Подарок для одиннадцатого предвестника

— Кэйя, — Тарталья посмотрел вниз, под стол, за которым сидел, — что ты там забыл? — Твой член, а что? — он с задорным предвкушением облизывает пересохшие губы и тянет руки к ширинке на штанах предвестника фатуи. — У меня срочные отчеты, я и так задержал их на неделю, поэтому если не напишу сейчас, то Царица мне голову с плеч снесет, и тогда плакали наши с тобой... — Тарталья вдруг согнулся над столом и его речь прервалась где-то на середине, с губ сорвался тяжелый короткий вздох. Кэйя вынул из-под ткани штанов член Аякса и размашисто, жадно провел языком от основания до самой головки. Чайльд даже привстал со своего места и уперся руками в стол с такой силой, что его деревянная кладь слегка прогнулась. — А я тебе и не мешаю, пиши свои клятые отчеты, — провокационно ухмыляется Кэйя, помогая себе рукой, он водит ладонью по члену Тартальи вверх-вниз, собирая горячую полупрозрачную смазку. — Или одиннадцатый предвестник и мастер оружия не сможет написать отчет, пока ему делают минет? Тарталья свел колени и осторожно сжал меж своих бёдер голову Альбериха. Тот закатил глаза от наслаждения, в предвкушении виляя под столом задницей из стороны в сторону. — Сильнее, — возбужденно и достаточно наигранно громко стонет Альберих, этим только лишь больше выдразнивая Аякса, провоцируя его на что-нибудь поинтереснее, чем просто легкая угроза удушения. — Заткнись, — сдавленно хрипит Чайльд, кусает губу и свободную от рукописи руку он опускает под стол, впивается стальной хваткой в густые синие волосы Альбериха, больно сжимает и рывком пододвигает голову капитана к собственному члену, заставляет сперва потереться о него обеими щеками. Вдоволь этим насладившись, Тарталья силой разжимает челюсть Кэйи и надавливает ему на затылок ладонью, беспощадно и грубо принуждая протолкнуть член до самой глотки. Альберих сомкнул дрожащие мокрые ресницы и вытянул вперед себя руки, крепко обвил ими талию предвестника. — Умница, когда молчишь с тобой куда приятнее иметь дело, — Аякс глухо смеется, оставляя левую руку грубо придавливать затылок Альбериха каждый раз, когда тот пытается отстраниться ради малейшего глотка воздуха, а в правую взял ручку, навел остриём на лист бумаги с отчетностью. Но даже так сосредоточиться не получается, мычание и дрожание Альбериха, давящегося членом предвестника под столом, его порядком напрягает. Да и горло Кэйи слишком узкое, к тому же сжимает член Тартальи сильнее от того, что Альберих начал задыхаться, его тело забилось, задрожало в мелкой конвульсии. Чайльд позволил Альбериху отстраниться, заглянул под стол и стал свидетелем прекраснейшей картины: Кэйя, дрожа, жадно хватает ртом воздух и продолжает косо улыбаться, одной лишь ухмылкой уверяя в том, что его это совсем не впечатлило. Тарталья хмыкнул в ответ - с каким же хитрым лисом он связал свою жизнь. И только Аякс собрался достать Альбериха из-под стола, как дверь в его кабинет отворилась, заставив предвестника резко одернуть руку от головы Альбериха и схватиться за ручку, лежавшую у листка с не начатым отчётом. В кабинет вошла хорошенькая секретарша. — Господин Аякс, с возвращением, — она поклонилась. Тарталья мысленно выругался, кашлянул в кулак, чтобы привести голос в порядок: — Благодарю. Что-то срочное? Чайльд хотел было перевести дыхание, как ощутил на своем члене чужую руку - Кэйя, сволочь, черт бы тебя побрал! Тарталья не видел ничего, что творилось под столом, но прекрасно ощущал, и чувства стрелами пронзали всё его тело от любого прикосновения Альбериха. Предвестник почувствовал, как язык кавалериста коснулся члена, скользнул вверх и игриво обвел головку. Аякс мысленно завыл от возбуждения. — Царица интересуется отчетами. Пускай, это и не её забота напрямую, а фатуийского военно-стратегического комитета, но, Аякс. Вы по-прежнему ее любимчик, с которого она не сводит своего пристального взгляда, потому Ваша отчётность идет прямиком в её руки... Дальше Тарталья не слушал, даже если бы очень хотел - не смог. В ушах зазвенело от эйфории, когда Альберих сдавил пальцами член Чайльда, с благоговением наслаждаясь тем видом, как смазки стало больше - тогда капитан, тяжело дыша, слизал каждую горячую её каплю, провел кончиком розового языка по губам (исключительно ради того, чтобы не упустить ни одной капли драгоценной полупрозрачной жидкости) и вновь взялся за свои предыдущие попытки пропихнуть его к себе в глотку как можно глубже, почти до упора. — Господин Аякс? — голос секретарши приводит предвестника в чувства, заставляя вздрогнуть и распахнуть глаза (когда он вообще успел сомкнуть ресницы!?). — Всё в порядке? Вы какой-то бледный, а щёки розовые. У Вас жар после поездки и резкой смены климата? — Не бери в голову, — он почти прорычал, тесно стиснув зубы. Голова закружилась, а в глазах помутнело и поплыло, сердце вот-вот выскочит из груди, а Аякс почти забыл, как дышать - Кэйя испытывает его терпение. Губы дрожат от напряжения, ему хочется застонать, но он не может. Со стороны пылающие щеки, прерывистое дыхание и дрожь - всё выглядит, словно он подхватил грипп. — Я уже занят отчётами и хотел бы.... — Может, мне вызвать к Вам Дотторе? У него точно что-нибудь найдется, — девушка начала подходить ближе, к столу, почти коснулась его края бедром. — НЕТ! — неожиданно даже для себя рявкнул напряженный Аякс. Он нутром почувствовал, как Кэйя в этот момент улыбнулся с членом во рту - Альберих до жути доволен сложившейся ситуацией. Девушка попятилась назад к двери, что-то неразборчиво мыча. Холодные, пустые голубые глаза Тартальи впились в нее убийственным взглядом. Они всегда были пугающе безжизненными, и стоило увидеть в них проблеск агрессии - кому угодно становилось не по себе от такого взора. Чайльд сам не свой, вцепился в деревянную кладь стола обеими руками, глубоко дышит, согнувшись, глядит куда-то мимо секретарши пустым взглядом. Альберих единственный, у кого не появлялось мурашек от таких глаз. Он один, кто от этого лишь постыдно сжимал ноги, в попытках спрятать дурацкий стояк. Кэйе нравится, когда Аякс груб, когда сжимает волосы, сдавливает шею или бедра до синяков, оставляет колючие укусы и беспощадно втрахивает грубыми толчками Кэйю в кровать почти до потери пульса - это кавалерист любит безумно, а безумнее всего этого лишь Тарталью. — Я занят, не отвлекайте меня ненужной информацией, о которой я и так знаю. И если Дотторе или кто-нибудь еще переступит порог моего кабинета - это закончится плохо для всех. Я понятно объясняю? — его нервы натянулись тугой струной, а Альберих в это время глубже толкается вперед, носом почти утыкаясь в ширинку штанов предвестника. — Извините, — девушка кланяется и пулей вылетает из кабинета. Стоило двери тихо захлопнуться, как Тарталья запустил руки под стол, с силой сжал волосы Альбериха, толкнулся вперед до самого упора несколько раз прежде, чем густо излиться ему в глотку горячим обжигающим семенем. Кэйя закатил глаза, повязка сползла набок, хвост растрепался и синие локоны тонкими нитями опустились ему на плечи. Он вцепился в бёдра предвестника, чтобы не упасть на пол. «Блять» — сквозь зубы выругался Аякс, тяжело дыша, он не сразу отпустил голову Кэйи. А когда отпустил, то сразу встал со стула, поправил штаны, дрожащими руками застегнул ширинку и силой откинул к чертям стул, стоявший напротив стола. Там, под столом сидит, а скорее стоит на коленях, упершись рукою в пол Альберих. Вторую руку держит у рта, собирает с уголков губ семя, жадно слизывает. Волосы взъерошены из-за грубой хватки Тартальи, он смотрит снизу вверх на любимого и ухмыляется. — Вылезай, — приказывает, берет за тонкое запястье и тянет Альбериха на себя. Тот послушно выныривает из-под стола, и падает к предвестнику в объятия, оглаживает широкую спину, с улыбкой шепчет на ухо: «Понравилось быть на волоске от неприятностей?» Аякс согласно смеется - понравилось. Сжимает крепко-крепко талию Кэйи, сминая под грубыми от тысяч битв пальцами белоснежную рубашку, торчащую из-под тугого корсета. Руки медленно скользят ниже, к заднице, где напористо сжимают ягодицы капитана кавалерии. Как приятно ощущать в собственных руках то, что принадлежит исключительно Аяксу: задница Кэйи, его тонкие запястья, каждый сантиметр смуглой кожи, розовые тонкие губы с привкусом фруктовой гигиенической помады, глаза, один из которых загадочно скрыт под повязкой для всех, окромя Тартальи, в принципе весь Альберих принадлежит ему. А Тарталья абсолютно полностью, весь и без остатка создан только для Кэйи. И их вполне устраивает подобный расклад, ни с кем ни за что они не поделятся друг с другом, оскалят острую пасть обговоренного между собой ранее собственничества, которое согласно друг в друге приняли как изюминку их отношений: «Только мой и ничей другой, дружно вместе перегрызем глотки всем, у кого хотя бы на мгновение промелькнет в голове мысль разлучить нас» — Ладно, рыжик, садись за свои гадкие отчеты, — Кэйя театрально вздыхает, отстраняется и убирает со своей задницы руки Тартальи. — Ну уж нет, — рычит ему на ухо. — Я уже до полусмерти напугал секретаршу, да и, мне кажется, она, бедная, еще кони двинет, если из комнаты, где находился только я, выйдет кто-то еще, поэтому ты остаешься здесь, — он кладет голову на плечо Кэйи, медленно прижимает капитана к столу, заставляя медленно выгибать спину назад. — Я могу остаться здесь и смирно посидеть на краю твоего стола как порядочный капитан, — Кэйя не особо-то и хочет сидеть без дела, вредничает просто, а сам уже раздвигает шире ноги, жмется пахом к Тарталье, вертит задницей из стороны в сторону. — А если останешься здесь, то я не удержусь от соблазна взять тебя именно на том столе, на котором сейчас окажется твоя задница, — Аякс шепчет, обдает горячим дыханием шею Альбериха, впивается поцелуем в тонкую смуглую кожу - эрогенная зона. На ней всегда куда более контрастно оставались багровые отметины - громогласные по одному своему виду знаки того, что Кэйя принадлежит одиннадцатому предвестнику. Ими усеяно все тело Альбериха, засосы - важная часть их секса, от приятных ощущений, до крышесносного чувства полной принадлежности друг другу - это заводит еще сильнее. Кэйя искусывает губы почти в кровь, держится за широкие плечи Тартальи, как за единственную опору. «Я хочу тебя» — посменно с дрожащими вздохами воспевает Кэйя тихим шепотом. Тарталья хмыкнул. Он взял Альбериха за задницу и приподнял, усадил на деревянную кладь стола. Кэйя сразу же послушно раздвинул ноги, одну руку завел за спину и уперся в столешницу ради опоры, а второй интригующе провел от своей груди вниз. «Царица действительно разозлится, если ты не напишешь отчеты до вечера?» — Кэйя с предвкушением наблюдает, как с плеч Тартальи упал тяжелый серый пиджак, а за ним последовала алая, словно горячая кровь, рубашка. «Да мне, если честно, теперь уже до лампочки. Подождет еще немного, никуда не денется» «Ах, Аякс, ты так груб с девушками! Из тебя ужасный дамский угодник. Они ненавидят ждать! Вот поэтому у тебя и нет невесты, о которой так старательно расспрашивает твоя многоуважаемая семья» «Зато у меня есть рыцарь, который напрашивается на то, чтобы ему заткнули чем-нибудь его поганый рот» «Ну, попробуй» — с косой ухмылкой Кэйя бросает вызов, словно кость голодной собаке. Тарталья никогда не откажется ни от одного броского заявления в свой адрес, вот такая его натура, и этим бессовестно пользуется хитрый Альберих. Тарталью дважды просить не надо. Он рывком раскладывает Альбериха посреди письменного стола, наслаждается видом. Глубокий вырез на рубашке капитана теперь манит пуще обычного, а тугой корсет никогда не дразнил его собою так сильно. Альберих смотрит на него затуманенным от возбуждения взглядом, а его губы расплылись в широкой улыбке. Губы все еще мокрые от недавнего минета. — Дверь на замок закрывать и не подумаю, — предвестник грубо расстегивает множественные ремешки, туго обогнутые вокруг бёдер Альбериха. — Твоя очередь сдерживаться. Кэйя откидывает голову назад, смыкает дрожащие ресницы и полностью отдает контроль над ситуацией предвестнику. Ощущает, как с его бёдер соскользнули кожаные узкие штаны и упали куда-то на пол. Аякс поддел указательным пальцем резинку боксёров Альбериха, игриво провел языком по мокрому пятнышку на них. — Ты намок, пока делал мне минет, ну и бесстыдник. — Зато твой, — благоговейным шепотом отвечает Кэйя, накрывая рукой лицо. Тарталья избавился и от боксёров, взялся за основание члена Альбериха и повёл вверх, собирая в ладонь горячую смазку. — Ты ведь скучал по мне во время моего отъезда? — Безумно, — Кэйя извивается под каждым прикосновением предвестника. — То же самое я бы хотел спросить у этого места, — Аякс опустил измазанные в смазке пальцы к заднице кавалериста, игриво провел указательным пальцем меж ягодиц, оставляя мокрый вязкий след, а затем ввел в горячее нутро Альбериха средний палец почти до предела, сразу упершись в простату. Кэйя выгнулся и прикусил губу, раздвинутые ноги мелко задрожали, а сам он забыл, как дышать. — Надеюсь, твоя задница еще не забыла мой член. Эй, неужели ты играл с собой, пока меня не было рядом? — Аякс с легкостью ввел второй палец внутрь Альбериха, согнул их, раздвинул в разные стороны. Кэйя стыдливо кивнул, вновь накрывая лицо обеими руками - держится, искусывает губы, стискивает уста, лишь бы не застонать, дверь не заперта. Вдруг звонким шлепком оборвалась тишина. Свободной рукой Тарталья беспощадно хлестнул ладонью по левой ягодице Альбериха, на ней остался пылающий розовый след. Боль, смешавшаяся с наслаждением - самый любимый коктейль Кэйи. Тарталья вставил третий палец, растягивая Альбериха. Медленные толчки сменились на быстрые, вены выступили на руке предвестника - так усердно он ею двигал навстречу заднице рыцаря. Тот заерзал на столешнице, завыл, в бреду застонал в ладонь: «Тарталья! А-ах! Нет! Не надо, постой, я сейчас...». Он не договорил, вместо этого простонал в кулак и густо кончил на собственный живот, всё его тело пронзило крупной дрожью, чем-то схожей с конвульсиями - казалось, еще немного и Альберих отключится. — Кончил от одних моих пальцев внутри, похвально, ты заслужил награду, — Аякс резко вынимает пальцы из задницы Кэйи и вытягивает вперед руку, запихивает в раскрытый рот рыцаря до предела три влажных пальца, проталкивает почти в глотку. Кэйя закашлялся, давясь собственной слюной. Тарталья взял Альбериха за бёдра вновь, сжал до синяков, перевернул рыцаря на живот лицом к двери. — Если будешь слишком громко стонать, то первое, что увидит вошедшая сюда секретарша - тебя на столе, поэтому советую тебе держать язык за зубами, — одну руку оставляет на талии, а второй ведет снизу вверх - от поясницы к лопаткам, кропотливо пересчитывая пальцами позвонки капитана и заставляя его изгибать спину. Кэйя хотел было шутливо огрызнуться, однако понял, что совсем не в том положении, поэтому послушно заткнулся, стиснув губы так плотно, что те стали походить на тонкую нить. Тарталья взялся за собранные в хвост синие волосы, намотал на кулак и потянул на себя - Кэйя выгнулся сильнее. — Молодец, хороший мальчик. А теперь посмотри на меня, — пальцами второй руки Аякс поддел подбородок Альбериха и заставил его взглянуть на предвестника через плечо. Вид на Кэйю - невероятен. Тяжело дышащий капитан глядит на него умоляющим взглядом глубоких синих глаз, хлопает влажными ресницами, искусанные в кровь от наслаждения губы дрожат. Шедевр на миллион моры. Хотя, даже столько бы Тарталья не отдал за то, чтобы кто-то взглянул на такого Альбериха. Кэйя лишь его. Ничей больше. И его задница тоже принадлежит Тарталье, растянута под размер предвестника. Они коротко целуются, когда Аякс игриво водит головкой члена меж ягодиц, скользит вверх-вниз, измазывая смазкой. Ноги Альбериха подкосились, он умоляюще проскулил что-то неразборчивое и инстинктивно двинул бёдрами навстречу члену Аякса. Эта пытка невыносима для Кэйи - остаться без члена Тартальи, с холодной пустотой внутри. Альберих мычит, дрожит и изводится. Предвестник и впрямь решил поиздеваться, введя внутрь одну лишь только головку члена, он тут же ее вынул - ему нравится наблюдать за тем, как царапает короткими ногтями деревянную кладь Альберих, как изгибает спину, пытается самостоятельно насадиться задницей на член Чайльда. — Ну, что за слезливая физиономия? — он сдавил смуглые горячие щеки Кэйи. — Тебе приятная пытка, а мне услада для глаз, Альберих, — Тарталья наклоняется и скалит клыки, колюче впивается укусом в оголённое плечо Кэйи. Кавалерист смыкает густые ресницы - чем меньше видишь, тем приятнее. Рука Чайльда заползла под рубашку Альбериха через глубокий дразнящий вырез, стиснула набухший розовый сосок меж пальцев. И стоило подумать Кэйе, что он определенно сможет справиться с миссией не быть шумным, как член Тартальи вошел в него до предела. Рыцарь ахнул от неожиданности, и так громко, что стыдливо закрыл ладонями уста. Он бы уткнулся лицом в столешницу со стыда, но Тарталья по-прежнему и не думал отпускать волосы Кэйи. Те, намотанными на кулак, становились удобной уздой для управления шеей и головой Альбериха - так что Чайльд лишь туже потянул Кэйю на себя, войдя в него до предела. Кавалеристу осталось лишь вцепиться в стол и слегка смять под собой важные бумаги - плевать на них сейчас. Кэйя хотел бы попросить быть хотя бы чуточку нежнее, иначе Альберих определенно даст о себе знать громкими стонами, жестокость - пик его возбуждения, однако Тарталья, заслышав такое, лишь ужесточит собственные меры. Нечего было сосать ему под столом, да? Но рыцарь не жалеет, закатывает глаза и глухо ударяется об стол ладонями, когда Аякс резко отпустил его излюбленные волосы, которыми он так дорожил. — Отчеты-то не испачкай, — Тарталья ухмыляется откуда-то сверху, крепче берется уже обеими руками за бёдра Альбериха, начиная двигаться в горячем нутре Кэйи. Альберих не слышит ни просьб, ни последующих угроз за то, если испачкает. Мысли покинули голову, а в ушах долгий гудящий звон наслаждения - перевозбудился, даже слишком. Кэйя дышит прерывисто, берется за край стола в качестве опоры и скрипит зубами, когда его член сдавливается меж столешницей и весом его собственного тела. Секс с Тартальей - лучшее, что случалось с Кэйей. Фатуи сумасшедший, ненормальный, безбашенный. А Альберих - точно такой же. Они готовы беспощадно трахаться с полной уверенностью, что их застукают - и большим на это наплевательством. Секс там, где захочется - их девиз. — Тарталья, я сейчас... — протяжно изнывает Кэйя. — Не смей кончать до тех пор, пока не будет позволено, — Аякс намеренно остановился, резко и внезапно замер, оттягивая момент оргазма Альбериха. Тот страдальчески заскулил в столешницу, ощущая, как пик приближенности его оргазма отдаляется так же быстро, как и накатил. Кэйя размыкает уста в безмолвном стоне и ручеек слюны капает на стол. Альберих наслаждается каждым новым толчком, шлепком. Он намеренно весь сжимается, чтобы и Тарталье подавно не было - ухмыляется тому, как Аякс над ним тихо выругался, толкнулся глубже в отместку и теперь уже проругался Кэйя - с уст сорвалось какое-то слово и оборвалось стоном - головка члена предвестника уперлась в простату рыцаря. Их отношения - вечное соперничество. На первый взгляд может показаться, что они друг друга даже чуточку не любят, однако на самом деле - души друг в друге не чают, лишь только подначивают друг друга кто кого сильнее, испытывают дух один другого ради веселья. Внутри Альбериха узко и мокро, Тарталья запрокинул голову и судорожно выдохнул - приказал Кэйе не кончать, а сам из-за долгого перерыва в сексе по отъезду вот-вот сорвется и кончит внутрь. Единственное, что пришло ему в голову - изменить позу. Он, не вынимая из кавалериста члена, продвинул его дальше по столу, развернул вновь на спину так, чтобы смотреть любимому в единственный глаз и наслаждаться каждой стрункой эмоций, что натягиваются дрожащими губами и веками, широко развитой мимикой лица Альбериха. — Смотри только мне в глаза, — Тарталья наклоняется к Кэйе, глубоко его целует. — А что мне будет, если вдруг отведу взгляд? — Альберих не упустит шанса узнать любой исход, он косо ухмыляется, глядит снизу вверх на предвестника. — Не советую проверять, — парень не сбавляет темп, раздвигает шире ноги Кэйи и берет его под колено. — Интригуешь. — До смерти затрахаю, — звучит как угроза, низким и холодным голосом, но Кэйя на это лишь заливисто смеется. Альберих уперся локтями в столешницу, раскрыл уста, чтобы шутливо съязвить о том, что это «вообще-то достойная смерть», однако Тарталья сделал неожиданно резкий и до ужаса глубокий толчок, такой, что изо рта Кэйи вместо саркастичного ответа вырвался судорожный выдох. Крио и гидро стихия, но оба играют с огнём - жарким пылом друг друга. Тарталья ведет рукою в тонкой кожаной перчатке по животу Альбериха, расстегивая пуговицы одну за другой - корсет не трогает, уж больно нравится, как тот ужимает его талию. Кэйя послушно старается смотреть в глаза, в голубые любимые глаза, безумные пустые зрачки, питающие любовь и усладу лишь от одного человека на свете - Альбериха. Но с каждым толчком концентрироваться не то что на глазах, на лице Аякса становится все тяжелее; глаза застилает пелена подступающей разрядки, эйфория заставляет его часто-часто дышать, попеременно искусывая свои запястья, дабы не завыть на весь кабинет от нахлынувшего наслаждения. Все, что привело его в чувства - легкое похлопывание ладонью по щеке Кэйи - он очнулся, удивленно заморгал. Толчки Аякса сбились с равномерного темпа, стали прерывистыми. Чайльд наклонился к кавалеристу, сомкнул свои уста на чужих - они сплели языки в горячем поцелуе, затем сплели в замок и пальцы. Свободной рукой Тарталья обернул распатланный синий хвост вокруг шеи Кэйи - ниже кадыка - потянул на себя, и его же собственная прическа заставила Альбериха подавиться остатками воздуха и беспомощно захрипеть. От всего этого обязательно останется синяк, которым Кэйя бесспорно будет гордиться. «Смотри в глаза» Он смотрит. Безмолвно раскрывает уста, в тщетных попытках вдохнуть. «Не отводи взгляд» Кэйя старается изо всех сил, борется с предательским головокружением, а волосы все туже сжимаются на шее. Альберих весь задрожал, сердце заколотилось в груди словно в последний раз. Его нутро сжалось вокруг члена предвестника. «Умница» — голос Аякса дрогнул. Именно в этот момент толчки совсем сбились с какого-либо ритма. Грубый толчок, еще один навстречу заднице Кэйе и он резко выпустил волосы любимого из рук, схватил его за плечи и потянул на себя, прижав к груди напряженное тело. Рыцарь сразу же жадно вдохнул полные легкие воздуха, а вместе с кислородом нахлынула и эйфория, его гипервентиляция участилась от того, как часто Альберих задышал - у него потемнело в глазах. В надежных руках Аякса он весь обмяк, кончил на собственный живот вместе с все новыми и новыми волнами оргазма, убивающими в его голове любую лишнюю мысль о чем-то, кроме Тартальи. Чайльд излился внутрь Кэйи следом, густо заполнил задницу кавалериста обжигающим семенем. — Люблю тебя, — шепчет почти бессвязно Альберих, тянется за поцелуем. Они испачкали отчеты. Кэйя ласково убирает с бледного лица непослушные рыжие прядки, прилипшие к вискам и лбу. Тарталья целует Альбериха в горячие губы, затем в щеки. — Необязательно говорить это только когда я в тебя кончаю, — предвестник смеется, оглаживает плечи любимого. Растрепанные, в помятой одежде, они довольно целуются, жмутся друг к другу, сминают под своими телами и без того натерпевшиеся листы для отчётов. И даже когда приходят в себя, руки до бумаг так и не доходят... — Меня отвлекает твоя задница, — бурчит Тарталья, доставая из ящика стопку чистых бумаг. — А ты не смотри, — дразнится Кэйя, натягивая на нее кожаные обтягивающие штаны, показательно ею вертя почти перед носом Тартальи. — Испытываешь меня, Альберих, — кажется, Царица сегодня не дождется отчётов. — Может быть, — хмыкнул. Аякс взял Кэйю за запястье, потянул на себя и усадил на бёдра. — Во сколько уходит секретарша? — В пять. Они разом смотрят на часы. Без пятнадцати шесть. Альберих расплывается в довольной ухмылке. — В этот раз сдерживаться не буду.