4
31 июля 2022 г., 02:02
«Уважаемые пассажиры. Наш самолет произвёл посадку в аэропорту города Тэгу. Температура за бортом минус двенадцать градусов. Оставайтесь, пожалуйста, на своих местах до полной остановки двигателей. Спасибо, что воспользовались услугами нашей авиакомпании.»
Чимин слушал речь и ерзал на своём месте, желая поскорее выскочить из самолёта. Он пытался себя успокоить, но всё было тщетно. Конечно, он забил на учёбу и вылетел первым же рейсом в Тэгу. Юнги об этом не знал, но Чимин уверен, что тот ожидает чего-то подобного от него.
Сейчас его больше волновало то, что его друг потерялся. Что он никак не смог ему помочь. Какой он после этого друг? Он ведь даже не проследил за тем, встретил ли его Юнги, когда на телефон пришло сообщение о списании денег за поездку. Чимин не спал практически всю ночь, раздумывая над тем, что могло произойти и понимал, что к этому приложил руку Чонгук. С этой его любовью явно пора было заканчивать.
В эту ночь омега много плакал, пытался дозвониться на выключенный телефон друга, даже порывался позвонить к нему домой, но понимал, что это бессмысленно. Тэхёна выгнали, ударили, обвинили невесть в чём, а еще и рассказали, что он не родной сын. А этот звонок Чонгука? Чимин понимал, что Чонгук не просто его прогнал, но он же не мог поднять на него руку? Юнги ещё со своим этим клубом, не смог вовремя выйти на улицу.
Омега злился на всех и вся, переживая за друга. Он обзвонил больницы, морги, даже полицейские участки в надежде, что хоть где-то обнаружится Тэхён. Чимин знал, что на поиски его друга и Юнги, и Чонгук поднимут всех своих людей, но альфа не звонил. Он каждые десять минут проверял телефон в надежде, что вот-вот раздастся звонок от Юнги с радостными известиями, что Тэхён нашёлся, и с ним всё хорошо. Но звонка не было. Чимин не стал больше ждать, купил билет на самолёт и поехал в аэропорт. Он просто не смог сидеть сложа руки в Сеуле. Просто не смог.
Пытаясь отвлечься от разных мыслей, что лезли в голову, Чимин смотрел в иллюминатор. Обычный маленький аэропорт. Самолётов в зоне посадки или высадки практически не было. Зато неподалёку от здания стоял вертолёт с красным крестом и названием больницы. Чимин наблюдал за тем, как пилот и несколько людей в белых халатах стояли у вертолёта. Когда к нему подъехала скорая помощь, самолёт уже остановился. Стюардесса начала говорить обычную речь, пассажиров в салоне было немного и Чимин первым вскочил со своего места, направляясь к выходу.
Если бы он не торопился, если бы он чуть дольше понаблюдал бы за тем, что происходит на площадке, Чимин бы увидел кого выкатили из кареты скорой помощи. Но все его мысли были там, где-то на улицах Тэгу, где замерзает его лучший друг. Он покинул здание аэропорта, поймал такси и направился в клуб, совсем позабыв о том, что увидел при посадке.
Пока автомобиль ехал к клубу он не рассматривал свой город, в котором прошло практически всё его детство. Он не смотрел на заснеженные и просыпающиеся улицы города. Не смотрел на людей, бегущих на работу и школьников, идущих в школу. Всё пролетало мимо него. Чимин сидел в такси, повернув в голову к окну, но городской пейзаж мелькал за окном так, как будто его и не было.
При других обстоятельствах он бы обязательно рассмотрел то, как преобразились улицы. Обратил бы внимание на красиво бликующий снег в лучах восходящего зимнего солнца. Но сейчас все его мысли о друге, которого не смог найти Юнги. О друге, которому он так и не смог помочь.
Такси, попав в утреннюю пробку, двигалось медленно. Чимин мог рассмотреть каждого прохожего, каждый дом и каждую витрину очередного магазина. Люди шли по улицам, совершенно не обращая друг на друга внимания, лишь кивая головой при встрече со знакомым. Но всё это было такое пустое, такое смазанное и ненужное сейчас.
Внезапно ему вспомнилась посадка, вертолёт в иллюминаторе и подъезжающая к нему скорая, но машины уже разъезжались и, прежде чем такси набрало необходимую скорость, Чимин зацепился взглядом за идущую по тротуару миссис Ким. Женщина шла и приветливо улыбалась встречным знакомым.
От увиденного, Чимина накрыла волна злости, и если бы машина уже не уехала далеко, он бы выскочил из неё и прямо там, на улице. Он не знает, что сделал бы с ней, но явно ничего хорошего. Очевидные вопросы появлялись в голове, едва не срываясь с губ. Негодование, непонимание, обида за друга — всё так неожиданно нахлынуло, что от переполнявших эмоций у омеги закружилась голова.
— Почему люди такие жестокие? — тихо спросил Чимин, не замечая, что задал этот вопрос в слух.
— Что? — переспросил водитель.
— А? — Чимин не сразу понял, что водитель обращается к нему и запоздало ответил. — Нет, ничего. Ничего.
Водитель больше ничего не спрашивал, а Чимин больше ничего не говорил. Единственное, что он сейчас хотел — поскорее добраться до альф. Но у клуба его ждало разочарование. Конечно, как он мог не подумать о том, что здание утром будет закрыто. К счастью или несчастью для всех, Чимин уже был в этом клубе.
Тогда он приехал с Юнги на открытие. Перед тем, как клуб заполнился гостями, альфа всё Чимину показал, особенно чёрный ход, с помощью которого они тогда и ушли. Тэхёна омега тоже приглашал тогда, но из-за брата, друг не смог посетить открытие клуба. Да и вообще, в тот приезд Чимина они так и не увиделись.
Чимин обходит здание, не обращая ни на кого внимания. Возле входа стоят мусорные баки, и едва заметная металлическая дверь. Омега толкает дверь, которая оказывается открытой, и заходит внутрь. На пути ему никто не попадается, что кажется странным, но это даже к лучшему. Память подсказывает куда идти, и, пройдя пустую кухню, Чимин толкает дверь с причудливыми двумя круглыми окнами и оказывается в пустом зале.
В зале приглушён свет, как и в принципе во всём помещении. Пустые столики не заполнены людьми, музыка не грохочет, разноцветная подсветка выключена. Чимин осматривает помещение, отмечает, что уборка после вечеринки была уже произведена и не успевает додумать мысль, как в поле зрения попадает барная стойка, за которой, спиной к танцполу расположились двое тихо переговаривающихся и чему-то смеющихся альф.
— И это так вы ищете моего друга?
Чимин сам удивился тому, как прозвучал его голос, но двое альф вздрогнули и обернулись к нему. Если бы не вся эта ситуация и его злость на всех и вся, он бы даже посмеялся с того, какими испуганными выглядели альфы. Один, как испуганный кролик, а второй — нашкодивший кот. Сидят и смотрят на него в ожидании вердикта и даже не пытаются оправдаться.
***
Чонгук, после того, как отвёз Намджуна домой, повернул за угол и остановился у клуба. Он не обратил внимания на то, что дом нового знакомого находится рядом с клубом. Альфа думал о том, как поговорить с Юнги и да и просто позвонить старшему. Чонгук завис над телефоном, где был открыт контакт брат и не решался позвонить. Это оказалось действительно трудно. На часах было около пяти утра, из клуба вываливались пьяные и отдохнувшие посетители. Частые таксисты, подъезжающие ко входу, клаксоны автомобилей, пьяные выкрики, свисты — всё это отвлекало, но и взгляд от телефона Чонгук не отрывал. В окно машины постучали и альфа вздрогнул от неожиданности. Подняв взгляд, он увидел смотрящего на него Юнги. Звонить не пришлось. Чонгук открыл дверь машины, впуская холодный воздух в салон и уже было собирался выйти, как Юнги спросил: — Нашёл? — Нет, — качая головой, ответил Чонгук. — Ясно, — разочарованно произнёс Юнги и уже отвернулся, собираясь уходить, как Чонгук его остановил. — Хён, — младший первый раз за всё то время, что Юнги встречается и живет с Чимином, впервые так обратился к нему, — Нам надо поговорить. — Да, надо поговорить, — не оборачиваясь ответил Юнги и направился к входу в клуб, Чонгук пошёл за ним. Сразу поговорить не удалось. Оба альфы сидели на телефонах, пока поиски омеги продолжались. Юнги знал, что Чимин обзвонил больницы города, как и полицейские участки, поэтому туда люди Чонгука и Юнги не совались. Да и в клубе суматоха перед закрытием. Последнего клиента отправили на такси домой, официанты убирают со столиков, администратор снимает кассу, бармен протирает стойку, а уборщицы уже убирают второй этаж и VIP- зону. Юнги и Чонгук остались в зале, не желая подниматься на второй этаж в кабинет, хотя там ещё слишком много дел, но оба сели за барную стойку в ожидании, когда весь персонал закончит свои дела и все покинут здание, чтобы выспаться перед новой сменой. Через несколько часов помещение опустело, администратор приглушил свет во всём здании, оставив более яркое освещение лишь там, где сидели альфы. Справившись о том, надо им еще что-то, милая девушка-омега покинула клуб последней. Возможно она забыла закрыть второй выход или подумала, что закрыла дверь, но сев в такси она уехала домой, а металлическая дверь так и осталась незапертой. В это же время, когда персонал покинул клуб, Юнги и Чонгук пришли к выводу, что искать омегу бесполезно. Поиски по улицам, прочёсывание борделей, общественных бань или других мест, куда мог зайти или случайно попасть омега не дали результатов, а неприятная атмосфера, что кружила над альфами слишком давила на обоих. Юнги со своей стороны злился. Он верил, что Чонгуку хватит ума разобраться со своей обидой и как минимум попытаться поговорить, обсудить и найти выход, вместо того, что бы лелеять свою обиду. Старший же не виноват, что Чимин влюбился в него, да и он тоже влюбился. Еще задолго до той самой течки. Просто, видимо как и Чонгук, отмахивался от мысли, что может полюбить альфу. И ведь дело было далеко не в запахе, Чимин же принимал подавители. А потом эта течка, этот запах и Юнги уже не смог себя сдержать. Тут ещё и звонок Чимина, Чонгук не во время приехал в клуб. Нет, он, конечно, приехал во время, но и не вовремя одновременно. Увидел, надумал невесть что, не поленился позвонить Чимину. А теперь сидят оба и думают, как найти того, кого оба не знают. Чонгук же сидит рядом, смотрит на бутылку коньяка, что оставил для них бармен и не знает с чего начать разговор. Почему-то думать об этом или попытаться поговорить с тем мужиком намного проще, чем посмотреть в глаза брата и признать свою не правоту. Если бы этот «не омега», что появился так во время и оказывается так не вовремя, всё было бы как раньше. А нужно ли так как раньше? — Ты хотел поговорить… — Я хотел поговорить… Они начали одновременно и оба сдержали улыбку. Разговор им действительно предстоял трудный, но сегодняшняя посиделка, пусть и при неприятных обстоятельствах, невольно обоим напомнила то время, когда они еще были близки, как братья. — Я влюбился в твоего омегу, — Чонгук наконец-то решился начать говорить, — И это началось задолго до того, как вы переспали в ту ночь. Я влюбился в него, как только увидел его у тебя в кабинете. Я долго не мог себе признаться в том, что меня тянет к альфам, точнее к конкретному альфе. А ведь я проверял, — на удивлённо поднятые брови Юнги, Чонгук лишь покраснел, — Я ничего не мог поделать. Мне он правда очень понравился. Я даже забил на семейный бизнес и торчал в его смены в клубе, пока чуть не проебал территории и не сорвалось несколько поставок. Мой авторитет несколько пошатнулся, и мне пришлось всё восстанавливать. В ту самую ночь у меня была важная встреча, после которой… Ну не важно. Так вот. Я тогда ехал с важной встречи, в машине только и думал о том, как признаюсь Чимину в любви, и похуй мне было, что он альфа. А там… Он омега, его течка, ваши запахи, вы в кабинете и, блять, — Чонгук замолчал и налил себе выпить. — Я ведь понял, понял почему ты отдалился от меня, — задумчиво начал Юнги, — Не сразу, но понял и очень надеялся, что ты, мелкий, образумишься. Но ты наоборот начал таскаться за мной всегда и везде, при этом настолько противно себя вёл, что местами это жутко раздражало. Я всё ждал, что ты сделаешь какую-нибудь мелкую пакость, как в детстве, когда не хотел, чтобы я куда-то уходил. Но ты молодец, вёл себя в этом плане достойно. — Я думал сегодня об этом, пока ездил и искал омегу. А когда сбил одного мужика, я понял, что не черта не знаю. Может, я его и не люблю, так как мне казалось? — Ты сбил мужика? — Хён, я не об этом. — Чонгук, мать твою, ты сбил мужика? — Ну зацепил немного, с ним всё в порядке, он даже пытался меня запугать полицией, пока звал с ним поесть в круглосуточном магазине. Всё с ним хорошо. — И это, блять, гроза криминального мира, — Юнги сделал жест «рука-лицо», а после прописал подзатыльник непутёвому брату. — Айщ, за что? — возмутился Чонгук. — За всё. — невозмутимо ответил Юнги. После этого напряжённость между ними спала, и обоим показалось, что теперь даже легче дышится. — И как нам всё наладить? — спросил Чонгук после недолгого молчания. — Для начала, ты определись, что испытываешь к Мини, а дальше уже будем решать проблемы по мере их поступления. — И ты не ревнуешь? — Я уверен в своём омеге, так же как и в себе, — честно ответил Юнги у строже добавил, — Но если что, я не посмотрю, что мы братья. Кстати, по моим подсчётам, Чимин через пару часов будет здесь, поэтому уходить нет смысла. Будем ждать его тут. — Ты же говорил ему, чтобы он не ехал. — И что? Думаешь его это остановит? — Ну… Он же омега, ты альфа… — И что? Ты видимо плохо знаешь Чимина. — Братец, да ты каблук, — усмехнулся Чонгук, за что получил очередной подзатыльник. — Он своенравный, местами ебанутый, но он мой. Да и я бы больше удивился, если бы он не приехал сюда. Чонгук ещё несколько раз пошутил, но быстро успокоился. Альфы разговаривали, навёрстывая упущенное. Младший всё ещё чувствовал себя неудобно. Внутри его просто разрывало, он не избавился от той обиды, запутался в своих чувствах, но брата очень не хватало и не хватает до сих пор. Старший был мудрее и старался наладить контакт с таким глупым и импульсивным братом, не затрагивая щепетильные темы. Кажется, у них получалось, не так быстро, как хотелось обоим, но они шли в верном направлении. Тэхён, сам того не подозревая, стал причиной примирения двух братьев. — И это так вы ищете моего друга? Вопрос обоих застал врасплох. Они синхронно посмотрели друг на друга и с вытянутыми лицами повернулись к Чимину. Юнги осматривал омегу, пытаясь предугадать последующую реакцию, а Чонгук застыл, ожидая вполне оправданных криков, но тот удивил их обоих. Чимин слишком спокойно прошёл за барную стойку и молча налил себе выпить. Пустой стакан опустился на деревянную лакированную поверхность, и омегу прорвало. Он кричал на альф, причём доставалось больше всего Чонгуку. Из его рта вылетали такие слова, что в батле с заядлым матерщинником Чимин вышел бы победителем. Он останавливался, лишь для того, чтобы снова выпить, и череда оскорблений снова обрушивалась на братьев. Юнги слушал всё с долей пофигизма. Он знает, каким бывает Чимин, особенно, когда у него что-то не получается или какой-то преподаватель намеренно и не справедливо занижает ему оценку. Он знает, что для него значил Тэхён, хотя за всё время при разных обстоятельствах, они так с ним и не познакомились. Для Чонгука это всё было странно. Альфа общался с разным контингентом, но слышать такие слова от мягкой булочки Чимина, которого он знал — было в новинку и каждое новое матное слово слишком резало слух. Алкоголь делал своё дело и истерика постепенно утихала. Напоследок Чимин стукнул Чонгука в плечо, замахнулся на Юнги, но тот предусмотрительно увернулся. Омега икнул, нечленораздельно произнёс «Блять» и уснул прям за барной стойкой. Чимин проспал до вечера, но, когда проснулся, обнаружил себя не в клубе, а на мягкой кровати. Рядом с ней, на тумбочке, стоял стакан с водой и таблетка от головной боли. Юнги что-то листал в ноутбуке, лёжа рядом, и отчего-то это вызвало возмущение в омеге. — Вы продолжаете поиски? — И тебе привет. — улыбнулся Юнги. — Как самочувствие? — Нормально. Вы продолжаете поиски? — Мини, послушай, мы прочесали весь город. Понимаешь, абсолютно весь, и мы не нашли его. — И что? Это повод бросать поиски? Он мой друг, понимаешь? — Детка, послушай… — Нет, Юнги, это ты послушай. Он мне жизнь спас. Мы тогда только познакомились. Я смутно помню тот день. Но в тот день было день рождения его брата, и его родители пригласили нашу семью. Мы вроде бы общались, но не так близко. В общем, мне тогда было восемь, а ему семь и я такой крутой, на целый год старше и умнее. Я уговорил его сбежать и пойти купаться в карьер. Там было запрещено купаться, да и слухи разные ходили про это место. Что-то типа городской легенды — в водоёме плавает чудище и уносит на дно всех купающихся. Там тогда еще нашли трёх утопленников. И кто-то в классе сказал, что купался там и его действительно кто-то тащил на дно. Ну и я уговорил его сбежать. Мы-то особо и не сбегали, отпросились у родителей погулять на улице возле двора. Как ты уже догадался, вместо «погулять возле дома», я потащил Тэ на тот карьер. Он не хотел ни купаться, ни идти туда. Я начал говорить, что он маленький, глупый трусишка, ну он и пошёл со мной, доказывая, что не трус. Короче, я полез в воду, а там искусственный карьер. Берег крутой, да и глубоко сразу, буквально шага два от берега и глубина. Вода ледяная. Мне ногу судорогой свело, ну я и начал тонуть. Кричал, воды наглотался, жесть. Ему семь было. Он прыгнул в воду, хотя сам плавать не умел и пытался вытащить меня. Не знаю, что тогда помогло и ему и мне, но он вытащил меня. Мы сидели на берегу, смотрели на этот карьер, тряслись от холода и не могли вымолвить ни слова. Договорились обо всём молчать. Когда вернулись домой, родители уже заметили, что нас нет. Тогда на него сильно ругались. Мол, день рождения у брата, а он так себя некрасиво ведёт. Всё в их поведении было неправильно, но я сам боялся, что мои родители будут на меня ругаться, да и глупый был. Плохо помню, чем закончилось всё. Но его тогда поругали, даже ремнём побили, а он слова не сказал. Как мы и договорились на карьере. После этого мы подружились. И нет, это не благодарность с моей стороны. Он правда клёвый, мы с ним будто соулмейты. Понимаешь? Юнги слушал и не перебивал, а Чимин тем временем продолжал: — И вот сейчас ему понадобилась помощь, и я очень хотел помочь. Я уже даже представил, как мы сегодня напьемся у нас на квартире, он мне пожалуется, я его поддержу, а потом он начнет жить в Сеуле, со мной, с нами рядом, и я ему помогу. Я ведь даже доктора нашёл. Он из-за брата подавители пил, с того самого дня, как у него появился запах. Представляешь какой он вред нанёс своему организму? А мне посоветовали одного доктора. Я за это время, пока он в такси ехал, даже номер нашёл, разбудив одногруппницу. А теперь его нет, он потерялся, и я не знаю, жив ли он… — Чимин не закончил и тихо заплакал, отворачиваюсь от Юнги и закутываясь в одеяло. Юнги притянул Чимина к себе, крепко обнял и чмокнул омегу в макушку, которая только и торчала из-под одеяла. — Мы продолжим поиски, — сказал альфа, успокаивающе гладя омегу, понимая, что эти поиски ни к чему не приведут. Поиски, действительно, продолжились, но как и предполагал Юнги — всё было бесполезно. Чонгук общался только с братом, боясь попадаться Чимину на глаза, после той истерики, что закатил омега в баре. Через три дня и сам Чимин понял, что Тэхёна они не найдут. Его удивляло только то, что город сам по себе маленький, но одного омегу они так и не смогли найти. Пак даже порывался сходить домой к чете Ким и высказать всё, что он о них думает, но Юнги его во время остановил. Через три дня безрезультатных поисков Юнги и Чимин стояли в аэропорту Тэгу в ожидании посадки на свой рейс. Из-за погодных условий, рейс, к сожалению, задерживали. Они сидели в полном людей зале ожидания на не удобных стульях. Рядом с Чимином стоял его чемодан с багажом, а Юнги смотрел на забитую посетителями кафе при аэропорту. — Хочешь есть? — спросил Юнги у Чимина. — Не хочу. — Тогда я пойду поем, посторожишь мне место? — Иди, — пожал плечами Чимин. Юнги вздохнул и встал с насиженного места. Он сделал заказ, но найти свободный столик оказалось непростой задачей. Однако Мин обратил внимание на столик, за которым сидел альфа задумчиво рассматривая картофелину. Юнги, не раздумывая, направился к нему. Ну во-первых, все столики были заняты, прям не было свободного места. Ну а во-вторых, за столом альфы был не занят один стул, а его задумчивый взгляд говорил о том, что он не будет доставать Юнги. — Можно присесть? — с подносом в руках спросил Юнги. — Что? — переспросил альфа. — Можно присесть? Все столики заняты, а у вас свободный стул. Незнакомец не сразу понял, что имеет в виду Юнги, но увидев поднос его в руках и взгляд, брошенный на стул, согласно закивал. Юнги поставил поднос на стол, сел напротив незнакомца и принялся за еду. Пока Юнги жевал свой салат, он бросал взгляд на опечаленного Чимина. Он сидел с опущенными плечами и что-то листал в телефоне. Тэхёна они так и не смогли найти и эту неприятную истину его омега так и не смог принять. Тем более, после того откровения, Юнги даже был благодарен другу Чимина, хотя никогда его и не видел. Только вот то, как с этим справляется Чимин слишком пугало Юнги. Все эти дни он ходил слишком странный, его настроение скакало как на американских горках, а найти Тэхёна стало навязчивой идеей. Даже тот факт, что в квартире Мина он нашёл биту и собрался идти к своим бывшим соседям действительно испугал Юнги. Альфа, наверное, поверил в Бога, что в этот момент ему не попался Чонгук. И как его угораздило влюбиться в такого омегу? С Чонгуком дела обстояли тоже так себе, но хотя бы они стали разговаривать и вернулись к тому, что младший снова стал называть его Хен. Это не может не радовать. Да и Чонгук решил остаться в Тегу на некоторое время, чтобы продолжить поиски и разгребсти дела в баре. Наконец-то младший взялся за ум. За своими размышлениями, Юнги не заметил, как его сосед наблюдает за ним. — Проблемы с омегой? Юнги вопросительно посмотрел на незнакомца, но в ответ кивнул. Что-то в этом незнакомце подсказывает ему, что он не один тут размышляет о семейных передрягах. — Да, — отвечает Юнги и переводит взгляд на Чимина. — Ваш омега красивый, только вот грустит. — Только вот причина его грусти это я. А у вас что? — Ничего, кроме того, что у меня умерла бабушка, я поругался с мужем, хотя совсем не виноват в скандале и меня сбила машина. — Оу, сочувствую. Оказывается, у меня не все так плохо. — Наверное, — пожал плечами незнакомец, — Я вот еду мириться. А ты как будешь извиняться? — Даже если ты не виноват? — Да какая разница кто виноват? Я люблю его и не смогу без него. Он весь такой мой. Понимаешь? Пусть он будет тысячу раз не прав, я все равно приду к нему мириться. Я альфа. Я тот, кто должен делать первый шаг. Накажу, конечно, для профилактики, куда же без этого. А ты, что будешь делать ты? — Любить, — после недолгого молчания ответил Юнги, — Любить и никогда не оставлять. Сейчас ему поможет только это. — Ким Намджун, — представился незнакомец и протянул руку. — Мин Юнги, — произнёс свое имя в ответ Юнги и протянул руку в ответ. Альфы пожали друг другу руку и голос диктора объявил о начале посадки на рейс. Оказалось, что Намджун, Юнги и Чимин сидели недалеко друг от друга в бизнес-классе, но пообщаться им больше не удалось. Омега весь полёт проспал на плече Юнги, а Намджун и Юнги думали каждый о своём, не замечая и лёгкой встряски от турбулентности, и стюардов, подающих обед и напитки, и ещё голос капитана, сообщавший о необходимости занять места и пристегнуть ремни перед посадкой. Когда самолёт остановился и пассажиры медленно покидали свои места, Чимин проснулся. Юнги помог ему расстегнуть ремень и они, вливаясь в медленный темп потока, направились к выходу. Уже перед стеклянными раздвижными дверьми, ведущими к улице, Юнги заметил Намджуна и махнул ему головой. Тот кивнул в ответ и потерялся среди людей. Чимин же, перед тем, как выйти на улицу, повернулся к Юнги и спокойно сказал: — Я хочу открыть агентство для тех, кто нуждается в помощи. Для тех, кому некуда идти и их семья отказалась от них. Я хочу, чтобы никто так больше не пропал. Хочу, чтобы мир стал немного добрее. Ты поможешь мне? — Помогу. — мягко улыбнулся Юнги, и, крепко взяв его руку в свою, они покинули здание аэропорта. Сам того не подозревая, Тэхён стал причиной не только примирения двух влиятельных братьев, но и того, что хотя бы кто-то, кто окажется в такой же ситуации, как и он, или даже хуже, получит помощь и не останется один.***
Сокджин, как только оказался в Сеуле, первый день не покидал больницу вообще. Работа, в которую он окунулся с головой не давала думать о Намджуне и их ссоре. Вечером же он спускался в отделение неврологии и сидел в палате омеги. Заведующий отделением, пожилой альфа, хоть и не был доволен тем, что его разбудили ночью, но выделил хорошую одиночную палату. Для Сокджина там поставили диванчик, и он не выходил из палаты до самого утра, предпочитая не возвращаться домой. Так пролетел ещё один день. В течении рабочего времени, приём пар, отчаявшихся естественным путём завести детей, а ночь в палате ещё не пришедшего в себя Ким Тэхёна. Две ночи подряд Сокджин плохо спал, его мучили странные сны, да и диванчик был не особенно удобный. Но омега не жаловался. Главное, что не дома, где всё бы напоминало о ссоре с мужем. На третий день, ближе к обеду, Сокджина вызвал к себе наставник. Профессор Ли сидел у себя в кабинете, рассматривая чьи-то анализы, когда Сокджин постучал в дверь, и заглянув, спросил разрешения войти. Профессор строго посмотрел на своего ординатора, но зайти разрешил. — Садись, Сокджин, — произнёс профессор, когда Сокджин подошёл к столу, — Догадываешься почему я тебя вызвал? — Нет профессор. Что-то случилось? — Случилось. Скажи мне, как ты себя чувствуешь? — Эм, хорошо. — пожал плечами Сокджин. — Понимаешь, тут такое дело, когда привезли твоего брата, в его документах оказался анализ крови на фамилию Ким. Анализ показал, высокий уровень ХГЧ. — И? Мой брат беременный? — Заведующий Сон не стал обращаться к омегологам, а пришёл ко мне. У Тэхёна несколько раз брали кровь, но по повторному анализу уровень ХГЧ не соответствовал беременному омеге. Доктор Сон даже сделал УЗИ на предмет возможного выкидыша, но беременность или выкидыш исследование не показало. Я связался с доктором, что принимал вас в Тэгу. Это твой анализ Сокджин. — То есть мой? — переспросил Сокджин. Новость была неожиданной. Сокджин сидел на стуле и уже не слышал, что говорил ему профессор Ли. В голове крутилось «Я беременный???!!!». Он сначала не мог в это поверить. После шока и осознания своего положения, Сокджин обхватил живот и просто радовался услышанному. Он скоро станет папой. Намджун скоро станет отцом. Но одна мысль о муже и улыбка, что появилась на лице, исчезла. Даже профессор, озадаченный реакцией перестал говорить, внимательно смотря на ординатора. — Ты не рад? — Нет, профессор, что Вы. Но, это не может быть ошибкой? — Вероятность, конечно, есть, но сходи на УЗИ, доктор Ван ждёт тебя. Иди, чего сидишь? Сокджин на ватных ногах поднялся и вышел из кабинета. Перед тем, как пойти на УЗИ, он решил сделать тест. Ведь не исключено, что он мог просто где-то простыть, вот и анализ крови шалит с показателями. До туалета он дошёл в прострации. Этот скандал с Намджуном, свалившийся в руки омега и беременность. Всё так резко навалилось, но взяв в себя в руки и отогнав плохие мысли, Сокджин сделал тест и с положительным результатом, отправился на УЗИ. Лёжа на кушетке, он смотрел на чёрно-белый экран аппарата и не мог собраться с мыслями. Всё так блуждало, столько разных вариантов прокручивалось — от хороших до плохих. Он даже не слышал доктора, который, кстати, сказал, что срок ещё слишком маленький, чтобы проверить, как развивается плод и посоветовал не затягивать и встать на учёт. Всё прошло мимо, как и семейная пара, что встретилась в коридоре. Кажется, его благодарили за удачное ЭКО. Сокджин кивал головой и улыбался, а мыслями был где-то далеко в будущем, где дома его ждёт любящий муж, ребёнок и по соседству живёт брат. О том, что Тэхён не его брат, он уже даже забыл, отчётливо видя его в своём хорошем будущем. С такими мечтами омега вернулся в кабинет своего наставника. — Значит беременный. Опять скоро все пациенты станут моими, — покачал головой профессор, но улыбнулся. — Иди домой, Сокджин, сообщи радостную новость мужу и отдохни. Думаешь я не знаю, что за последние двое суток ты не покидал здания больницы? В твоём положении переутомляться вредно. — А… — Ничего не хочу слышать. Иди домой. — А… — А если твой брат очнётся тебе сразу сообщат. — А… — Сегодняшних пациентов возьму на себя. Иди домой! Профессор вывел Сокджина из кабинета и проследил, чтобы тот отправился домой. Сокджин вызвал такси и всю дорогу бездумно обнимал свой живот. Ни одна мысль надолго не задерживалась в голове, кроме той, что в нём растёт маленькая жизнь. Он не заметил, как машина остановилась у его дома, но, спохватившись, расплатился и зашёл в парадную элитного дома. Он даже не слышал, что сказал ему консьерж, лишь кивнул ему и зашёл в лифт. Квартира встретила его тишиной, но запах можжевельника ударил в нос. Намджун дома. Сокджин прошёл в гостиную и увидел, как его альфа расслаблено сидел на кресле. Его поза хоть и была расслаблена, но омега внутри напрягся. — Прежде чем мы начнём… — начал Сокджин. — Замолчи. — перебил омегу муж. Намджун не повышал голос, не кричал, он даже позы не поменял, продолжая также расслаблено восседать на кресле в гостиной. Но Сокджин замолчал. Замолчал на уровне инстинктов. С ним говорил его альфа. Омега внутри сжался от феромонов, что исходили от Намджуна и Сокджин действительно не мог вымолвить ни слова. Стало не по себе. Намджун никогда таким не был, никогда так не говорил. — Подойди. Всё тот же спокойный голос, а по спине Сокджина пробежал холодок. Он хотел было возмутиться, но ноги сами пошли в направлении альфы. Он даже не слышал голос, просто делал шаги в нужном направлении. В голове не укладывалось почему так происходит и что случилось с альфой которого он знал, но ослушаться не мог. Сокджин остановился, когда подошёл почти в плотную. — На колени, — тон насмешливый, но не терпящий не подчинения. Секундное возмущение, возникшее в голове, было проигнорировано инстинктами, и омега уже сидит на коленях перед расслабленным альфой. Его альфой. Сокджин склонил голову, не потому что хотел, а потому что так надо. Пугаясь такого Намджуна, но он даже не подумал о том, чтобы противостоять или взбунтоваться. Намджун же лениво рассматривал омегу, словно размышляя о том, как его наказать, за выходку и те слова в больнице. Но вместо наказания, он наклонился к омеге, оставаясь всё так же сидеть на кресле. Взяв его за подбородок он поднял голову и ухмыльнулся, прежде чем начать говорить: — Видишь, Сокджин. Оказывается я могу быть бесчувственным чурбаном. Могу наплевать на твои желания. Могу наказывать тебя за любое непослушание. Могу стать тем самым властным мужем, против которому ты ничего не скажешь, а будешь выполнять любой мой приказ. Потому что ты не можешь мне сопротивляться. Если я так не делаю, это не значит, что можно садиться мне на шею и за моей спиной перевозить непонятно кого к нам в дом. Я ясно выражаюсь? Сокджин не отвечал на вопрос. Он его даже не слышал. Он вообще ничего не слышал из того, что говорил альфа. Но он понимал его. Не понятно как, но смысл сказанного отчётливо отпечатывался в голове. Он ощущал вибрации, исходящие от альфы, до ушей доносилась лишь тональность звука, но он понимал. На каком-то интуитивно-омежьем уровне, он понимал всё, что говорил ему альфа. Омега внутри остро улавливал каждое слово. — Отвечай, Сокджин, — тон сменился, и омега внутри вздрогнул. — Да, альфа, — Сокджин думал, что промолчит, но рот сам открылся, воспроизводя звук. Сейчас за него говорили инстинкты. В этом наказании не было сексуального подтекста. Сокджин не потёк от властного тона или пронзительного взгляда. Омега лишь испугался того, каким может быть Намджун. Он запоздало вспомнил о беременности, но не мог пошевелить руками, не мог отвести взгляд или убрать голову. Он смотрел в глаза альфы, но ничего не видел, кроме холодного альфьего взгляда. Так его Намджун никогда на него не смотрел. Так его альфа никогда с ним не общался. Осознание того, что происходит слишком ударило в голову обоим. Намджун не думал, что омега подчинится. Не потому что был не уверен в себе. Просто у них не такие отношения. Просто он не такой. Альфа всегда был уверен, когда встретит омегу, что подчинится ему, если и будет использовать природное доминирование то только в постели, в качестве пикантности к сексу, но ни как в качестве наказания или для того, что бы преподать урок и показать кто главный в семье. Сокджин же в этот момент не думал вообще ни о чем. Омега бездумно подчинялся, всем своим нутром чувствуя то, что хотел донести до него альфа. Сейчас ему было абсолютно всё равно, как они будут жить. Вернуться ли к старым отношениям или Намджун воплотит в жизнь всё, что только сказал. Омега был согласен на всё, и не важно хорошо это или плохо. Но нет худа без добра. Если омега не принимает альфу, даже после метки, то такой финт альфа никогда не сделает и никогда не сможет таким образом влиять на омежью сущность. Такова природа. Обычно браки, где омега не принимает альфу, держались лишь на симпатии или уважении друг друга супругов, но каждый третий такой брак распадался. Инициаторами чаще всего выступали альфы, ибо это слишком ударяло по альфьему эгу, тогда, как омеги расторгали такой брак по понятным причинам. Как оказалось, Намджуну и Сокджину повезло. Но как бы альфы не радовались такой возможности доминировать, природа та ещё шутница. Альфа, омега которого признала, ни физически, ни ментально не может изменять своему супругу. Больше Намджун ничего не говорил. Он отпустил голову омеги и взял свой феромон под контроль. Как только это всё альфье доминирование рассеялось, Сокджин вскочил и с приступом тошноты побежал к унитазу. Маленькому жителю не понравилась профилактическая беседа родителей, и булочка, что он успел съесть перед тем, как узнал о своей беременности, оказалась в унитазе. Намджун испугался, что перегнул палку и поспешил за мужем. Альфа забежал в туалет, практически сразу за Сокджином и терпеливо гладил омегу по спине, пока того тошнило. Когда же приступ тошноты закончился, Сокджин не смог сдержаться. — Ты… — он бодро начал в своей гневной манере, но резко осёкся, вспоминая то, что произошло несколько минут назад. Намджун бы даже обрадовался такой реакции, если бы не волновался за мужа. Но что его больше всего удивило, так это то, что Сокджин начал плакать. Похоже сам Сокджин удивился появившимся дорожкам слёз. Но остановиться уже не мог. — Джин, детка, прости меня, — Намджун не знал, что делать. Он совсем не ожидал такой реакции, — Чёрт, Джини, ну не плач. Меня зацепило то, как ты говорил со мной и то, как ты, ничего не сказав, улетел в Сеул. Прости. Прости меня. — Я беременный, — всхлипывал Сокджин, — А ты… А ты… — договорить он не смог, очередная порция рыданий не позволила вымолвить ни слова. Намджун стоял как громом пораженный. У него округлились глаза, а когда информация усвоилась, он не знал как подступиться к мужу и успокоить истерику. Альфа уже тысячу раз пожалел, что сделал, и кое-как ему удалось отвести плачущего Сокджина в спальню и уложить на кровать. Намджун лёг рядом, а Сокджин, уткнувшись ему в шею, постепенно успокаивался и, в итоге, заснул. Как только омега успокоился, Намджун позволил эмоциям выйти наружу. Радость, страх, озадаченность — всё так явственно читалось на лице альфы. Следом последовал смех. Альфа тихо смеялся от счастья, гладя живот спящего мужа. Он прижался к Сокджину, продолжая уже улыбаться, и сам не заметил как уснул. Сколько они проспали неизвестно, но Сокджина, как и Намджуна, разбудил телефон, что громко звонил и вибрировал в кармане брюк. Намджун даже не раздел их, сам уснул в одежде. — Алло, — сонным голосом ответил на звонок Сокджин. — Ваш брат очнулся, — услышал он озадаченный голос доктора Сона в трубке. Сокджин сел на кровати и перевёл взгляд на проснувшегося мужа.
