corazón ardiente/пламенное сердце

      Веронике двадцать два года, а у неё уже три миллиона подписчиков на собственном канале. В честь этого девушка решила закатить вечеринку со своими друзьями, что активно помогали в развитии контента на её канале. Как же повезло Веронике Андреевне, что друзья про профессии программисты, фотографы и SMM-менеджеры. Сама блогер выучилась на переводчика со знанием четырёх языков.       Вот только позавчера они отметили столь прекрасное событие, как все дружно оказались за решёткой обезьянника на долгое время. За что? За то, что Дима и Ваня полезли на долбанную ёлку, стоящую около райисполкома. Перепили мальчики, очень сильно перепили и поспорили на двадцать тысяч рулей. Никто их не отговаривал, потому что все присутствующие отлично понимали, что Дима и Ваня непробиваемы.       Вероника тогда стояла в стороне и нервно заламывала пальцы рук, волнуясь за то, чтобы друзья не упали и не разбились к чертям собачьим. Только она и Юлька Самойлова не так уж сильно налегали на алкоголь. Вероника — в силу язвы, а Юлька — в силу операции месячной давности по удалению кисты в яичниках.       — Вот придурки!.. А если б упали? — выйдя последней из опорника, Стрельцова даже не посмотрела на плетущихся впереди друзей, один из которых предложил заказать такси. Всех, конечно же, оформили, заставили подуть в трубочку, а некоторых и пописать в баночку. Наркотиками никто не баловался, в этом Андреевна была уверена на все сто процентов. Да и экспресс-тест подтвердил отсутствие наркотиков, психотропов, прекурсоров и их аналогов.       И это ещё повезло, что на парней не завели уголовное дело за хулиганство.       — Тогда бы они... Умерли? — задалась вопросом Юлия, догнав свою подругу. — Да ладно! Зато весело провели время! — рыжеволосая блогер обошла русую подругу и схватила за плечи, потряхивая, мол, чего унываешь? — Тем более, ты накануне того дня получила признание в любви от Серёжи. Разве не прекрасно?       — Да, но Сергея я не люблю. Ты сама это знаешь, Юль, — тихо упрекнула Андреевна, смотря на отдаляющуиеся спины друзей. Парень сам по себе весёлый, смелый и очень даже симпатичный программист. Однако, Вероника никак не могла поменять своё отношение к нему, считая другом, не более. — А ты до сих пор меня с ним сводишь...       — Ну конечно буду сводить, он же мой брат! — шикнула на неё подруга. Ей стоило добавить «троюродный». И да, Веронике вовсе не стыдно в открытую говорить родственнице друга о том, что френдзонит его. Девушка жила с такой политикой, где никто никого не имеет права насильно привязывать к кому-либо. Сама же поддерживает её, не трогая окружающих своими «хотелками». Наверное, поэтому её и любят друзья. — И что ты ему ответила? — Правду сказала, что не люблю его. — Даже не нравится?       Сергей хороший, девушка не спорит, но полюбить она бы не смогла. Это мешало наличие соулмейта, который решил себя проявить странным образом: через общую боль. До двадцати лет девушка жила со спокойной душой, могла встречаться с кем хотела и сколько. У неё парень был, которого искренне любила. Прожили вместе год, но потом Вероника предложила расстаться. Всё из-за того, что начала чувствовать боль своего партнёра.       Сначала была боль в спине, будто она отлично проехалась на ней по чему-то жёсткому. Потом рука, словно обожгла её. А после и лицо, будто порезалась. Был такой случай, когда она потеряла сознание из-за головной боли. Столько крови с носа было...       Мысль о том, что у неё внезапно объявился «суженый-ряженый», незаметно ограничила желание встречаться с кем-либо. Интерес к сексу пропал, знакомства с парнями резко оборвались. Каждый раз, когда Стрельцова задумывалась позвать кого-нибудь на свидание, внутри начинали скрестись кошки, будто изменяла.       — Даже не нравится. Он мой друг! — возмутилась Вероника, достав из внутреннего кармана зимней куртки телефон. Десять часов утра. Круто.       И вскоре ребята разъехались кто куда. Вероника отказалась от такси, решила, что на метро можно дешевле добраться. Благо, что шапка была на голове и маска. Поэтому убегать от подписчиков не придётся, к счастью.       В чём её контент? В первые годы она обозревала фильмы, как зарубежные, так и отечественные. Одна кинокомпания решила засудить Веронику за столь резкое честное мнение по поводу одного фильма, но благодаря хорошему знакомому адвокату девушка избежала большого штрафа. Пришли к перемирию сторон, но с условием, если Ника удалит все обзоры российских фильмов. Однако, она решила полностью сменить формат своих видеороликов.       После контент её канала состоял в том, что ездила по разным уголкам света, показывая мистические места. В ходе таких путешествий, рассказывала историю происхождения такой-то местности или сооружений, брала интервью у местных жителей. Димка Новиков, являющийся её менеджером и специалистом по продвижению контента, предложил начать снимать видео про разоблачение мистики и всякой паранормальной хрени. Верника согласна, что вполне интересная идея, но надо найти деньги на новое хорошее оборудование. А кто ей наскребёт, если не сама?       Взять в кредит? Нет, спасибо! А у родителей брать в займ она никогда не решилась бы, потому что отлично понимала, что нужно поднять на ноги Вику. Друзей просить о финансовой поддержке тоже не хотела.       Проще сказать, что Вероника решила поиграть в независимую даму, у которой всё под контролем.       Спускаясь в метро, внутри зародилось неприятное чувство, будто что-то произойдёт страшное. Это ещё называют шестым чувством.       Когда она провела проездным по терминалу, то её не пропустили. Потому что билетов больше не осталось, что пришлось пойти к кассам за пополнением. Стоя перед кассой, Роня, так называла её мама, постукивала ногтями по поверхности поддонника. Новенькая песня Аорона Смита немного развеяла тревожное состояние.       — «Приеду домой — сразу спать пойду, а потом, если будет температура, в поликлинику поползу. Кайф!» — тут ей протянули карту и чек, блогер молча забрала и поспешила к эскалатору.       Стрельцова всегда любила ездить в метро из-за дешевизны и быстроты. Но друзья всегда склонялись к такси или собственному автомобилю. Даже тот Сергей, о котором Юля спрашивала, пытался уговорить Веронику пойти на вождение.       Однако Вероника всегда отказывалась от подобного рода предложений, уговоров. Родители тоже пытались навязать ей мысль, что пора бы и свою ласточку приобрести, да начать на ней ездить. Но девушка никак не могла отвязаться от них, рассказывая о своём страхе быть водителем из-за аварии пятилетней давности.       Стоя практически в самом конце платформы, Ника зацепилась взглядом за высокого сутулого мужчину, чьё пальто выглядело как-то не по-зимнему. Странный какой-то. Его лицо прикрывала маска, а на голове была чёрная шляпа. В руках был какой-то чемодан или кейс. — «Серьёзный мужчина... Такой худой!..» — подумала девушка, отмечая, как строго тот выглядел.       Где же её поезд? Почему так долго едет? Или ей так кажется? Почему ей тревожно?       Она до сих пор не отвела своего взгляда от чемодана. Почему-то он начал её пугать. Девушка смотрела всякие фильмы про террористические акты, уничтожение Башен-близнецов. Да и друг папы, бывший военнослужащий по причине инвалидности, рассказывал всякое.       — «Мне уже кажется всякое. Видимо, из-за пребывания в опорнике у меня голова вскружена...» — и вдруг русая блогер почувствовала на себе взгляд. Это был тот мужчина, спустивший маску до подбородка и улыбнулся, словно желая доброго дня. Выглядело мило, но волнение никак не исчезло.       Сквозь наушники Андреевна услышала свист — поезд подъезжал. Слава Богу, она скоро будет дома и ляжет спать. Чёрт с этой поликлиникой.       Вагон был не сильно заполненным, так как большая часть пассажиров вошла в передние вагоны.       — «Он оставил чемодан?» — встав перед сидениями, девушка сразу же посмотрела в сторону колонны, возле которой стоял якобы бизнесмен. Его не было на месте кроме того кейса. Что-то вообще не чисто, задница уже подсказывала ей убежать куда подальше. — «Где мужик?» — и прямо перед её носом закрылись двери, а по колонкам прозвучало следующее название станции метро. — «Надеюсь, что всё это моя паранойя из-за нервяка!..»       И тут произошло то, чего никто не ожидал: взрыв. Громкий скрежет был услышан через плотно прилегающие наушники. А сама Вероника, подпрыгнув, крепко схватилась за верхний поручень двумя руками. Вагон качнулся, а после накренился.

***

      Их вагон отцепился и полностью слетел с рельс и перевернулся на бок, как и остальной хвост.       Вероника еле чувствовала своё тело, было ужасно больно и холодно лежать на плоскости. Сквозь пелену она слышала панику выживших пассажиров и их раненых. А ещё почувствовала то, как слёзы начали течь по щекам. В груди болело и ногах. Из-за шока вновь потеряла сознание.       Спустя некоторое время она вновь проснулась и, постаравшись без криков подняться на локтях, девушка осознала, что вагон был в неестественном положении: лежал на боку, дверьми вниз. Повернув голову влево, Андреевна увидела лежащие на окне (точнее на его упоминании) мёртвые тела подростков, что сидели на этих же местах. Внутри засел крик ужаса. А ещё затошнило.       Везде была кровь. Везде были трупы: на перилах, окнах, дверях.       — Твою мать, — просипела Стрельцова. Было очень больно, телом пошевелить просто невозможно без слёз и криков. Да и носом неплохо ударилась, раз уж кровь впиталась в одноразовую маску. Брось рассечена, правая скула сильно болела и висок. — Твою мать! Твою мать! Твою мать! — со слезами пролепетала она.       Положив голову на ту самую холодную поверхность, Ника попыталась успокоиться. Но как можно вернуть самообладание, когда стал очевидцем такой трагедии? А ещё насмотрелся трупов вживую! Это вам не фильмы смотреть!       Что же делать? Она совсем одна!       — Тише, Вика, успокойся, — услышала Вероника рядом с собой голос женщины. Умудрившись посмотреть назад, девушка увидела женщину, что сидела на коленях перед лежащим ребёнком. Девочка была накрыта курткой, грея. Мать и дочка были в крови, у всех головы разбиты, что-то потянуто и, вероятно, сломано.       Оставшиеся пассажиры чудом выжили, словно в белой рубашке родились!       — Не могу, мам. Очень сильно живот болит! Я с ума сойду, — выла подросток, держа себя за живот. — Как назло суспензия закончилась!       — У тебя язва? — хрипло, но громко спросила блогер, снимая с себя маску и шапку. Женщина оставила свою девочку на несколько секунд, хромая к Веронике. — Если там у тебя язва или гастрит, то могу дать свою суспензию. У меня язва без хеликобактера, — как же ей тяжело давались эти слова. — «Больно дышать!»       — Спасибо большое, - поблагодарила мать. Ложки с собой не было, пусть дитё с горла выпьет столько, сколько сможет. — У нас язва желудка.       — У меня тоже, привет. Сейчас я Вам подкину — словите, — и слава Господи она оказалась права. Бутылочка только помялась. — Что вообще произошло?.. Как долго мы тут? — Вероника Андреевна пыталась не пищать от боли, когда она дрожащими руками доставала бутылку с белой жидкостью.       Вот и получай, соулмейт, подарочек на сегодня в виде тонны боли.       Вероника привстала на локтях, даже смогла сесть. И, чтобы мать не отходила от своего ребёнка, девушка рискнула своим здоровьем, подкинув той своё лекарство. Нет, конечно пассажирка могла спокойно подойти к ней, переступая трупы, но надо ли ей это?       — Нас сзади подорвало, из-за чего передние вагоны отчего-то отцепились, оставив нас и последние два, если не ошибаюсь. Связи нет никакой, но большая часть выживших уже выбралась из вагонов и убежала вдоль туннеля, — издав нервный смешок, женщина обернулась в сторону дочери, чтобы кое в чём удостовериться. — Тяжело сопоставить факты, но предполагаю, что был террористический акт. Как сами, девушка? — поймав лекарство, а после обеспокоенно посмотрела на блогера, но та лишь взглядом показала, что мать нужна дочери.       — Пойдёт, Вы дочери нужнее. Она напугана, — полностью сев, русоволосая девушка сел спиной к полу, свесив ноги к телам. Стоит бояться живых, а не мёртвых.       — Меня Вероникой Алексеевной зовут, — представилась пострадавшая блогеру, а русоволосая девушка тоже проявила приличие, прикрыв глаза.       — И меня тоже Вероникой зовут, приятно познакомиться... Я видела странного парня возле колонны, у него был чемодан. Когда я вошла сюда и вновь посмотрела на ту колонну, то не увидела его. Но... Но на его месте остался тот самый чемодан, — хриплый голос блогера был слышен выжившим. Веронике было тяжко говорить, но чтобы не сошла с ума отчаянно поддерживала своего рода беседу.       — Из-за такого маленького чемодана не может быть большого взрыва. Значит, динамит расположили и по туннелю, — отдав бутылочку с лекарством своей дочери, Вероника Алексеевна села рядом, уткнув спину к перилам. Вика была окольцована руками матери, чтобы не упала направо, к телам.       — Почему предположили так? Вдруг это трубы или что-то в таком роде...       — Двадцать лет работала следователем. Как раз по общественной безопасности была сфера, поэтому и предположила исходя из-за опыта.       — Почему Вы не ушли со своей дочерью? Остальные же это сделали. Незачем ребёнку дышать трупным запахом и смотреть на тела, — спросила Вероника.       — Моя дочь сломала ногу, поэтому идти не можем, — с досадой сказала Вероника Алексеевна. Стрельцова вдруг резко дёрнулась, потому что почувствовала жжение на костяшках рук. Будто соулмейт бил что-то или обжёгся. Аж руки покраснели. — Что случилось? У тебя руки дрожат.       — Соулмейт огоньку добавляет, прям вовремя, — издала нервный смешок девушка, захлёбываясь слезами. Она ещё не отошла от шока и боли. — Что с Вашим телефоном?       — Сломан, — на этих словах Вероника сняла свою маску и шапку.       — Мой тоже. Ждём МЧС? — чувствуя нарастающую боль в спине и груди, спросила блогер.       — Ждём МЧС.       И ждали они службу спасения где-то час, а может и больше. Чёрт знает, ведь они отрезаны от мира сего. Ни у кого не оказалось часов. За период времени старшие разговорились про соулмейтов. Младшая Вероника была удивлена, что старшая не нашла своего истинного человека и счастлива этому. Вика Кудрявцева, так представилась малая, сразу узнала в девушке блогера, чему даже обрадовалась, несмотря на всю ситуацию.       Стрельцова сидела, стараясь не заснуть. Мёрзла.       — Мам, а нас спасут? — раздался отчаянный голос подростка.       — Детка, ты ведь сама знаешь, что нас не бросят. Будут же осмотры делать и прочее. Ну, будущий пожарник, чего ты сомневаться начала? — будущий пожарник? Благородная работа!       — Мам, я слышу кого-то! — воскликнула девочка, а после громко закричала. — Эй, мы здесь! Помогите нам! Пожалуйста! Мы зде-е-есь!       — Сколько вас тут всех? — прозвучал звонкий бас, из-за чего сильно разболелась голова. — Уй, голова как разболелась... — последне было явно не для пострадавших, но мужчина ничего поделать не мог. Вероника искренне сочувствовала ему, у самой голова гудела и болела.       — Нас всего трое! Я, моя мама и Вероника!       — Димас, режем вход! — и послышался скрежет металла. Голова очень сильно разболелась, а слабость начала охватывать всё тело. Всё из-за усталости и боли, а также страха.       На то, чтобы войти в вагон, бригада потратила пятнадцать минут. А после того, как спасатели вырвали кусок металла и откинули назад, у Вероники перед глазами всё поплыло.       — У моей дочери сломана нога, а вот у той девушки... Вероника? Вероника, ты живая? — спросила женщина, чей голос предательски дрогнул. — Вон та девушка, что сидит... Она была в сознании некоторое время назад.       — Девушка, — Вероника приоткрыла глаза, а после зажмурилась. В неё светили фонариком и из-за этого сфокусировать свой взгляд тяжело. — Девушка, сколько пальцев видите? — убирая фонарик, спросил мужчина, чьё лицо было скрытой элементом боевой одежды.       — Три, — разглядев их, ответила Андреевна. Перед ней сидел на корточках крепкий спасатель, держащий в руке фонарик. Он протянул свою свободную руку к её лицу, обхватывая за подбородок, немного грубо поворачивая лицо в сторону. Отметил, что деформаций не было, но осталась рассечённая бровь и побитый висок.       — Встать можете? — негромко спросил он, решив проверить лежащие под ним тела, через которые переступал. Для этого снял свои перчатки. — Все мёртвые, ужас.       — Наверное, можете помочь? — тихо спросила она, медленно моргнув. — Чёрт, как ужасно голова болит.       — Тогда давайте так: Вы возьмитесь за мою руку и потихоньку вставайте. Нет подозрений на переломы? — поинтересовался спасатель, повернув свою голову в сторону пострадавшей. — Если не можете понять, то придётся проводить осмотр прямо здесь, а потом уже на носилках выносить будем.       — Нет, я просто неплохо приложилась телом и всё. Давайте руку, — и повторять ей не нужно — рука помощи уже протянута. Интересно, как спасатель ещё не упал к трупам? Места ведь мало. — Ай-ай-ай! Видимо, не судьба мне встать по-человечески! — и стоило ей потянуться за мужчиной, так сразу выпустила свою руку из его. Что она, что они отреагировали по-своему: мужчина со шипением, а девушка с криком.       — Димас, всё нормально? — взволнованно спросил вошедший высокий мужчина, что явно худощавее, чем упомянутый.       — Ага, да. Всё нормально, просто у девушки видимо перелом ребра. Не дай Бог со смещением или повреждением органов... — взволнованно ответил спасатель. — Девушка, сейчас прозвучит не очень классное предложение, но мне придётся прямо здесь осмотреть Вас на наличие перелома ребра. Позволите?       — Да, конечно, — еле как вздохнула она, давая разрешение. Дмитрий помог лечь спиной на поверхность сидений, делая всё трепетно и осторожно.       — Никит, выведи к остальным пацанам и принеси носилки, — услышав сзади мужчины «Есть! Пацаны, где носилки? Масленникову нужно для переноски девушки!», Вероника издала слабую усмешку. — И что тут такого смешного?       — От нервов. Не каждый день вижу трупы.       — Да уж, жаль, что вовсе увидели такое, — он расстегнул куртку, а девушка помогла ему вынуть свои руки. После появилось новое препятствие — свитер. — Сейчас уже сложность появилась.       — Режьте к чертям собачьим.       — Вы уверены?       — Я хочу побыстрее покинуть это место.       — Понял, — кивнул мужчина, а после снял со своей головы каску с маской. Ему уже надоело жариться. Вероника увидела светлые глаза, рассечённую бровь и ещё один шрам на скуле. Не такие уже и старые шрамы. — Делаю разрез, не дёргайтесь.       — Ваши руки дрожат!..       — Вам кажется, — сказал тот и с полной уверенностью разделался со свитером, разорвав его голыми руками. Это легко было сделать. Андреевна осталась в одном лифчике, из-за чего щёки сильно покраснели. А, ну ещё это дало повод для Масленникову начать смотреть не на место вероятного повреждения, а на татуировку на солнечном сплетении. Красивая, кстати. — Видимых деформаций нет. Но есть синяк, скорее всего ушиб ребра. Вдохните глубоко? Хорошо, вдох не оборванный. Я вот проверю на крепитацию и попробую переместить на носилки. Лады?       — Ага, ой! — от нажатия зашипела она, а лицо спасателя слегка скривилось. — Это что-то плохое? Да? Перелом? — вдруг ей стало страшно за свою мысль. Девушка уже мысленно закопала того Масленникова за столь резкие движения, напоминая Нике инцидент с ложным обострением аппендицита. Эту историю все окружающие знают в качестве весёлого путешествия в больницу первой помощи.       — Благо, что не так уж всё плохо. У Вас ушиб, — определил мужчина, нажав на появившийся синяк около начала рёбер. Вероника с упрёком шикнула на него, а у того дрогнул мускул на лице. — Как Вас зовут?       — Вероника. Вероника Андреевна Стрельцова, я... Я блогер? — русоволосая мысленно дала себе пощёчину, мол, а последнее к чему?       — Знаю Вас, проверял на работу мозга. Ваши видео недавно были на третьем месте в топе, Вы молодец, — подбодрил Дима, проводя горячими пальцами по ушибу. Всё перепроверял насчёт ушиба. Да, он не врач, но у них же есть медицинская подготовка, поэтому лишних вопросов не возникало. — Руками ударились? У Вас костяшки красные.       — Подарок от моего соулмейта, козёл. Чё он там делает? — хрипло посмеялась девушка, прикрыв глаза. Она понемногу успокаивалась, понимая, что уже наполовину спасена. Вероника была уверена в том, что перед ней сидел опытный работник. — Достался мне удалец, чувствую через общую боль. Может, он подросток какой-нибудь? Лазает по заброшками и бьётся чем попало? Ну, ничего, я ему мщу месячными.       — Справедливо, — расслабился Дима, а после задал вполне некорректный вопрос. — И сейчас мстите?       — Странный вопрос, который меня смутил.       — Извините, вырвалось против воли, — улыбнулся тот, а Стрельцова, увидев повеселевшее настроение спасателя, шуточно упрекнула. — Такова работа спасателя: вытаскиваешь зевак из самого «не хочу», оказываешь первую медпомощь и развлекаешь чем можешь       — У Вас улыбка красивая, — отозвалась Вероника, а мужчина ответил взаимностью.       — Дим, я принёс носилки. Только урвал, — появился второй мужчина, провоцируя ещё одну волну головной боли.       — Сударь, нужно убрать тела подальше, потому что тащить её не стоит. Она неплохо приложилась головой и грудной клеткой. Я предположил ушиб рёбер, но точный диагноз уже скажет хирург.       — Понял. Ну что, красавица, жить будем? — весело спросил второй спасатель, чему девушка слабо, но счастливо улыбнулась.

***

      Звук аппаратуры раздражал, как и настойчивые просьбы к врачам и медсёстрам от Жанны Стрельцовой, её матери. Высокая русая женщина всё бегала с палаты, то в ординаторскую, прося что-то дать, забрать или назначить. Мамы... Они все такие, нельзя их винить за любовь и страх за своих детей.       Вероника уже как три дня находилась в больнице по причине многочисленных ушибов, растяжений, травмы головы и ушиба рёбер.       За всем этим детищем наблюдал её отец, мужчина, что был ниже своей жены на голову, но супружескую пару это никак не смущало. А младшая сестра отбывала уже четвёртый урок в своей школе.       — Жанна, угомонись и сядь. У Вероники скоро в глазах зарябит и голова закружится от твоей беготни, если не будем говорить про меня, лётчика.       — Я отказалась от ближайших рейсов, чтобы приглядеть за нашей дочкой, Андрей. Ты посмотри на неё! Бедная, насмотрелась всякого! Пострадала сама же!       — Да ладно тебе, ма, всё не так критично, — попыталась сгладить Вероника, хотя под каждым словом она готова была сказать: «Да! Да! Да! Я бедная!». — После больницы пойду к психологу, а если там найдут критично, то к психотерапевту.       — Что-то ты легко про это говоришь, — с подозрением отозвалась мать, чьи кудри резко подпрыгнули. На голове была качественная химическая завивка.       — Потому что успокоить тебя хочу. И правда... Не мельтеши перед глазами...       — Ладно, хорошо... Извини меня, — присела на край кровати мама, положив свою руку на ногу дочери. Та ойкнула, из-за чего на лице женщины появился испуг. — Прости!       — Не надо извиняться, это я дёрнулась, — соврала дочка, после чего Жанна успокоилась. Вдруг в комнату постучались с уверенным басом: «Можно?». — Да, заходите... — походу, это был ещё один врач. — «Может, это обещанный следователь?»       И в палату вошёл высокий крепкий мужчина с букетом цветов, от чего от Жанны послышался удивлённый вздох. Это был тот спасатель, про которого говорила её дочка. Отец встал с кресла и спросил кто это.       — Дима Масленников, спасатель. Я тогда вынес Вашу дочку из метро, — ответил тот, посмотрев на пациентку, и улыбнулся. На лице блогера появилась глупая улыбка, а в глазах ярко читалось «Я рада тебя видеть, привет!». — Пришёл проведать.       — И к каждому пострадавшему ходите проведать? — отец как всегда! Допросы-допросы-допросы. Любит он это, вот нравится лезть с вопросами к людям.       — Только к ней пришёл, — а после переложил букет цветов в другую руку, чтобы демонстративно ущипнуть себя. Когда Вероника громко ойкнула, родители во всю воочию посмотрели на молодёжь: сначала на дочь, а потом на спасателя. — Козёл пришёл с травой.       — Трава красивая, — подхватила волну Андреевна, после чего они оба улыбнулись. А после Вероника чихнула, из-за чего и она, и Дима зашипели от боли в груди.