Чертополох

— Ты так переживаешь за него, — умилённо сказал Риота, заваривая листовой чай. Недовольная Азэми перебирала холсты с картинами, то и дело гремя подрамниками и пыхтя с досады. Пусть он и говорил об Айзаве лёгко и беззаботно, изнутри его грызла обида ревности и страх. Страх смерти и потери Азэми, излишне волновавшейся о каком-то чужом мужике. — В конце концов, он герой, травмы для него привычное дело. Он взялся за гитару, чтобы успокоить себя и попробовать отвлечь девушку. Риота на пробу тронул струны, однако Азэми, ожидаемо, не отреагировала на мягкое звучание. Не стала танцевать. Не подпевала. Парень вздохнул, забирая из рук своей невесты маленький этюд с видом на море — переехав в Мустафу из Токио, она плотно занялась отображением новой для себя стихии. Красиво. Лазурь летней воды сверкала, отражая ясное небо. Риота слышал шум прибоя, глядя на волнующую пену, и отвлёкся от созерцания уже знакомого с детства вида лишь почувствовав, что что-то упало ему на ногу. Из-под рамы выпал посеревший от времени листок. — Ноты? — поразился юноша с изумлением проигрывая в голове мелодию. — Неужели сама.? Азэми неприязненно сморщилась, вытаскивая из закромов большую картину с портретом молодой жрицы храма в рабочей одежде. Красно-золотой нарядный фон терялся за тишиной её благости, и даже грязная серая от пыли одежда и спутанные волосы не убавляли её красоты. Риота перевёл взгляд на свою девушку - чем-то они с этой современной служительницей храма были похожи. — Я сыграю.? — Как хочешь. Когда у Азэми не было настроения, весь дом словно был на иголках. И тем напряженнее были такие моменты, что Азэми была благодушна почти всегда. Мало что могло вывести её из равновесия. Айзава. Этот Айзава… Риота встречался с ним пару раз, когда Азэми замечала его угрюмую физиономию в тени дерева и непременно спешила поприветствовать. Риота тревожился, с подозрением смотрел на молчаливого героя и поскорее уводил девушку, чувствуя на себе такой же напряженный взгляд. Это от злобы у Сотриголовы капилляры полопались в глазах? А руки самого Риоты не попадают по клавишам из-за жгучей ревности? Риота скрылся в комнате с синтезатором и воткнул наушники в проём. Мелодия моря, прекрасная и чистая, завораживающая своей простотой. Звеняще и глубоко одновременно — Риота в очередной раз подосадовал, что Азэми неохотно занимается музыкой, попросту игнорируя свой потенциал. Хоть бы и детские песенки. Хоть бы и небольшие мелодии для школьных спектаклей, но Азэми воротила нос, изредка поддаваясь понятным лишь ей моментам и создавая такую красоту, безэмоциональную мощь и созерцание, что его уносило в далёкое синее море и обволакивало жаром летнего океана, спокойного и живого. Её музыка была живой. И такой редкой. Однако Риота не настаивал на своем мнении, по большей части из-за явного конфликта Азэми с её отцом, до сих пор ругающего дочь за выбор профессии. Девушка сердилась, фыркала, но старалась игнорировать выпады отца: после того, как дочь выбрала себе в спутники потомственного музыканта, отец почти успокоился. Тенденция укрепления и развития причуд путём заключения брака уже устоялась и не казалась чем-то вопиющим. И хотя Риота не продвигал эту идею, в голове сидела мысль, что так правильно. Его сердце не зря выбрало девушку с музыкальной причудой. С высокой свободной, как мелодия, душой. На всякий случай переписав ноты в свой собственный фонд, Риота крепко задумался над поведением притихшей в гостинной девушки. Волновалась. И пусть сейчас она не лила слёзы, глуша всхлипы подушкой, её состояние оставляло желать лучшего. Ещё и Кита-сан, дядя Азэми, был непривычно хмур и звонил только озадаченному Риоте, чтобы справиться о том, как у молодых дела. Едва ли Риота что-то понимал. — Азэми-сама, — игриво прошептал парень, обнимая девушку за талию и прижимаясь к узкой спине. Азэми напряглась, пихая его локтём, как будто хотела вырваться, но сразу замерла, вопросительно оборачиваясь и фыркая от поцелуя в шею. — Может, сходим на спортивный фестиваль на мой день рождения? Челюсть девушки тяжело опустилась, и на этот раз Азэми все-таки вырвалась из его объятий. Риота не любил спорт от слова совсем, никогда не интересовался этой темой, и в дни, когда вся страна бесновалась на спортивных соревнованиях, они спокойно посещали полупустые театры и консерватории. Либо ползали по горам, что особенно нравилось его девушке… — Ты головой ударился? — она на всякий случай проверила температуру Риоты. — Айзава уже стукнулся, ты когда успел? — Айзава, всё время этот Айзава, — мягко прошептал Риота, вновь прижимаясь к девушке и массируя её напряженную поясницу. Он был терпеливым, и не стал бы рычать на свою нежную невесту из-за своих эмоций. Он добр, лишь мягко укажет на то, что ему не по нраву. Снова. И снова. Словно чувствуя рокочущее в груди недовольство, Азэми уперлась руками ему в грудь и серьёзно взглянула светло-карими глазами в его, тёмные, всегда тёмные, но сейчас грозные глаза. — Я просто предлагаю развеяться и заодно проверить твоего героя, — чмокнул он её в кончик носа. — Чтобы ты успокоилась. — Всё равно мест уже нет, — равнодушно сказала она, пытаясь вывернуться, но попадая в капкан: Риота скрутил её, опрокидывая на пол и нависая сверху. — А я найду, — горячо прошептал парень ей в шею, вызывая долгожданные мурашки. Риота не видел, как недовольно наморщилась девушка, которой сейчас было совсем не до нежностей. Вдруг Риота тоже лёг на пол, расслабляясь и печально заглядывая ей в глаза. Парень уложил голову ей на грудь, неловко улыбаясь и приобнимая за талию худосочной рукой. — Мне грустно видеть тебя такой. Давай встретимся с этим Айзавой, убедимся, что с ним всё в порядке, и пойдем гулять. Откажись. Азэми уронила голову на пол, закрывая глаза и тихо вздыхая: «Мне не кажется это хорошей идеей».

***

— Эктоплазм, спасибо огромное! — в очередной раз поблагодарила Азэми, сжимая руку героя. Тот лишь посмеялся, приобнимая сестру своей возлюбленной за плечи. — Не императорская ложа, но так я смогу чаще к вам наведываться, — кивнул он. Это были не посадочные места, а что-то вроде неудачно поставленного прохода, которым никто не пользовался. — Рад, что вы решили посетить это мероприятие. Риота-кун, мои искренние поздравления. С днем рождения. — Спасибо, — неловко улыбнулся парень. Он так и не смог найти в себе силы отдаться этому спортивному безумству, поэтому уговорил своего брата пойти с ними. Хоть будет о чем поговорить. Азэми как геройская племянница, наверняка будет увлечена соревнованиями. Озэму, его младший брат, скучающе оглядел обстановку и заранее вставил в уши наушники. Они оба уже явно жалели из-за зря потраченного времени. Когда на большом экране появился ведущий, братья поморщились от его крикливости. А затем показали Сотриголову от вида которого даже вечно скучающий Озэму поперхнулся, сочувствующе выдыхая. «Мумия», — шутил напарник теневого героя. Едва ли это было шуткой. — Охренеть, — воскликнул Озэму, и в этот раз даже не получил наставляющий подзатыльник брата. — Это твой клиент, да? Аземи несколько раз кивнула, поворачивая голову к бегущим школьникам. Все подозрения отпали. Вся ревность испарилась, и розы в груди мгновенно свернулись. Айзава выглядел ужасно. Риота мог лишь догадываться, в каком состоянии он был, когда Азэми, его милая Азэми, вернулась от него и проревела всю ночь без передышки. На нём живого места не было, сплошные бинты и замершая в болезненности фигура. — Господи, — прошептал Риота, хотя за гулом толпы его было не слышно. Азэми даже не смотрела на экран, внимательно и серьёзно наблюдая за школьниками. Бедная впечатлительная девочка. — Этот «ному» ваще без башни… Слушай, у Сотриголовы все зубы на месте? — вдруг спросил её Озэму, дёргая синий рукав спортивного платья. Азэми озадаченно вытянула лицо и вдруг усмехнулась, поддаваясь каким-то своим мыслям и тихо посмеиваясь. — Не знаю, — наконец крикнула она, со смехом глядя на героя-мумию. — Это дополнило бы его образ бродяги. — Зачем они вообще поставили этого калеку? Позорище, — громко прошептал Озэму. К счастью, развеселившаяся Азэми его не слышала. И всё же завороженность Риоты силой духа Сотриголовы прошла уже к середине первого испытания бега с препятствиями. Он был ворчлив. Он был груб и не стеснялся выражений даже с включенным микрофоном. Нет уважения. Нет тактичности. Нет воспитания. Это действительно тот герой, о котором Азэми всегда отзывалась с таким восторгом и восхищением? Она была милой девушкой, нежной, и если её тонкая натура подвергалась пытке общения с этим заросшим, варварским, суровым нечто… Риота терялся в сомнениях, но хотя бы точно мог сказать, что такая возвышенная натура не могла полюбить волосатое бревно, отпихивающее всех своими иглами. И вообще. У него был ужасный замогильный голос. В отличии от музыкального Риоты.

***

Суровый. Никого не жалеет. Ждет полной отдачи. Азэми с энтузиазмом слушала Шоту и его напарника, с восторгом наблюдая за детьми. Подумать только, что эти ребята — всего лишь школьники-первогодки! С той же непреклонностью учитель основ безопасности в универе гонял их, требуя от студентов, ценных умов страны, готовности защищать себя и своё окружение. Словно погрузившись в недавнее студенчество, Азэми вновь ощутила трепет перед экзаменом и намерение сдать нормативы. Айзава был крут, и в груди расцветала пылающая гордость за этого человека. Азэми искренне хохотала с его ворчания, с его выпадов в сторону Сущего Мика, и радовалась, так ярко радовалась, тому, что он действительно в порядке. — Не ори! — раздался недовольный голос Айзавы над стадионом, когда голосящий герой вошел в кураж и не контролировал громкость своего голоса, усиляющегося ещё и от микрофона. Азэми улыбалась до боли в скулах, и не успела сокрыть чистое ликование жизни, когда на плечо легла тяжёлая рука. Риота активно переговаривался со своим братом, не глядя в её сторону. Эктоплазм загородил Озэму обзор и укрыл её от чужого взгляда широким плащом. — Хочешь встретиться с Сотриголовой?

***

Азэми шла по закрытому для посетителей стадиона коридору, почти на автомате беседуя с Эктоплазмом и укладывая в голове немногочисленные правила. В будке комментаторов не говорить и не появляться. Не отвлекать, пока комментатор сам не выйдет. Девушка кивала, надеясь, что её не бросят на произвол судьбы в этом огромном здании, иначе она точно заблудится и сгинет где-нибудь в подполье. Удивительно, но искренний восторг быстро сошёл на нет, когда она рванула за сенсеем к Шоте. Может, он и оставался привычно ворчливым и угрюмым, но это совсем не значило, что её появлению будут рады. Пусть он и звал её в качестве гостя на фестиваль, настроение ударившихся головой могло меняться. Боже. Азэми тихо застонала. На самом деле она просто боялась помешать. Боялась, что её прогонят. Травмы Шоты тут были совсем не при чем, она просто влюблённая дура. Дура! Живот скрутило в тугой узел от ожидания и страха. Красноречивое недовольство дяди после нападения Ному на Сотриголову не ввело её в вину, но оставило неприятный осадок. Изменница? Да. С того самого момента, как согласилась стать девушкой Риоты. Не желая об этом думать, Азэми прогнала зудящую мысль. Всё равно она не оставила себе иных выборов, кроме как жить любящей девушкой, чтобы Риота не помер. Так почему нельзя оставить для себя хоть капельку радости от общения с дорогим человеком? — Сейчас начнётся передышка в пятнадцать минут. Участники разобьются на пары, а после Сотриголове придётся вернуться в будку. «Или придётся терпеть меня, пока не кончится перерыв», — весело подумалось Азэми. Впрочем, она забыла, что Айзава никогда не делал того, что ему не нравилось. Может и хорошо, что передышка всего пятнадцать минут. Перед часовым перерывом после следующего состязания, стоило бы разведать обстановку. — Волнуешься? — удивился Эктоплазм. — Сквозь гомон Мика слышно, как у тебя зубы стучат. — И вообще, ему нужно много отдыхать, наверное, он будет спать… — машинально ответила Азэми, услышав вопрошающий голос, и только после сказанного включая голову. — А? Что вы сказали? Эктоплазм коротко рассмеялся. — Убежала, даже не досмотрев, кто станет первым. Азэми не всегда понимала, к чему Эктоплазм говорит ту или иную вещь. Однажды он высказался, что безумно благодарен за знакомство с Чикой, её старшей сестрой, которая теперь стала возлюбленной Эктоплазма. На самом деле, не только за это, учитывая желание четы Кита сохранить музыкальные способности семьи. Родители были в бешенстве, когда узнали, что за старшей дочерью ухаживает немолодой герой, которому до музыки было, как пешком до звезды. Хоть Риота был им отрадой… Азэми на мгновение представила руки отца на своей тонкой шее. Он точно попытается её придушить, если Азэми бросит музыканта. Особенно после того, как Чика связалась с «отвратительным старым героем». Да, видок у Эктоплазма был ещё тот, но он был до колик к голове добрым. И он любил Чику. Общее понимание, что Азэми значит для Эктоплазма, пронеслось ворохом в голове. Он считал себя многим ей обязанным, и как будто на многие её недостатки закрывал глаза. В частности на связь с Айзавой. Почти дружескую. Эктоплазм не был глупцом, и опыт учителя на раз-два позволял раскусить влюблённую девицу. Азэми совсем не понимала, какие мысли были в голове у этого мужчины, но всё равно позволяла себе не опасаться его. В конце концов, он часто помогал ей, и их странный тандем действовал на удивление слаженно даже без подготовки. Как будто Эктоплазм знал всё, но обо всём же и молчал. И не осуждал. Гневный голос дяди из трубки вновь возник в голове, сияя ярким красным флажком. Какого чёрта вокруг все обо всём догадываются, заставляя её ходить по тонкому льду? Что, в конце концов, она сделала, чтобы быть окруженной столькими подозрениями? Что Эктоплазм, бросавший ядовитые шуточки, что Чика, обеспокоенная её с Айзавой общением, что Риота, что Озэму, что дядя. Как будто они жаждали момента, когда она оступится, и даже подталкивали её к обрыву, чтобы воскликнуть «мы же говорили». Там, на дне обрыва, было волшебное озеро. И в этом озере, если отбросить всё, сквозь лазурные тихие воды, может открыться портал в другую жизнь. Открыть себе возможность пройти другой путь, тот, что желаннее. Остаться собой. Не зависеть от авторитета и обязанностей. Не бояться быть плохой, не бояться взять ответственность за своё. За себя. Азэми тихо вздохнула, ощущая горечь от собственных желаний. Разве это возможно? Она просто не сможет нырнуть в неизвестность. Ведь на дне озера могут оказаться острые кораллы, попав в их сеть, уже не выплывешь. И это недоверие к судьбе оставляет лишь один освещённый путь, известная проторенная дорожка тихого подобия счастья. Счастья, которое не трогало бы её сердца совсем. Тоска быстро сжирала радость. — Пришли, — известил Эктоплазм, тихо постучав в дверь, когда на стадионе стих гул. Дверь распахнулась сразу. Сущий Мик приспустил очки на нос, рассматривая вытянувшуюся по струнке девушку. Словно на досмотре, Азэми задержала дыхание и выпучила глаза, слыша свист ветра в голове. — Сотриголова, — привычным рокотом бесстрастно позвал Эктоплазм, стоящий за спиной девушки. — Можно на пару минут? Шота медленно повернулся на кресле, встречаясь взглядом с неловко улыбнувшейся Азэми. Вся тревога и волнением в одно мгновение испарились, сражённые согревающей радостью, засевшей вдоль позвоночника и в легких. Шота… Она приподняла руку, осторожно помахав ею. Его заторможенность и долгое молчание говорили либо об удивлении, либо о последствиях травмы. А может и о том, и о другом. — Айзава-сенс… — шум откатывающегося кресла перебил тонкий голосок, вытянувшийся от смущения. Шота, хромая и едва слышно хрипя, заковылял к выходу, строго глядя на начавшего улыбаться Ямаду. — Молю, держи свой язык за зубами, — Мик примирительно поднял руки, пропуская Айзаву в тёмный коридор. — Только верните мне его через тринадцать минут, — строго обратился блондин, наклоняясь к лицу Азэми, — young lady. — Of course, Mr. Hero, — на автомате выпалила Азэми, вытягивая лицо и слегка касаясь скрытого одеждой и бинтами плеча Айзавы, как будто помогая ему передвигаться, — in thirteen minutes. — Good girl, — усмехнулся герой, выпрямляясь и хитро улыбаясь в спину другу.

***

— Не думал, что ты всё-таки появишься, — монотонно протянул глубокий голос. Азэми заставила мурашки, охватившие спину множеством волн, остановиться усилием воли. Сесть на скамью? Стоять на месте? Немного пройтись? Айзава решил за неё, кивнув в сторону освещённой части коридора. Почему перед будкой комментаторов так темно? — Надеюсь, это приятный сюрприз, — улыбнулась она, выскакивая перед медленно шагающим мужчиной и продолжая путь спиной вперёд. Азэми видела, как раздражённые глаза то и дело поглядывали ей за спину, проверяя наличие преград. — Однозначно, — с тем же равнодушием известил он. Будто спросил, сколько сахара в кофе добавлять… Азэми остановилась, часто моргая и ежась от сквозняка. Под яркими голубыми лампами становилось неуютно, как от вспышек фотокамер. На пробу коснувшись локтя мужчины и не встретив сопротивления, Азэми едва приобняла загипсованную руку, ощущая лишь холод внешнего временного скелета. И правда мумия. Шота без вопросов развернулся обратно, теперь шаркая в сторону неосвещенной части коридора, где в тени была скрыта старенькая пластиковая скамья. Айзава с трудом уселся на неё, тут же привалившись на подоспевшую девушку. Когда-то он едва не рычал, отмахиваясь от помощи молодой студентки. Азэми нечасто заставала его травмированным, поэтому не могла сказать, начал он ей доверять, или шоте было настолько плохо, что иного выхода, кроме как опираться на подставленное плечо, у него не было. — Рад тебя видеть, — всё же сказал он, и Азэми увидела, как бинты на лице натянулись от слабой улыбки. — Я тоже, — сиплый голос потонул во мраке. Азэми прочистила горло и для успокоения себя коснулась перебинтованного тела. — Вам не больно, когда я прикасаюсь? — Ты же боишься меня раздавить своими слабыми руками. Нет. Не больно. — А в общем? Как себя чувствуете? — Лучше. Лучше, да, — Шота наклонил голову, пытаясь убрать с лица челку, Азэми, словно прочитав его мысли, прикоснулась к закрывающим обзор волосам и со всей осторожностью зачесала их назад. — Ты пришла справиться о моём здоровье.? — Вообще-то да, — недоумённо сказала девушка, подгибая под себя ногу. С молчаливого согласия Шоты, она всё же провела рукой по лицу и шумно выдохнула, чувствуя под бинтами целые кости. - У вас ключица неровно срослась, — нахмурилась она, поднимая взгляд, но не выпуская руки из-под лент Айзавы. Ерунда. — Азэми, слушай… — Вы устали, я знаю, — часто закивала девушка, выпрямляясь. — Я правда просто рада вас видеть, перерыв скоро закончится, вам лучше поспать. Вся их встреча казалась сном. Странным, далёким и зыбким. Сев практически вплотную к боку Айзавы, Азэми взглянула на маленький циферблат на правой руке, и облизала пересохшие губы. — Кстати, не хотите пить? Обычный холодный чай. Тёплый в смысле, но… Шота кивнул. Кивнул и опёрся плечом о её плечо, вдыхая тишину и моргая один единственный раз. Глаза блаженно расслабились, отпуская напряжение дня. Он не ждал её, и не надеялся, что девушка придёт. Горячее шевеление в груди явственно говорило об успокоении рези в лёгких. С этими треклятыми повязками было невозможно кашлять и уж тем более скрывать от исцеляющей девочки розовые лепестки. Шота прислонился обмотанной головой к её затылку, и старчески вздохнул, выдыхая всю накопившуюся боль. Азэми приподняла голову, утыкаясь носом ему в висок, но быстро вернулась в обратное положение, продолжая поглаживать его забинтованное плечо, словно убаюканного ребёнка. — Риота соблаговолил отпустить тебя? — Я так много ныла, что он согласился прийти на фестиваль. — Передай ему мои поздравления. Не стоило ему приходить, если спортивные мероприятия не привлекают его, — Айзава чуть сместил голову упираясь скулой в макушку. Удобно, несмотря на твёрдость черепа. Азэми пожала плечами. — Он сам так решил. Мягкая тишина щекотала, как, вероятно, щекотали бы волосы Азэми, не будь он обмотан бинтами. И в гладящем кожу безмолвии Айзава стойко слышал влагу. — Ревёшь? — Азэми сразу встрепенулась, но, прижатая его телом, осела обратно, ворочая головой и тихо шмыгая. Что за малёнький ребёнок? — Нет, не то чтобы. От облегчения. Эктоплазм говорил мне, что вы идёте на поправку, но убедиться самой — это же совсем иное. Я почти привыкла вообще-то. — Приходи во время обеденного перерыва, — услышав неуверенное мычание, он сразу прибавил, — с Риотой. Хоть с кем, мне всё равно. Приходи. — Ладно. В конце концов, я пришла сюда ради вас, — веселее шепнула она. — Вам правда легче? И когда снимут бинты? Правда, что вы уже преподаёте.? Айзава мысленно улыбнулся от ожидаемых вопросов. Девчонка завозилась под боком, толкая импульсы тепла по телу. В последнее время его окружало слишком много заботы, но в этой смущенной непосредственности можно было бы утонуть. — Удивились, когда меня увидели? "Особенно после неприятного разговора с Китой Коичи". Азэми довольно усмехнулась, наблюдая за задумчиво кивающим мужчиной. В глазах взбешённого Киты Айзава видел желание придушить нерадивого ухажёра, так осторожно влезавшего в жизнь Азэми. Шота долго не думал над его недовольством, в конце концов, он ни на что не претендовал. Айзава просто… не отказывался от добродушия и хорошей дружбы. Шота всегда хорошо видел в темноте, но после травмы зрение его заметно ухудшилось. Вопреки желанию смотреть на неё, ему пришлось закрыть глаза. Вопреки желанию касаться её, он сидел смирно и пытался ощутить её руки сквозь бинты и гипс. Вопреки любви к тишине, он хотел слушать её тихий голос, который она старательно прятала, пытаясь не мешать ему дремать. — Время, — напомнил Ямада, вырывая Айзаву из дрёмы ровно в тот момент, когда Азэми поцеловала Шоту в лоб. — Поправляйтесь скорее. Я ещё приду, если вы не против. — Не против, — эхом отозвался Сотриголова, позволяя ей помочь ему подняться с этой неудобной пластиковой скамьи. Ей было дело до его здоровья, и эта забота не пресекалась суровым словом. Коротко прижавшись к торсу Айзавы, Азэми чуть сильнее сжала его в объятиях и испуганно отпрыгнула, мгновенно реагируя на притворный болезненный стон. — Обманщик! — возмутилась она, поджимая губы на тихий смех мужчины.