Искажение

      Сегодня я, Карина Стахова, разрушила чужую жизнь. И собственную тоже. А ещё лишилась человека, которого любила. Но в случившемся есть светлая сторона — очень скоро всё закончится, и я больше не причиню никому вреда. Хотя верю ли я в это?       Я совершила слишком много ошибок. Которая из них худшая? Возможно каждая. Если не было бы первой, не было бы и последней… Жаль, что я сама не понимаю, где начало моих непростительных ошибок.       Я смотрю в покосившееся небо и всё ещё пытаюсь успокоиться. Хотя уже поздно. Давно поздно.       Ко мне панически подбегает незнакомая фигура и закрывает собой холодное серое небо. А я захлопываю глаза. Увидеть лицо этого человека для меня сейчас страшнее, чем принять неминуемый исход того, что я натворила.       «Простите» — это хочется сказать больше всего. И это то, что я должна суметь произнести. Как бы сильно ни дрожали губы и ни тяжелел язык.

***

      Мы скоро встретимся вновь. Там, где будет абсолютная тьма...       

***

      Что полагается чувствовать, когда просыпаешься? Бодрость? Облегчение, что вернулся в мир наяву? Или разочарование, что твой сон оказался не им? Что-то другое?        Я не уверена, что почувствовала, когда открыла глаза и поняла, что ничего не узнаю вокруг.       Надо мной застыло мглистое море, пытающееся быть небом. Где-то с дальнего края к нему тянутся чёрные лохматые деревья, словно желающие вцепиться и запутать в своих искривлённых ветвях. Мой полусонный взгляд опускается ниже и находит зовущий подняться к этим древесным башням прекрасный холм, что поглотил все цвета зрелого лета. Он обещает за своими таинственными вершинами нечто незабываемое. То, что может оказаться чудесным или страшным. Но то, что неизбежно повлечёт к себе.       Нет. Что-то чётко подсказывало мне, что туда не стоит идти.       Я прикрыла глаза, желая в этот странный момент просто ничего не чувствовать, заснув всем существом. Точнее, наоборот… Очевидно, я всё ещё сплю, но тело и ум почему-то думают иначе. Нужно убедить их, что они неправы.       Сознание царапнуло что-то. Обрывок мысли, которая потеряла продолжение.       «Я должна»       Эта фраза не желала покидать меня и пыталась полностью вырвать из сонного состояния, а я вяло пробовала препятствовать этому.       Сейчас я снова «засну» и проснусь по-настоящему. Там, где будет тепло и уютно. Где я скроюсь от всего под слоем мягкого одеяла.       В поисках желаемого предмета я вслепую забродила руками вокруг себя. Меня обняла сырая трава.       Это неважно. Она ненастоящая. Всё это ненастоящее.       И я сейчас ненастоящая… Я даже не помню своего имени. Кажется, моя настоящая сущность потерялась где-то между сном и бодрствованием.       Рука без помощи зрения осторожно, как чужие, изучает формы моего тела. Женские. Худые. Слабые.       Раздосадованная собственными выводами, я вжалась в неприветливо холодную землю и заглушила все мысли.       Но в следующий момент мою тишину разорвал безумный крик. Он не был похож на животный. Он передавал неутолимую злобу и жажду чего-то неестественного и страшного, чем мог страдать только человек. Или некое его подобие…       Желудок словно рассекло ледяным лезвием изнутри, а в груди окаменело. Я сжалась в комок, всё меньше желая открывать глаза.       Здесь никого нет. Всё ненастоящее.       До меня донеслись обрывки яростного рёва, сложившиеся в цельное имя.       «Карина»       В разум вонзилось осознание, сотрясшее деланную безмятежность.       Это моё имя. Кто-то зовёт меня. И этот кто-то явно не желает мне добра.       Я должна спрятаться. Нужно куда-то убежать. Но для этого придётся открыть глаза…       Ни к чему. Я скоро усну (проснусь), и всё закончится.       Трава становится холоднее льда. Сейчас я чуть ли не присасываюсь к ней, будто надеюсь, что она раскроет объятья, пропустит к почве, и та укроет меня в своих тёплых недрах.       Голова внезапно дрожит от прикосновения холодной капли, прилетевшей с неба.       Если меня не проглотит земля, то скоро смоет дождь.       Через сознание прошёл посторонний леденящий голос:       «Да, засыпай. Скоро к тебе придут черви. Накорми их как следует».       Я инстинктивно вскочила, распахнув ничего не желающие видеть глаза, и затрясла головой, как обезумевшая.       Мне всё это мерещится, не иначе! Но если это продолжится и дальше, пока я буду пытаться уснуть, то…       Похоже, придётся вставать. Но что мне делать? Куда идти?       От неизбежного осознания того, что я очутилась в одиночестве, непонятно где, и осталась без каких-либо ориентиров, я начала захлёбываться в тревоге и суетливом беге мыслей.       «Перестань! Глупо так переживать, когда всё вокруг вот-вот исчезнет! Это всего лишь сон!» — это убеждение стало лучшим, что я смогла для себя сделать в этот момент.       Я поднимаюсь и узнаю, что на мне нет никакой обуви. Мои маленькие ноги обнажены и тонут в рыхлой, как старая умирающая плоть, земле. А надето на мне хлопковое бело-синее платье, похожее на сорочку.       Что-то заставляет меня обернуться. Величественно и пугающе возвышающийся лес захватывает весь горизонт. Он замер в безмолвии, как заснувшая до или после бури морская бездна. Темнота, наполнившая лес до самых краёв, оставляет слишком большой простор для фантазии.       Мне не стоит туда соваться. Даже если неуместное любопытство побуждает к тому. Я просто должна любыми средствами выбраться отсюда.       Все органы внутри словно сворачиваются в дрожащий узел, когда я вновь слышу яростный вопль, убивающий тишину. Он доносится из леса. До того робко заявлявший о себе дождь, тем временем, успевает набраться уверенности и разыграться в полную мощность, одарив меня целым душем.       — Она ищет тебя, — бесстрастный голос достигает ушей, заставляя меня от неожиданности и испуга подпрыгнуть.       Сзади стоит темноволосый мужчина. И разум, и чувства говорят, что он мне незнаком. Сложно определить его возраст. Одет он в болотного цвета одежду, напоминающую разновидность лесного камуфляжа. Ростом немногим выше среднего. Выражение лица непонятное. Кажется равнодушным. А глаза… не получается их разглядеть. Для этого мне следует подойти к мужчине значительно ближе. Однако я не хочу этого делать.       В основном его облик пока не выдаёт человека опасного. Скорее всего, он является лесником и случайно натолкнулся на меня. И всё равно не уходит чувство непреодолимого напряжения при взгляде на него.       Я пытаюсь заговорить и тут же ощущаю, как лишаются воли органы речи. Всё тело нагревается от волнения.       На меня продолжают обильно падать уже морозящие капли. Горящее тело не желает принимать ни одну из них.       Что со мной такое!? Почему я никак не могу связать слова? Почему мне как будто даже страшно… всего лишь говорить?       Мужчина по-прежнему не выражает никаких эмоций при взгляде на меня. Совершенно пустым голосом он продолжает:       — Она ищет тебя и не может найти. Поэтому так злится.       — О-о-о чём вы говорите? — кое-как с заиканием выдавливаю из себя слова.       — Она рыщет по лесу, чтобы поймать тебя… Тебе же виднее, что именно она хочет сделать с тобой.       Я стараюсь не поддаваться панике, которая в этот момент очень желает проснуться во мне. Вся эта ситуация сильнее и сильнее начинает походить на сумасшедший сон. Просто из ниоткуда появляется этот мужик и начинает нести какой-то бред.       — Я-я не понимаю… Ч-что в-вы имеете в виду? … Кто эта «она»?       Мужчина лениво вздохнул и ответил:       — Её зовут по-всякому. Кто-то Хозяйкой леса, другие — просто лесной ведьмой или белой дамой, ну а ты… единственная, кто может знать её настоящее имя.       Этот человек всё больше меня настораживает. Зачем он вообще сюда пришёл? Что ему нужно от меня?       — П-почему? Какое отношение она имеет ко мне?       — А ты не знаешь? Или … забыла? — с небрежным намёком на удивление спросил он.       — Я-я-я не уверена. Я только вспомнила собственное имя. И не понимаю, где я. Что это воо…бще за место? — потерянно протараторила я, чуть не дойдя до слёз.       — Лес Страха и Поляна Застоя.       — Г-где мы конкретно находимся? Эт-то в-вы привели меня сюда? Как-к, когда и зачем я здесь оказалась?! — уже почти крича, произнесла я. Но мужчина, стоящий передо мной, остаётся невозмутим. Дождь продолжает неустанно поливать это место со всеми видимыми и невидимыми обитателями, одежда моя давно промокла насквозь, превратилась из какого-то покрова в мокрый прилепившийся к коже груз. А вот мой новый знакомый вообще на ливень не реагирует, хотя одеяние его тоже не остаётся сухим.       Мне нужен хотя бы один чёткий ответ, который как-нибудь поможет прояснить мою озадачивающую ситуацию. Но этот непонятный псевдо-лесник похоже упрямо не желает говорить ничего подобного!       — Только ты знаешь это, — сказал он ничего не выражающим тоном.       — Но я н-ничего не знаю…— упавшим от безнадёжности голосом промолвила я. — Я-я…впервые в жизни вижу вас и всё это.       Мужчина лишь безразлично пожал плечами.       — Ну а мне-то тогда откуда знать?       Боги, ну должна же я хоть что-то узнать от этого типа!       — А кто-о вы такой? — задала я вопрос, сопротивляясь сильному давлению робости.       — Лесник. Присматриваю за этим лесом и тем, чтобы его обитатели не выходили за лесные пределы.       Ну хоть в чём-то я убедилась.       — И к-как давно вы этим занимаетесь? — понятия не имею, какой чёрт надоумил меня задать этот совсем не обязательный вопрос. Я с огромным трудом отдавала себе отчёт в том, что говорю. Процесс диалога стал безумно стрессовым для меня. И этот стресс как будто сжал в тиски мою осознанность, не давая ей нормально работать.       Неужели я настолько застенчивый человек?       — Кто знает. Довольно давно. — с вялым интересом сказал лесник.       — Э-этот лес… Кто именно в нём обитает? Помимо «Хозяйки».       — Много кто. Всех-то и не перечесть.       Размытость ответов лесника меня уже начинает порядком бесить!       В горле от напряжения вырос ком, когда я возвратилась к наиболее интересующему меня вопросу.       — А хозяйка леса…Она …не зверь?       — … Может и нет…       Я нервно вздрагиваю.       — Л-ладно. Лучше скажите пожалуйста, как мне выбраться из отсюда? Где ближайшая дорога в город?       — Отсюда только одна дорога, — спокойно, как механический диктор, сказал лесник. — И найти её можно, если пройти через весь лес.       — В-вы серьёзно? — моё негодование в какой-то момент почти перепрыгнуло робость, и потому эта полусаркастическая фраза вылетела из меня непроизвольно. Через секунду я чуть не вспыхнула от мучительного стыда и кое-как продолжила. — Разве нет никакой другой дороги? А как же поляна?       — Она никуда не ведёт. В ней ты лишь бесконечно будешь блуждать, бродить по кругу, но так никуда и не придёшь.       — А может я всё-таки смогу найти дорогу через неё? — неуверенно ответила я.       Я понимала, что мои соображения звучали никак не более доверительно, чем те, что ронял этот странный мужчина, который словно не определился до конца со своей ролью. И даже при том все мои инстинкты страха и тревоги гнали меня куда угодно, но не в лес.       — Так что, спасибо, но я пойду через поляну. И попробую справиться сама. — последнее было совсем необязательно произносить, поскольку лесник, очевидно, вовсе и не собирался предлагать помощь и сопровождать меня.              Чувствуя нарастающий страх и неловкость, я пошла назад и шагнула в туманную пелену.