corazón ardiente/пламенное сердце

      Проснувшись в два часа ночи, Дима вскочил как ужаленный. Его руку начало невероятно сильно жечь, из-за чего он свалился с кровати, вскрикнув. Начало трясти, при том достаточно сильно, из-за чего парень конкретно испугался.       — Эй, ты чего?! Алло, Димас! — вскрикнул его друг, вбежавший в комнату. Никита увидел пугающую картину: Дима, уткнувшись лицом в матрац кровати, выл, сжимал другой свободной рукой постельное бельё. Его трясло, притом сильно, будто увидел что-то невероятно страшное или очень сильно замёрз. — Блять, скорую, что ли? Дима!       — Твою же мать, как больно! — видно было, что тот боролся с тем, как не упасть в обморок. Хотя, тут бесполезно бороться: организм защищается, он не подвластен хотелкам человека.       Когда в комнату вошла бригада скорой помощи, Дима уже успокоился и лёг на кровать, учащённо дыша. Вся рука стала красной и жутко горячей, а ещё жгло его ногу, но не так сильно, как руку. Будто рука пробыла в кастрюле кипятка.       — Доброй ночи, что беспокоит? — спросила женщина, натягивая потуже маску на лицо. Дима, смерив их отрешённым взглядом, еле как начал говорить из-за эмоционального потрясения. — Извините, давайте мы Вам успокоительного дадим? Вас до сих пор трясёт, и совсем еле говорите.       — Спасибо. Это валериана?       — Конечно, мы ведь не будем Вас колоть без надобности, — кивнула женщина, открыв оранжевый чемодан с красным крестом. Чемоданчик был открыт около ног парня, на кровати. Тут вот попался под взор светлых глаз, если Дима правильно разглядел при освещении, покрасневшая икра и колено, у которого виднелась лёгкая опухлость. Будто упал на него. — Вы не падали?       — Упал с кровати, когда рука заболела.       — Она у Вас спонтанно заболела? — спросила она, садясь рядом с ним. Парень осторожно закатал рукав майки, демонстрируя сильно покрасневшую руку. Она полностью стала красной, как вареный рак. На некоторых участках виднелись потемнения, дефекты. Это изрядно напугало Сударя, из-за чего тот нервно сглотнул и не упал назад. — Господи, будто ожог... Я сейчас сухой лёд приложу, — засуетилась она, повернувшись к чемоданчику.       — Что это у него?       — Последствия его соулмейта, — ответил фельдшер, стоящий рядом с Сударем, заполняя на весу протокол. — Олонка, так что?       — Восемнадцатое мая двадцать первого года. Провожу осмотр. Наблюдаю массовое покраснение, охватывает правую руку, а точнее: большую плечевую мышцу, плечевую мышцу, лучеплечевую мышцу, локтевой сгибатель запястья. На месте плечевой мышцы и большой плечевой мышцы виднеются потемнения, будто ожог третьей степени, где уже слои эпидермиса и дерма поражаются. Скажите, если я сейчас попробую размять Ваши пальцы, чувствуете их?       — Чувствую.       — Хорошо, можете в принципе двигать рукой?       — Могу, но кожу жжёт.       — Пропишем мази, успокоительное и постельный режим. Ваша нога тоже поражена, но там лёгкие покраснения. Когда Вы проснулись, не чувствовали жжение в ноге?       — Слегка, поэтому встать не мог, — Дима уже отвечал на автомате, не вдумываясь. В голове звучала только одна мысль: «Соулмейт. Соулмейт. Соулмейт.»       Чуть позже Сударь провёл бригаду за дверь, отдавая отказную от госпитализации, и вернулся в комнату своего друга, Димки, у которого взгляд заставлял мысленно обосраться.       Нет, ну, парни и так знали о том, что соулмейт Димы определяется по общей боли. Это они поняли только тогда, когда Масленникова периодически в несколько дней мучала боль внизу живота и плохое настроение. Пошли к терапевту, а тот отправил к урологу, а по итогу они вновь вернулись к терапевту, который огорошил итогом: физиологический соулмейт. Диагноз, который не закрепляется официально в документах.       В мире двадцать первого века все имеют своего соулмейта, но не каждый его находит. Кто-то может слышать мысли своей второй половинки, а кто-то может переписываться, рисуя на своей руке надписи. Самый странный феномен, который нельзя никак объяснить — соулмейт. Никто из учёных не нашёл ответ этого вопроса. Поэтому человечество решило оставить всё как есть.       Вот можно взять пример: Эмиль и Алия! Эти двое нашли друг друга по фразе, которая была написана на их руках. Как только они встретились друг с другом, то надписи исчезли. Однако, в память этого, молодая пара набила татуировки с теми же словами.       Родители Димы нашли друг друга просто: по звуку сердцебиения. Дима не особо понял, но они вроде как нашлись по сильному стуку, когда находились совсем рядом.       А вот истории других людей он не знал. Только эти четыре человека стали подтверждением того, что предначертанного можно найти. Звучит романтично, Дима даже в душе мечтал о том, чтобы найти «того самого человека».       Однако, ни разу за все двадцать семь лет он не получал никакого отголоска от своей половины. На его руке не появлялись надписи, в голове не щебетал чужой голос, ему не снились совместные сны. Он вообще ничего не чувствовал. Будто остался один, без половины.       Когда парень учился в Финансовом университете, то забил на соулмейтов и всё, что связано с этой темой. Большую часть населения России жили отлично и без своих предначертанных. Чего чему-то париться? Он ведь свободен от оков судьбы, может заниматься чем хочет и с кем хочет. И вот с такой политикой он прожил вплоть до двадцати лет.       Когда за окном шёл снег, Дима впервые почувствовал себя не так. Будто живот скрутило, а низ загорел. Весь вечер пролежал с грелкой у паха, слушая хохот друзей. И это стало происходить периодически, каждый месяц. Даник однажды пошутил, что, мол, у Димы месячные пошли, а тот обиделся. Что за глупые сравнения?       В апреле после интервью Масленников почувствовал укол в боку, будто его пырнули ножом. Откуда знал ощущения? Он не знал, но представил и сравнил. Долго парень терпел это издевательство, пока Никита силой не заставил обратиться в поликлинику.       Как-то раз в мае он умудрился заболеть. Вот с ничего взял и заболел! Тогда было жарко, солнечно! Просто взял — заболел!       В это начало лета было много пожаров. Достаточно. Дима, лёжа на кровати своей комнаты, перебирал каждую мысль. И никакая из них хорошего не сулила.       — Дима, ты как? — взволнованно спросил Никита, садясь на край кровати. Его карие глаза встревоженно осматривали руку, которую поднял друг. Дима молчал, думал, достаточно много думал.       — Мне страшно, — выпалил тот. — А что, если она умерла?       — Ты бы, наверное, почувствовал?..       — Да, ты прав. Я, наверное, сам бы откинулся с ней, да? Мы ведь зависимы друг от друга, хотя в лицо не знаем, а лишь по ощущениям, — нервно усмехнулся Масленников. Ещё чуть-чуть и у него нагрянет истерика, но валериана пока сдерживала. Никита отвернулся от Димы, подставив руки под подбородок. — Что же с ней произошло, раз уж получила такие ожоги?       — Может, она готовила что-то?       — И вот так обожгла полностью руку?       — Тогда не знаю...       — И я не знаю. Но хочу выяснить в чём дело, — его голос предательски дрогнул, но решимости в глазах хоть лопатой отгребай.       — Иглу в стоге сена ищешь? Молодец, — вздохнул Никита. Он встал, похлопал по плечу, заставив Диму зашипеть, извинился. — Давай ляжем спать, а утром попытаемся хоть что-то выяснить.       — «Ты-то может и уснёшь, но я не смогу и глаз сомкнуть!..» — смотря другу в спину, Дима устроился поудобнее на кровати.

***

      И с того инцидента прошло около месяца. Никто из парней никакого результата добиться не мог. Обзвонили все больницы Москвы, её области и крупных городов. Но ничего. К помощи подключились ещё несколько человек, его, Димы, хорошие друзья и знакомые. Нигде не было девушки, у которой массовые ожоги с различными степенями. А пожарные станции наотрез отказывались комментировать что-либо, бросая трубку.       Вот стоял жаркий день июля. Дима в Москве-Сити, гулял себе, предаваясь мыслям. Они были различными, начиная от Полины, заканчивая соулмейтом. В последние дни боль в руке утихла, будто ничего не было.       И вот резко стемнело, небо начало затягиваться серыми тучами, которых изначально не было. Первая капля дождя упала на чёрную кепку, а потом следующие на плечи. Через пару минут начался достаточно приличный дождь. Такой мелкий, неприятный.       Рука начала покалывать, было неприятно.       Парень забежал в ближайшее кафе, официанты которого приветливо улыбнулись и пригласили погостить. Дима, сняв свою кепку и стянув маску, по не воли случая заставил ахнуть некоторых посетителей и работников кафе. Это место по интерьеру было тёплым, располагающим.       — Можно Раф? — обратился блогер, смерив официантку доброжелательным взглядом, а у него в душе паршиво стало.       — Конечно, что-нибудь ещё? Чизкейк? Торт? Пирожное? — прозвучал милый голос, будто девушка занималась в хоре десять лет. Дима покачал головой и начал осматриваться. Кафе как кафе. Простое, но дорогое в силу расположения в деловом центре.       — Извините, не можете помочь? — подал хриплый, усталый женский голос сзади него. У Масленникова брови поползли наверх, а внутри вдруг что-то оборвалось. Что это было, чёрт возьми?! — Я хочу уйти в туалет, но ребёнка оставить одного не могу, присмотрите?       — Эй, да я самостоятельная! — обиженно заверещала девочка, которой, судя по всему, двенадцать лет.       — Ага, самостоятельная она мне тут. На прошлой неделе чуть плиту не спалила, когда пыталась сделать бисквит, — с усмешкой произнесла девушка.       — Конечно, проходите налево и прямо, — отозвался бариста, улыбнувшись собеседнице.       Послышались сзади шуршания. Она встала и ушла. Дима только смог поймать её спину, хромающий шаг и нервно сжатую левую ладонь. Правую руку не видел, будто прижата к телу. Девушка не хрупкая, крепкого телосложения. Будто тяжёлым видом спорта занимается? Дима услышал сзади себя голос девочки: «Это ты?! Дима Масленников?!»       Парень повернулся и с улыбкой спросил: «Ну да, а что?»       — Ой! И вправду! Вот это да! Настоящий?! — её оливковые глаза и каштановые волосы были яркими, красивыми. Наивный детский взгляд был полон восторга. Девчонке можно смело дать десять лет. — Я тебя знаю!       — В твои-то годы ты меня смотришь? А не рано ли? — полностью повернувшись к своей собеседнице, Масленников положил руку на спинку кожаного диванчика, а малая сидела к нему лицом, улыбаясь.       — Не-а! Мне двенадцать.       — И смотришь уже такие видео?       — И что? За это наказывают, что ли?       — Нет, если никто не узнает, — этот ребёнок забавный, не отталкивающий от себя. Это дитё малое наоборот не верещало как фанаты, не приставало с вопросами. — Как тебя зовут?       — Вика, Вика Стрельцова.       — Прямо как футболист?       — Я такого не знаю, — возмутился ребёнок, наигранно обидевшись.       Слева от них послышался шум: вскрик, неловкое оханье и волнение остальных работников. А вот руку и ногу Димы обожгло, он сразу обернулся в сторону произошедшей ситуации. Около стойки русая девушка пыталась отказаться от помощи официантки, которая несла тот злополучный раф. Вика со вскриком подорвалась.       — Ника! Ника! Сильно болит?       — Тихо, Викуль, сейчас всё пройдёт. Не кричи, пожалуйста, — скривилась девушка, а на глазах виднелись слёзы боли, но они быстро пропали. — Девушка, всё нормально, оставьте меня в покое. Лучше принесите новый кофе за мой счёт, — пострадавшая слегка огрызнулась официантке, а та неловко посмотрела на неё и ушла. — Вы извините за такой конфуз, — подняв свою голову, виновница посмотрела на Дмитрия. На её лице были ссадины, бровь рассечена, скула слегка желтоватой. Взгляд парня сразу упал на её дрожащую руку, которую прижала к своему телу. Она полностью забинтована, а теперь она была в кофе и сливках.       — Вы в порядке? — и на этом вопросе он заметил то, как Ника начала оседать на пол. Стала терять сознание. Поэтому под крик ребёнка и некоторых других посетителей поймал оседающее тело, случайно задев пострадавшую руку и громко зашипел. Потому что было больно.       Спустя десять минут приехала скорая помощь и их троих забрали в больницу. Дима сказал, что является другом девушки, поэтому его приняли в коридор ожидания. Стрельцова пришла в себя только в палате первой помощи, под надзором лечащего врача и медсестры.       — У моей сестры страшные ожоги, которые она получила... На работе... — сидя с чашкой горячего шоколада, Вика шмыгнула носом. Дима сидел, посматривал время в телефоне, а после того, как ребёнок начал говорить, вздрогнул. Ему тоже самому вдруг стало страшно за эту Нику, будто она его подруга или сестра.       — А кем твоя сестра работает?       — Пожарником! Она была на ночном выезде в Молжаниновском районе, горел детский садик. Там был только охранник, оставшись запертым в одной из комнат. Вот она и пошла за ним, спасать его, — Вика роняла слёзы, её губы дрожали. Дима накрыл плечо своей рукой, подтягивая к себе, как бы успокаивая. — Я говорила сестре не идти на ту смену, как жопой чуяла!       — «Не выражайся, мелочь!..» — хотел было поругать её, но промолчал.       — А утром я её не встретила на диване. Ушла в школу, на русский язык. Вернулась после факультативов — её всё нет. И ночью не было, поэтому ушла к бабе Нюре по-соседству. Начали звонить по больницам. Потом позвонили мне с её телефона. Это был дядя Олег, напарник сестры. Рассказал всё что было и что теперь происходило. Ей сделали транс...трасплан...       — Трансплантацию кожи?       — Да, её. У Ники теперь ожоги на руке и на ноге, такие страшные! И такие болезненные! Сестра только-только начала двигать своей рукой и пальцами!       Их волнительный разговор прервал голос врача и удивлённый взгляд упомянутой сестры, что стояла рядом.       — Принимайте страдалицу, — заявил врач, улыбаясь посетителям. Или он пытался улыбнуться.       — Ника! — сразу хотела встать сестра, но Димка не позволил. Шоколад ещё не допит, да и бросаться на сестру в порывах эмоций — не самая лучшая идея. — Как твоя рука?       — Ей повезло в том, что кофе не было столь горячим. Отделалась лишь сильным испугом и болью, — Ника Стрельцова смерила взглядом врача, что перебил её. — Всё, Ваш паспорт и остальные документы мы Вам вернули, всё подписали. Отдыхайте и не напрягайте свою руку, Вы меня поняли? Герой-пожарник?       — Да, спасибо, э-э-э, Сергей Иванович, — кивнула девушка, посматривая на бейджик. Врач ушёл, оставляя троицу наедине. — И спасибо Вам, молодой человек, что присмотрели за моей хулиганкой. Ты ведь не рыдала в три ручья, пока я была у доктора?       — А вот и ревела! — возмутилась девчонка, чья белая майка была пропитана влагой. Чёрные легинсы и лёгкая кофта, обвязанная вокруг талии тоже скорее всего была влажной. — Когда ты начала падать, то уже подумала, что умерла!       — От шока никто не умирает, — смеясь, отмахнулась левой рукой Ника. — А, кстати, — обратилась она к Диме, что смотрел на неё немигающим взглядом. — Вы извините, что Ваш кофе был испорчен. Я такая неуклюжая...       — С ума сошли? Это официантка налетела на Вас, — возмутился Масленников, вставая с железного креслица. — Ника, правильно? У Вас ожоги... от пожара?       — Ах, это? — еле как поднимая свою правую руку, спросила она. Ну конечно же он про это! Глупый вопрос! — Да, это уже моя оплошность, сняла свою куртку и накинула на плечи охранника, потому что он был сверху голым. Понимаю, жара, где тут уж с майкой сидеть в душниловке? Только одного не понимаю, как можно курить в такое пекло?       — Глупый героический поступок, — случайно выпалил Дима, а после захлопнул себе рот ладонью. Девушка посмотрела на него осуждающим взглядом, но после вздохнула и успокоилась. Видно, что девушка темпераментна. — Не хотел обидеть.       — Ничего страшного, как Вас?       — Дима, Дима Масленников, — представился он, неловко почёсывая свою макушку. То-то он уже отлично осознал, что перед ним стояла его половинка. Крепкая девушка, чьи русые волосы завязаны в высокий конский хвост, не выбивался ни один волосок. Её тёмные строго выщипанные брови, серьёзный взгляд серо-зелёных глаз, угловатые черты лица отображали как жёсткую личность. Даже хрипловатый голос был слегка грубым, но не терял своего шарма — так считал Дима, смотря на собеседницу.       — А, я вроде слышала что-то такое... Может, Вы где-то попадали в беду? — она искренне его не знала? Интересно.       — Ника, я же тебе про него рассказывала!       — А-а-а, так это ты про него уши мне прожужжала? — улыбнувшись, спросила Ника, смотря на покрасневшую сестру, что подошла и наступила на левую ногу, заставив обоих взрослых ойкнуть и зашипеть. — Ауч-ауч! Стоп, что за?.. Тебе сейчас больно?       — Мне сейчас больно, — Дима моментально ответил, смотря на изумлённую Нику, и услышал вздох маленькой Стрельцовой.       — Тебе сейчас... больно?! — на последнем слове девушка сошла на вскрик, из-за чего присутствующие начали оборачиваться. Масленников растерялся.       — Да? И до сих пор болит вот здесь, — она начал показывать пострадавшую ногу. — Здесь, — указал на руку. — Здесь, — указал на желудок, где слегка покалывало. — И вот здесь, — указал на икру. — Эй-эй-эй, только не вздумай падать в обморок! Ты же пожарник! Или пожарница?       — Так, спокуха, Ника, спокуха, — она начала себя успокаивать, нервно смеясь. Но потом разозлилась на самого парня, воскликнув. — Так это твоих рук дело в виде травмы ноги! Будто штырём к чертям проткнуло! Ты чем таким занимаешься, а?! Рабочим на стройке подрабатываешь, что ли?!