Не в этот раз / Not This Time

«Вчера я был умным, поэтому хотел изменить мир. Сегодня я мудр, поэтому меняю себя».

Он горит. Кусочки льда и языки пламени царапают его кожу, замораживая и поглощая. Вокруг нет ничего, кроме хора голосов, который он слышит сейчас; ничего, кроме криков тысячи поколений, так и не упокоенных. Он бесконечен. Он – ничто и всё одновременно, а после, внезапно, он просто есть. Все – пронизывающие ветры, огонь, бесконечный свет – просто прекращается. И он дышит. Медленно к нему возвращаются чувства. Приглушенные голоса и вспышки шума колеблются и затухают, словно под водой, но он их слышит. Все формы перед ним неопределенны и размыты, но он их видит. Он почти ничего не чувствует, кроме давления, но он чувствует его. И тогда его чувства начинают обостряться. Вспышки шума превращаются во взрывы, а голоса – в крики. На мгновение ему становится страшно, что он потерпел неудачу, что он просто переместился из безопасных стен Хогвартса в Лондонский хаос военного времени. Затем фигуры становятся четче, и он видит это – его любимый Хогвартс в огне. Это то будущее, о котором ему рассказывала Гермиона. Это время той девушки в тумане. Оттолкнувшись от твердой земли, он оглядывается вокруг. Он находится за стенами Хогвартса, на траве, и видит вдалеке хижину смотрителя и Запретный лес. Большая часть шума, похоже, доносится предположительно со стороны внутреннего двора, хотя сейчас он становится все тише. Он может только различить шествие темных фигур, быстро передвигающихся из Запретного леса по мосту, ведущему во Двор. Одна выделяется среди остальных, и даже с такого расстояния Том видит, что кожа у обладателя этой фигуры неестественно бледная и серая, словно у трупа. Его пульс учащается. Возможно, ему осталось недолго. Он чувствует резкий толчок в грудь, когда поворачивается. Определенно недолго. Том Риддл проносится мимо каменных изваяний и заходит в школу. Там царит хаос. Вокруг него лихорадочно летают заклинания – зеленые, красные, желтые. Они бросаются бессистемно, без особой осторожности, и цель их – уничтожить как можно больше противников и как можно быстрее. В войне нет никакой элегантности, он это знает. Никто не обращает на него внимания, пока он проходит сквозь толпу (все слишком заняты своей собственной битвой), но когда бой стихает, а люди начинают двигаться, словно ведомые в сторону двора, будто их тянут за невидимые нити, он быстро накладывает заклинание невидимости и скрывает себя. Том как все еще школьный староста внимательно наблюдает за ними. Во-первых, его форма явно устарела (а у него даже не вся ее часть – не хватает носков и ботинок, так как ритуал требовал заземления через прямое прикосновение, и он не смог пронести с собой запасную пару). Все они выглядят измученными войной – раненые, в синяках, избитые и окровавленные. Их лица исхудалые и затравленные, лишенные почти всякой надежды. Такие лица он видит повсюду в маггловском Лондоне. Это лица, которые создал он. Он смотрит на тела у своих ног, на избитые и сломанные трупы студентов Хогвартса – студентов Хогвартса – детей, в лучшем случае молодых взрослых – и пытается подавить нарастающее чувство ужаса, вызывающее тошноту в горле. Я сделал это. Я сделал это. На мгновение это его и останавливает. Затем он сглатывает и возвращается к выбранному плану. Том быстро находит подходящего по комплекции парня. Он проверяет пульс и находит его – слабый, но все же он есть. Том колеблется. Он произносит быстрое диагностическое заклинание (собственной разработки, которым он особенно гордится) и проверяет жизненные показатели. Тот без сознания и тяжело ранен, но еще будет жить. Он примерно такого же роста и возраста, как и Том. Он с минуту изучает подростка, анализируя его острые скулы, смягченные улыбкой, аккуратную прическу и тщательную укладку. Том задается вопросом, мог бы он сам выглядеть примерно так же при более подходящих обстоятельствах. Просто выдающийся парень из Слизерина. Выдающийся, великий, а главное – хороший. И тогда Том начинает колдовать. Он быстро преображает свою одежду, чтобы она соответствовала форме подростка, а волосы укладывает в такую же аккуратную прическу. Он сжигает и деформирует ткань своей новой униформы и после недолгих колебаний берет плащ, галстук и ботинки. Они хорошо сидят и не жмут, не болтаются слишком свободно на его худой фигуре. Цвета странные, но синий ему идет, а сейчас это не имеет значения... Он накидывает на парня плащ другого студента (того, который точно пропал) и бежит за всеми учениками, с надеждой – что бы ни происходило во внутреннем дворе, он не мог опоздать, чтобы остановить свое будущее «я» и спасти ее – Гермиону.