Valentine's Day sketches

Хизер ждала у входа в парк аттракционов. Она стояла прямо напротив продавца воздушных шариков, молодого парня лет двадцати с хвостиком. И улыбалась ему своей коронной улыбкой, той самой, что сводила с ума не только Андреа, но и всех, кому не повезло оказаться в радиусе пары-тройки метров от розоволосой хохотушки. Парню тоже не повезло. Он глупо улыбался, выглядывая из-за стайки шариков, так и норовящих устремиться в небо. — А вот и ты! — мигом потеряв интерес к своему собеседнику, Хизер схватила первый попавшийся шарик, наматывая на палец золотистую веревочку из фольги. Сдула со лба влажную челку и, покружившись вокруг своей оси, подошла ближе: — Я скучала, крошка. — Я тоже, — шепнула Андреа в ответ, вдыхая сладкий запах её волос и тела. Хизер довольно сощурилась, подаваясь вперед, чтобы чмокнуть Андреа в щеку. Прикосновение её губ моментально отозвалось дрожью по телу, и та закусила нижнюю губу, втайне надеясь, что этот день порадует чем-то большим, чем простой поцелуй в щёчку. — Ну, что, куда пойдем? — Хизер тряхнула кудряшками, направляясь в сторону тележки с сахарной ватой и леденцами на палочках. — Не знаю даже… — Андреа с сомнением покосилась на американские горки, затем перевела взгляд на лабиринт страха. — Нет-нет, туда мы точно не пойдем, — Хизер звякнула мелочью, покупая шафрановое облако ваты, и протянула ей леденец-сердечко. — Что насчет карусели с лошадками? — Хиз, нас туда не пустят, — хихикнула Андреа, пробуя на вкус леденец, в то время как девушка медленно смаковала сахарную вату, то и дело облизывая губы, щедро смазанные клубничным блеском. — Кто тебе сказал? — она высунула кончик языка, слизывая прилипший к пальцам кусочек ваты, и Андреа невольно сглотнула, не в силах отвести взгляд от неё. Такой беззаботной и при этом невероятно сексуальной. — Пошли давай. Хизер потянула девушку за собой, туда, где в глубине парка аттракционов крутились по кругу расписные лошадки и гремела музыка. Десять минут флирта с карусельщиком, помноженные на томный шёпот — он согласно кивнул, пропуская девушек. — Чур, вот эта, с разноцветной гривой — моя, — Хизер моментально устремилась вперед, забираясь на лошадку. Андреа опасливо покосилась на соседнюю, а ну вдруг не выдержит. Но Хизер гипнотизировала её взглядом, откинувшись на своей лошади так, что вполне могла бы попасть на обложку Плейбоя, в этих своих коротких джинсовых шортиках и полупрозрачной маечке. — Ладно, ладно, твоя взяла, — преувеличенно тяжело вздохнула Андреа, забираясь на своего скакуна. Карусель начала свое движение, и она, взвизгнув от неожиданности, крепко вцепилась в пластиковую гриву. Но спустя всего пару минут всецело отдалась этому давно позабытому чувству счастья. Тому самому, по-детски непосредственному и так необходимому сейчас, когда будущее пугало своей неопределенностью и каждый новый день мог стать последним. И за это нужно было благодарить Хизер. Определенно. Что Андреа и сделала, покинув карусель и затащив девушку в скрытый от посторонних взглядов уголок парка. Хизер ластилась к ней, словно голодная кошка, и позволяла вытворять с собой всё что угодно. Принимая как должное и торопливые, отдающие жжёным сахаром поцелуи, и жадные касания рук, что беззастенчиво шарили по телу. — С Днём всех влюбленных, крошка, — хрипло прошептала она, отводя от уха Андреа прядь волос, для того, чтобы мгновением позже обвести языком каждый хрящик, втянуть в себя бусину сережки на конце мочки. Девушки стонали в унисон, позабыв обо все и обо всех. Да и как иначе, если Хизер — богиня любви и это и её праздник тоже.