5.
4 августа 2022 г., 23:09
Противный писк кардиомонитора доносился откуда-то издалека, но с каждой секундой его звук увеличивался до громкого и противного звона в ушах. Кажется, часть лица, где нос и рот, чем-то закрыта, и Тэхёну очень хотелось это снять. Он слышал, как открылась и закрылась дверь, как кто-то прошёл с таким приятным запахом лаванды и снова вышел. Открыть глаза оказалось непосильной задачей. Веки будто слиплись, а голова кружилась и начинала жутко болеть.
Он пытался разлепить глаза, но головная боль от этих действий становилась только сильнее. Кардиомонитор начинал пищать сильнее, и это нервировало больше, чем головокружение. Не сразу, но разомкнуть веки получилось и через тонкую щелочку были видны лишь просветы через густые ресницы. Наверное, с четвёртой попытки глаза открылись и по ним слишком больно ударил яркий свет. Резко зажмуриться было слишком плохой идеей. Тэхёна затошнило, и он кое-как смог сдержать рвотный позыв.
Открыв снова глаза, он долго не мог понять где находится. Расфокусированное зрение только настраивало фокус, и очертания расплывшихся предметов медленно обретали форму. Яркий свет уже не пугал так сильно и не приносил такого дискомфорта. Тэхён запаниковал. Он промаргивался, стараясь не обращать внимание на неприятные ощущения, и бегал глазами по потолку. Повернуть голову оказалось слишком трудно. Это, казалось бы, обычное движение происходило будто в замедленной съёмке.
Он пытался понять где находится. Вот кардиомонитор, что снова стал пищать размеренно, вот дверь и больше окно с открытыми жалюзи, выходящее в какой-то коридор. На лице что-то есть, но поднять левую руку странно тяжело. Он опускает взгляд вниз и видит как в вену на сгибе локтя воткнута игла, а от неё тянется капельница, по которой течёт какая-то жидкость. Правая оказалась тоже не свободна — к ней подключены какие-то присоски, и это жутко нервирует.
Где он находится? В окне видны люди в непривычно смешной одежде медленно прогуливающиеся по коридорам. Это больница? Тэхён пропустил момент, как дверь снова открылась и в неё зашли несколько человек. Голова уже ровно лежала на подушке, а перед глазами оказалось чье-то лицо с зелёными глазами и надетой на нос маской. В голове возник образ чёрных, прожигающих своим взглядом, выразительных глаз, и Тэхён зажмурился.
— Тэхён, ты слышишь меня? Открой глаза, Тэхён, — мужчина говорил строго, но мягко.
Тэхён снова открывает глаза и смотрит на доктора. Голова кружится и от чего-то хочется спать.
— Ты слышишь меня? Я сейчас уберу кислородную маску, и ты сможешь говорить.
К лицу тянется рука, и Тэхён зажмуривается. Но с лица действительно что-то убирают, и эту часть лица обдало холодом.
— Меня зовут доктор Сон, Тэхён. Ты понимаешь меня?
— Да, — Тэхёну казалось, что он говорит чётко, но оказалось, что его голос охрип, и ему не совсем понятно, понял ли его врач, — Да.
— Хорошо. Сколько пальцев я показываю? — доктор Сон машет рукой перед глазами, и Тэхён пытается сфокусироваться на руке, чтобы посчитать.
— Три? — прозвучало, как вопрос, но с ответом он угадал.
Достав маленький фонарик, доктор снова обращается к Тэхёну:
— Следи за кончиком.
Тэхён смотрит на кончик фонарика, а доктор водит его то вправо, то влево. Голова снова закружилась и омега зажмурился. Когда с осмотром было закончено, Тэхён сам обратился к доктору:
— Где я?
— Ты в больнице, Тэхён.
— Но, доктор, я ничего не помню! Как я тут оказался?
— Какой сегодня год Тэхён? — спросил доктор.
— Не знаю. Доктор я ничего не помню…
— Скоро придёт твой брат и всё тебе расскажет, — улыбнулся доктор Тэхёну.
— Брат? У меня есть брат? — Тэхён очень удивился с этого факта.
— Да, Тэхён. У тебя есть брат, его зовут Ким Сокджин, он скоро придёт и сам тебе всё расскажет. А пока тебе надо отдыхать. Я зайду позже. — с этими словами доктор Сон вышел из кабинета.
После того, как ушёл доктор, Тэхён уставился в закрытую дверь. Он отчаянно пытался вспомнить хоть что-то, но в голове было абсолютное ничего. Чистый лист. Он помнил только своё имя — Тэхён. Даже фамилию он напрочь забыл, и если бы не фамилия брата, которую сказал доктор, Тэхён бы не знал и её.
Ким Тэхён. Омега лежал на кровати, всё также уставившись в дверь, отчаянно пытаясь вспомнить, кто он и что он. Как оказался в больнице? Кто он такой? На ум ничего не приходило. С этими вопросом омега провалился в сон.
***
Сколько они проспали неизвестно, но Сокджина, как и Намджуна, разбудил телефон, что громко звонил и вибрировал в кармане брюк омеги. — Алло, — сонным голосом ответил на звонок Сокджин. — Ваш брат очнулся, — услышал он озадаченный голос доктора Сона в трубке. Сокджин сел на кровати и перевёл взгляд на проснувшегося мужа. После вчерашнего в глазах омеги застыл испуг, и он не знал, как сказать мужу, что Тэхён очнулся и ему надо уехать в больницу. Мысли путались, а цепкое ощущение подчинения подступало к горлу в виде тошноты. Сокджин побледнел и подскочил с кровати. Он кое-как успел добежать до туалета и откинуть крышку унитаза. Да, утро начинается не с кофе. Намджун спросонок не сообразил быстро подняться и побежать за мужем, а лежал на кровати раздумывая над сложившейся ситуацией. В тишине, что стояла в вокруг, он отчётливо услышал, что сказали в телефон и он прекрасно понял о чём волнуется Джин, едва их глаза встретились. Сейчас альфа находился в непростой ситуации, в которую, между прочим, он сам себя и загнал. Отказ беременному супругу означает новый скандал. А очередное применение природных ухищрений не приведёт ни к чему хорошему. Сокджин вернулся достаточно быстро, от него пахло мятной зубной пастой и он выглядел таким милым после сна, но его тревожное состояние, которое он тщательно пытался спрятать, слишком сильно ударило по альфьей совести. Намджун обнял супруга, как только омега сел на кровать и чмокнул его в щёчку, после чего тихо прошептал: — Нам надо собираться, да? Знакомиться с твоим братом? Сокджин сначала подумал, что ему показалось, что он что-то не то услышал. Но взглянув в глаза альфе, понял, что тот не шутит и действительно собирается пока подыгрывать омеге. Где-то в мыслях промелькнула мысль о том, что Намджун это делает потому что омега беременный, но думать пока об этом не хотел. Он сейчас был слишком зациклен на Тэхёне, который очнулся в больнице. Супруги собрались достаточно быстро, но задержались на кухне. Альфа хотел приготовить полезный завтрак Сокджину, но что-то пошло не так и его выгнали из кухни, которая за десять минут превратилась в нечто такое, которое потом убирать придётся обоим долго и трудно. Сошлись на том, что поедят в больнице. Как только они оказались в больнице, Сокджин напрочь забыл о еде. Он нашёл доктора Сона, буквально налетев на него в коридоре. Омега завалил доктора вопросами, пока Намджун тихо стоял в стороне и удивлялся энтузиазму своего беременного мужа. Альфа пытался аккуратно успокоить одёрнуть своего мужа, то приобняв, то сжав руку, но слова ему вставить не удавалось. На несколько секунд он успел пожалеть о своём утреннем решении… — Так, доктор Ким, — всё-таки заведующий неврологией сумел вставить слово в поток непрекращающихся вопросов, — Ваш брат очнулся. Первоначальные показания в норме с учётом его состояния. Единственная проблема — у омеги амнезия. Ретроградная амнезия. Омега не помнит ничего, кроме, своего имени и возраста. Я назначил ему несколько анализов, повторное МРТ и энцефалограмму. Дальше посмотрим по динамике. — Мы можем к нему пройти? — спросил Сокджин. — Да, думаю ему интересно будет послушать что-то о себе от родственников. Возможно он что-то вспомнит. — Память вернётся? — Сокджин, вы же тоже доктор. Память вернётся. У него сотрясение и ретроградная амнезия. Вопрос только во времени. Всё зависит от него и от вас. Извините, мне пора идти. — доктор Сон склонил голову и пошёл дальше по коридору. Семейная пара направилась в сторону палаты омеги. Перед тем, как зайти в палату Тэхёна, Сокджин и Намджун остановились возле большого окна и смотрели на омегу, спящего на больничной кровати. Его лицо было спокойным и расслабленным. — Что ты ему скажешь? — нарушил тишину Намджун. — Ты не против, если я скажу, что он мой брат? — с опаской посмотрев на Намджуна, спросил Сокджин. — Что поменяется, если я скажу нет? — усмехнулся альфа, — Он же всё равно окажется в нашей квартире. Тем более все в больнице итак считают его твоим братом — Это ненадолго… Тем более, я же… — Если ты сейчас скажешь, что беременный — это будет моя единственная уступка в период всей твоей беременности, — строго произнёс Намджун. Альфа даже почти поверил в свои слова. — Нами, я правда не знаю, что со мной. Но я всем своим нутром ощущаю, что нам нужно позаботиться об этом омеге. Может это такая причуда моей беременности, но… Я правда не знаю, как тебе это объяснить. И дело даже не в том, что я буду чувствовать себя виноватым, или в моей доброте. Просто. Айщ, у меня нет подходящих слов чтобы ты понял. — Я не понимаю, честно. Но если для тебя это так важно, можешь повозиться с ним. Но до рождения ребёнка он должен будет съехать. — Его ещё даже не выписали, — попытался возмутиться Сокджин, но тут же замолчал, уловив взгляд мужа, — Окей, Нами, до рождения ребёнка он съедет, — омега чмокнул Намджуна и зашёл в палату. Альфа последовал за ним. Как только они оказались в палате, желудок Сокджина заурчал так, что это услышал и Намджун. Омега попытался скрыть тот факт, что он хочет кушать и стыдливо опустил глаза. Уходить из палаты не хотелось. Вдруг Тэхён проснётся и снова вокруг никого не окажется, а ведь ему надо всё рассказать. Но Намджун решил за них обоих. Со словами «Бегом в столовую» альфа выпроводил супруга за дверь. Оставшись в одиночестве, Намджун присел на диван и смотрел на спящего омегу. Симпатией он к нему не воспылал, но расстраивать беременного мужа не хотелось. Именно поэтому он остался в палате, чтобы немного подумать. Обида его ещё не отпустила до конца за то, что произошло в Тэгу. ведь по сути, Сокджин оставил его там одного, ещё не отошедшего от смерти бабушки разгребаться со всеми вещами в одиночку. Отчего альфа просто всё покидал по коробкам и доставкой отправил в Сеул. Намджун рассматривал парня, замечая его красоту. С последней их встречи он, конечно, не изменился. Но уже не выглядит как представитель древней и не уважаемой профессии. Косметику смыли, полуголый наряд заменили на больничный, а бледное лицо, хоть и расслабленное, указывало на то, что тот болен. Альфа остановил взгляд на лице Тэхёна, вспоминая что-то знакомое. Омега очень сильно был на кого-то похож, только вот на кого Намджун так и не вспомнил. Его же ведь придётся взять домой. Сокджин так и не отступится, тем более сейчас беременный супруг может манипулировать им как хочет. Ответственно решив капитулировать в этой схватке, альфа уже заранее знал, что жить им теперь втроём. Отчего-то он был уверен, что через восемь-девять месяцев они будут жить вчетвером. Эта перспектива не слишком уж и радовала Намджуна. Тащить кого попало в свой дом не хотелось, но и что-то придумать альфа не мог. Сокджин не может объяснить почему ему так важно заботиться об этом омеге, но это и выводит Намджуна из себя. Он снова рассматривает Тэхёна, пытаясь избавиться от предвзятого отношения к омеге. Это что ревность? Нет, это не ревность. Это осторожность. А что, если омега врёт? Что если, он всё помнит и просто не хочет возвращаться в Тэгу к своей прежней жизни. — Вы мой брат? Тихий, ещё охрипший, голос Тэхёна вывел из задумчивости и Намджун уставился на проснувшегося омегу. Он смотрел на него думая что же ответить ему. Так и хотелось рассказать правду, но в голове звучал голос Сокджина, такой грустный, такой удивлённый и рассерженный одновременно. — Нет, — ответил Намджун. — Тогда кто? Действительно, кто? Никто. И это «никто» очень хотелось высказать омеге. А ещё рассказать как он попал в больницу, что с ним случилось и как он одним своим состоянием запудрил мозг его беременному мужу. Альфа уже открыл рот собираясь озвучить всю правду, но сказал совершенно другое. — Я муж твоего брата, он отошёл покушать, а меня оставил в палате. Меня зовут Ким Намджун. — Муж моего брата? Ого. Тогда мы, получается, родственники? Тэхён смотрел на альфу во все глаза. Он не спешил доверять новому знакомому. Дезориентация, которая сейчас преследовала его, очень раздражала. Ему было трудно принять тот факт, что он никого и ничего не помнит. Вот абсолютно ничего. И это очень пугает. Особенно то, каким недобрым взглядом его сканировал этот Намджун. Омеге альфа показался даже злым, несмотря на запах можжевельника, который ему нравился. Может его брат будет не такой? — Мы не… — открывшаяся дверь не дала закончить фразу, и в палату влетел Сокджин. — Тэхён, милый, ты уже проснулся? — Сокджин аккуратно присел на кровать, открыто улыбаясь омеге. Тэхён смотрел на красивого омегу, что зашёл в комнату, и не мог не улыбнуться в ответ. От омеги приятно пахло мелиссой и на фоне альфы он действительно выглядел добрым. Но неловкость, что витала в воздухе, можно было заметить невооружённым взглядом. Все трое не знали, как себя вести и что говорить. Со стороны это было даже смешно. Тэхён переводил взгляд с одного на другого, не зная что спросить в первую очередь. Он очень надеялся, что увидев своего, брата память к нему вернётся. Если не всё сразу, то хотя бы что-то, но доктор предупреждал, что быстрых воспоминаний ожидать не стоит. — Вы мой брат, да? Намджун тяжело вздохнул и закатил глаза. Тэхёну на вид лет двадцать, а ведёт себя как маленький ребёнок и эти вопросы жутко бесят альфу. Возможно, всё дело в том, что именно из-за него он поругался с Сокджином. Может потому что он ему не верит. Но этот Тэхён определённо бесит альфу и помогать Сокджину избавиться от неловкости Намджун не собирается. Сам заварил эту кашу — пусть сам и расхлёбывает. — Да, Тэхён, я твой брат. — А что? Что со мной случилось? — Я пойду попью кофе, — не выдержал Намджун и быстро ретировался из кабинета. — Альфы, такие альфы, — пожал плечами Сокджин, — Скажу честно, Тэхён, я не знаю, что с тобой случилось. Много лет назад мы поругались и не общались, пока с тобой не приключилась беда. Но сейчас это уже не важно, Тэхён. Я твой брат, и я позабочусь о тебе. Ты помнишь хоть что-то? — Тэхён отрицательно покачал головой и Сокджин продолжил, всё также мягко улыбаясь, — Ну ничего, братик. Будем вспоминать вместе. Доктор говорит, тебе надо больше отдыхать, я пойду найду своего мужа, а чуть позже снова к тебе зайду. Ты подумай о чём хочешь спросить, и я отвечу тебе на все вопросы. Хорошо? — Да, конечно, — Тэхён рассеяно улыбнулся. Сокджин ободряюще сжал руку омеги и вышел из палаты, тут же натыкаясь на своего мужа. — Давно поругались значит? — А что я должен был ему сказать? Что он полуголым свалился нам в руки в Тэгу? — Что ты будешь делать, если он всё вспомнит? — Думаю, как минимум, он будет нам благодарен за то, что мы его не бросили в беде. Да и тем более. если он всё вспомнит, тебя это только обрадует. Не придётся тащить его к нам в дом. — Остынь, я не это имел в виду и это знаешь. — Знаю, но ничего не могу поделать. Гормоны слишком рано начинают шалить. — Гормоны ли? Сокджин недовольно фыркнул и пошёл по коридору в своё отделение. Сегодня ему предстоит трудный день. Его наставник уже записал его на приём к омегологу и Намджун пойдёт с ним. Когда Тэхён остался один, он пытался вспомнить и Сокджина, и Намджуна, и эту ссору, о которой не стал рассказывать старший, но ничего не получалось. Голова снова начинала болеть и кружиться, стоило лишь немного напрячься. Оставив эти безрезультатные попытки, Тэхён снова провалился в сон. Вечером того же дня, Сокджин, как и обещал, зашёл навестить своего брата. Он уже был один, без Намджуна, и омеги довольно долго разговаривали. Тэхён задавал обычные вопросы. Например, какой сейчас год, сколько он был без сознания, в каком городе они находятся. Омега намеренно обходил вопросы о том, что с ним случилось и из-за чего они так долго не общались, чем он занимался и где жил всё это время. Он, если честно, боялся узнать правду. Да и сам доктор посоветовал давать информацию постепенно. Только вот лжец из Сокджина так себе, и он не продумал всё до конца, от чего, сославшись на усталость и недомогание, ретировался домой. Начались тяжёлые будни выздоровления. Ну как тяжёлые. Первые пять дней Тэхён честно соблюдал постельный режим. Это было не трудно, с учётом того, что у него постоянно болела и кружилась голова. Когда же ему стало легче, головокружение не мучило, а головные боли едва ощущались, Тэхёну стало скучно. Телевизор, что стоял в палате не приносил удовольствия. От него становилось хуже. Он всегда ждал, когда к нему зайдёт медсестра или Сокджин. Ему нравилось общаться с Сокджином. За две недели лежания в больнице Тэхён узнал, что его брат беременный, что он тоже доктор репродуктолог. От медсестёр Тэхён узнал, что его перевезли из Тэгу, но вспомнить у него так ничего и не получалось. Это очень злило его, но Сокджин его успокаивал, говоря, что это не страшно, и он обязательно всё вспомнит со временем. Пару раз старший приходил со своим мужем, и Тэхён точно понял, что не нравится альфе. Хотя причину он не помнил, но думать об этом не переставал. Как-то незаметно наступил день выписки. Сокджин привёз ему одежду, и Намджун повёз их домой. Недовольство альфы чувствовалось за километр, но Сокджин ободряюще улыбался и пытался поддерживать непринуждённую обстановку. Тэхён пытался запомнить путь от больницы домой, но город совсем был ему не знаком. Это был чужой город. Намджун высадил омег у дома и поехал в офис, оставив их двоих. Сокджин провёл Тэхёна в парадную, познакомил с консьержем и повёл к лифту. Тэхён всё рассматривал с интересом подростка и старший умилялся с этой картины. Сокджин сам не знал почему, но это казалось таким правильным. До квартиры доехали под разговоры Сокджина. Тэхён всё слушал внимательно и запоминал. В квартире же Сокджин показал его комнату, провёл экскурсию по комнатам, показал где ванна и принялся готовить обед, отправив Тэхёна в душ. Вечером старший запланировал семейный ужин, который, кстати, прошёл не совсем так как планировалось, но довольно неплохо. Намджун недовольно пыхтел, косясь на Тэхёна, Сокджин пытался шутить, а Тэхён вёл себя очень неуверенно. В общем и целом, началась будничная жизнь. На дворе наступила весна, прежде чем Тэхён вспомнил хоть что-то. Воспоминания были в основном связанные с учёбой, он вспомнил, чтоб был студентом финансового факультета, а вот университет так и не мог вспомнить. Тэхёну сделали новые документы. Сокджин уговорил Намджуна помочь и с аттестатом, и с университетом. Когда Тэхён сдавал экзамен, то написал его на высший балл. Но кроме этого воспоминаний больше не было. Дома Тэхён и Намджун пытались сосуществовать вместе. И если со стороны Тэхёна было огромное желание наладить с альфой отношения, то Намджун категорически был против этого. Первое время он сдерживался, а через несколько месяцев слишком открыто намекал о том, что пора бы съезжать или устроиться на работу. Тэхён это всё прекрасно понимал и старался не отсвечивать, сидя в своей комнате, когда Намджун находился дома. Намджун откровенно придирался к Тэхёну, а беременный Сокджин пытался сгладить углы. Он всегда извинялся перед Тэхёном за поведение своего мужа, Намджуна же каждый вечер просил потерпеть ещё немного. Тэхён поведение альфы воспринимал по-своему. В его голове сложился пазл таким образом — Намджун ненавидит его из-за того, что именно он обидел Сокджина, отчего они поругались, но спросить об этом боялся. Все трое обратили внимание на то, что у Тэхёна нет запаха, и Сокджин потащил его к себе в отделение для обследования. Анализы были не то, чтобы плохими, но и не совсем хорошими. Младшему омеге предстоял долгий курс лечения для восстановления запаха, к которому он приступил под чутким контролем старшего брата. Всё шло медленно и размеренно. Весна сменилась летом, Сокджин поправлялся и бухтел по этому поводу. Тэхён закончил учебный год и перевёлся на следующий курс. Омега помогал по дому и всерьёз задумывался о переезде. Намджун был весь в бизнесе, иногда позволяя себе заехать в бар и выпить пару бокалов виски. Удивительно, но в баре он встретил альфу Мин Юнги, с которым познакомился в аэропорту Тэгу. Их встреча была случайной и они вроде как узнали друг друга, только вот имена вспомнить не могли. Так или иначе, снова познакомившись, альфы раз в неделю стабильно проводили вечер в баре, обоюдно выговариваясь о насущных проблемах. Намджун постоянно жаловался на «брата» своего омеги, а Юнги на своего. Так и жили — Сокджин метался от одного к другому, Намджун придирался, а Тэхён не отсвечивал, пока в один вечер, Сокджин не задержался на работе. Тэхён что-то готовил на кухне на ужин, а Намджун пришёл раньше обычного. Он подписал выгодный контракт и уже навеселе приехал домой, но увидел на кухне Тэхёна. Альфа стоял в дверном проёме и наблюдал, как омега в наушниках готовит ужин, пританцовывая на кухне. Как ни странно, Намджун уже больше не испытывал той неприязни к Тэхёну, которая была в самом начале. Да и придирался он уже больше по привычке. И не то, чтобы он прям почувствовал братскую любовь к омеге, нет. Просто привык. Намджун даже улыбнулся от причудливых движений омеги. Тэхён совершенно случайно повернулся и увидел Намджуна, он так резко остановился, в ожидании очередных придирок, что у него из ушей выпал один наушник. Вместо очередного замечания, альфа спросил: — Что на ужин? — Паста. — Паста, — повторил за ним Намджун и задумался, — Давай выпьем? — Что? — Тэхёну показалось, что он ослышался. — Выпьем говорю давай. Я сегодня подписал выгодный контракт. Сокджин не пьёт, так что давай хоть с тобой отпразднуем. Кстати, а где Джини? — Хён на работе задерживается, он звонил полчаса назад. — Давай, доготавливай своё варево, я пока принесу вино. Намджун скрылся в глубине квартиры, а Тэхён несколько минут стоял и смотрел в пустой дверной проём. Такая резкая перемена пугала омегу. Он не знал что думать, и что Намджун от него хотел, предлагая выпить. Раздумывая и предугадывая что же будет, он кое-как доготовил пасту. Когда альфа вернулся на кухню, Тэхён уже накрыл стол. Намджун сел и поставил бутылку виски на середину стола. Он не был фанатом слабого алкоголя, а чтобы Тэхён пил вообще никогда не видел. — Ну что, ребёнок. Пил когда-нибудь виски? — улыбнувшись, спросил Намджун. Тэхён отрицательно покачал головой, а Намджун тем временем, открыл бутылку и разлил по бокалам, передавая один из них Тэхёну. — Сейчас буду учить тебя пить. Слушай и запоминай. Виски пьют небольшими порциями. Сначала нужно ощутить аромат этого благородного напитка. Вдыхаешь, потом делаешь небольшой глоток. Несколько секунд напиток должен оставаться во рту — это усилит послевкусие букета. Потом можно сделать глоток. Понял? Тэхён неуверенно кивнул и принюхался к содержимому стакана. В нос ударил терпкий запах вперемешку со спиртом. Этот запах… Он был похож на что-то, что-то такое из прошлого. Тэхён снова вдохнул и нахмурился. В голове что-то проскальзывало, но он никак не мог зацепиться и понять что именно. Когда же Тэхён сделал глоток, смакуя вкус и следуя инструкциям, горечь напитка неприятно оседала вязкостью во рту. Виски обжигало всё внутри и омега невольно закашлялся. Намджун по-доброму засмеялся, но Тэхён не обращая на него внимания снова сделал глоток. Что-то слишком знакомое, что-то из прошлого и он никак не мог понять что это. Под бутылку виски, ненавязчивую музыку, что включил Намджун, и пасту они начали разговаривать. У них впервые состоялся нормальный диалог. Говорили на общие темы и даже иногда смеялись. Омега не забывал прикладываться к стакану. Виски уже не так обжигал, вкус хоть и терпкий, но уже не настолько, чтобы всполошить в нём то знакомое ощущение из прошлого, отчего омега пил чуть чаще Намджуна и соответственно пьянел быстрее. Он вообще опьянел достаточно быстро, они даже не выпили и половину бутылки, как Тэхён перешёл на философские темы. Намджун сидел и слушал его, он тоже был слегка немногим трезвея омеги, ведь на работе с коллективом он уже пил и, в принципе, если бы не это, он бы не стал пить с Тэхёном. Тем временем Тэхёна прорвало: — Намджун, — заплетающимся голосом начал Тэхён, — Вот кто мы с Вами? Вы и я, мы песчинки, такие маленькие песчинки в огромных часах отмеряющих вечность… — У-у-у-у, — улыбнулся Намджун, наливая себе ещё, — Кому-то больше пить нельзя. — Да нет же. Причём тут нельзя пить. Ведь мы с вами, Намджун, никогда толком и не разговаривали, — лицо омеги стало серьёзным, и он попытался поймать фокус на Намджуне, отчасти у него это получилось, — Я понимаю, что вы меня ненавидите, и я вам мешаю. Я, наверное, сделал что-то плохое в прошлом да? Я сильно обидел Сокджина? Я так боюсь у него это спросить… Намджун даже немного протрезвел от такого заявления. Он впервые взглянул на Тэхёна по-другому. Когда его привезли домой, весь геморрой с «маленькой» ложью Сокджина лёг на плечи Намджуна. И Намджун не то, чтобы ненавидел Тэхёна, он просто его бесил. Долгое время альфа предвзято относился к пареньку, хотя тот из кожи вон лез, чтобы хоть как-то понравиться, поменять отношение к себе. Но вместо того, чтобы пойти на контакт, Намджун, как баран упирался, отчего все трое страдали. — Понимаете, у меня ведь больше никого нет, кроме Сокджина. Я всё время чувствую вину за собой. Я не помню, что я такого натворил. Из-за чего мы поругались. Но, видимо, я сделал что-то ужасное, раз даже не был на вашей свадьбе. У вас совсем нет моих фотографий. Скажите честно, я был плохим? А лучше не отвечайте. Намджун Вы… — Хён, — перебил его Намджун, — Зови меня хён. — Хён, я придумал бизнес-план, нашёл подработку и уже ищу квартиру. Скоро я съеду, честно. Вы больше не будете меня терпеть, только не запрещайте брату общаться со мной. Он ведь так старается, разрывается между нами, а я вам мешаю. Я не в обиде, правда. Я понимаю, что вы семья, что вам не до меня, у вас скоро будет ребёнок. Вы даже не представляете, как я вам благодарен за то, что вы не оставили меня. За то, что Сокджин меня простил, да и вы, ты, хён, не выгнал меня до сих пор… — Тэхён начал шмыгать носом Намджун слушая омегу, действительно почувствовал себя бесчувственным чурбаном. Он так был зациклен на своей правоте и своей неприязни, что не замечал очевидных вещей. Не замечал, как Сокджин метается от одного к другому, пытаясь завести разговор за семейными ужинами. Как Тэхён часто торчит в своей комнате и лишний раз за все эти месяцы боится пройти до кухни и попить воды, когда Намджун пьёт чай или смотрит телевизор в гостиной. Намджуну так стыдно стало, что он сам чуть не заплакал, слушая Тэхёна. — В смысле переедешь? — Хён, меня сейчас стошнит, — перебил Намджуна Тэхён. Намджун подорвался из-за стола и потащил Тэхёна в туалет. Альфа едва успел открыть крышку унитаза, когда Тэхёна начало выворачивать и пастой, и виски и хрен его знает чем ещё. В таком виде их и застал Сокджин. Он стоял в дверном проёме, наблюдая картину, как Намджун успокаивает Тэхёна, пока тот склонился над унитазом. Картина была настолько нестандартная, что Сокджин не знал как на это реагировать. Но приключения на этом не закончились. Тэхёну оказалось мало выпитого, тем более желудок уже, так сказать, прочищен. Он требовал продолжения банкета и оно, собственно, было. Сокджин даже присоединился к ним, просто наблюдая, как эти двое общаются. Когда Тэхён уснул, а Намджун помогал Сокджину убраться на кухне, ну как помогал, сидел допивал виски, пока Сокджин, недовольно что-то бурча про двух алкоголиков, складывал грязные тарелки в посудомойку, альфа заговорил: — Ты знал, что твой брат собирается от нас съезжать? Сокджин застыл, согнувшись над посудомойкой. Во-первых, его удивило обращение альфы — «твой брат». Не потеряшка, не приблуда, а именно «твой брат». Во-вторых, недовольный тон с которым говорил Намджун, тоже удивил омегу. Ну а в-третьих, Сокджин немного испугался, что альфа что-то ему наговорил, да и обидно как-то стало омеге, что Тэхён хочет переехать. Сокджин сел за стол напротив Намджуна и спросил: — Ты ему что-то сказал? — Нет, же. Только вот в моём доме такие вопросы решаются на семейном совете. В конце концов, кто глава в доме? И вообще, с чего он решил, что съезжать от брата хорошая идея. Ему что плохо здесь? — Пошли спать, глава. Я завтра с ним поговорю. — Нет, завтра у нас будет семейный совет. Сокджин пожал плечами и пошёл в спальню, надеясь, что Намджун наконец-то поменяет своё отношение к Тэхёну и всё у них теперь наладится. На следующий день Намджун не забыл. Альфа не просто не забыл. Он не разрешил Тэхёну съезжать, но ещё и заинтересовался его бизнес проектом. С этого вечера отношения всех троих вышли на новый уровень.
