровях и резких движениях руками. Он довольно грубо тянул поводья Реттена и слишком внимательно вглядывался вдаль. На мужчину свалился тяжелый груз ответственности не просто за своих людей. Теперь на его плечах лежали наши жизни. Я пожелала ехать рядом с ним, и никто не высказался против.       Теперь я своими глазами видела это безвыходное положение, эту боль и желание сдаться, когда за очередным поворотом снова кислотные пески, покрытые снегом и пеплом и всё те же тлеющие стволы. Я ощущала эти прожигающие спину взгляды, полные надежды на своего лидера, и после лишь тяжелое разочарование. Я слышала частые фырчанья лошадей, таких же голодных и уставших. Не хотелось ни с кем общаться и тем более слушать кого-то сбоку. Даже говорливый Айвин молчал, экономя силы. Каждый был внимателен и сосредоточен – совсем рядом бродит тот, кто сотворил такое жестокое убийство, и в его сопровождении жуткие монстры, приспособленные жить в этих землях.       Мертвые земли редко встречались на картах. Лишь старые книги хранили эту страшную тайну Тейвата, когда нынешние картографы предпочитали похоронить эти степи глубоко в пыли библиотек. Все, кто знал о них, желали забыть, как страшный сон. Торговые пути никогда даже близко не приближались к Мертвым землям, никто не знал, жили ли здесь люди, и, если да, какой Архонт оберегал их? Почему никто не говорит об этих землях? Гидро Архонт и Царица спрятали это место, отгородившись, словно маленькие дети закрыли уши и спрятались под юбкой кухарки.       Когда в небе над нами запарила птица, каждый из нас решил, что бредит. Никто точно не знал, сколько мы шли, сколько холмов мы обошли вдоль и поперек и сколько сгоревших деревьев встретили. Зато каждый мог сказать, что еще два распятых человека повстречались нам по пути. Мужчина и женщина, они висели на разных ветках одного старого дерева. Когда я присмотрелась то увидела чудные глаза. Эти нелюди совершали ритуальные убийства прямо на Глазах Божьих. Деревянные таблички с призывом были подпалены по краям. В остальном всё так же, как и в прошлых раз. Измученные лица, изувеченные тела и оборванные жизни.       Каждый мог сказать, что мы прошли через небольшую деревеньку. То, что она нам встретилась было чудом, небольшим лучиком надежды. хоть небольшой перерыв и капля воды. Однако вместо домов сгоревшие развалины, разбитые окна и растерзанные окоченевшие трупы домашней скотины. Людей не обнаружилось. Я обрадовалась мысли, что возможно они спаслись. Дилюк сказал, что они могли послужить другим способом монстрам.       – Это Рассвет! – хрипло закричал Ян, вставая на стремена.       – Святой ветер.       – Ох, Боги.       Дилюк свистнул и выставил руку, но птица отказалась спускаться, продолжив кружится над нами.       – Что? – недоумение Дилюка поразило меня до глубины души. Сейчас он был таким открытым и уязвленным. Испуганным.       Птица еще некоторое время парила в небе, а после пронзительно крикнув, развернулась и медленно двинулась в сторону.       – Вперед! – скомандовал Рагнвиндр и в сердце каждого закралась надежда.