Безлично

      Фокса Малдера только что бросили посреди минета.       Если его когда-нибудь спросят, каково это, ответ будет ясным: ощущения откровенно хреновые. На двоечку по пятибалльной шкале. Второй балл за то, что он все-таки успел почувствовать на члене рот Скалли. К сожалению, ее внезапный уход подействовал на него подобно ледяному душу, и сейчас он ощущает только холод, боль и опустошение.       Судя по тому, какой усталой и разочарованной выглядела Скалли, когда надела пальто и хладнокровно покинула его квартиру, их маленький сексуальный эксперимент подошел к концу. В прошлые четыре раза Малдер выложился на всю катушку: полностью отключил чувства и трахал ее именно так, как она хотела. Может, он ошибся, полагая, что чертовски хорошо справлялся со своей задачей? Казалось, Скалли наслаждалась их близостью, но, видимо, не настолько, чтобы проигнорировать сегодняшнюю глупую ошибку. Не настолько, чтобы нарушить ради него правила.       А теперь Малдер сидит в одиночестве со спущенными брюками и голой задницей, прилипшей к дурацкому кожаному дивану. Можно отправиться в постель, но, наверное, сегодня он останется ночевать здесь. Просто чтобы наказать себя. Кровать необходимо с кем-то делить, а он готов видеть там лишь одну женщину; Малдер отчаянно жаждет, чтобы она лежала на свежих простынях рядом с ним, а ночью грела замерзшие пальчики о его теплые ноги.       Скалли.       Он так хотел, чтобы она осталась хотя бы раз, чтобы утром полюбоваться ее заспанным лицом и растрепанными волосами. Почувствовать, как Скалли, зарывшись в одеяло, ворочается во сне и оставляет углубление в форме своего тела. Малдер хочет, чтобы ее запах пропитал постель, хочет выпить ее сущность, пустить ее по венам и взлететь в небеса.       «Скалли».       Он угрюмо размышляет, что они сделали все наоборот. Достигли кульминации, минуя увертюру. Будь его воля, Малдер пригласил бы ее пройтись со стаканчиком кофе по цветущему вишневому саду. Они бы гуляли, держась за руки, может, разделили бы маффин. И тогда, собрав все мужество, оставшееся в его смятом тряпичном сердце, он бы сказал: «Эй, Скалли, я влюбился в тебя. Как думаешь, сможешь ответить мне тем же?»       По правде говоря, ничто не мешало ему претворить свои мечты в жизнь. В любой момент за все годы, проведенные вместе, он мог что-то сказать, шагнуть ей навстречу. Но он ничего не предпринял, и Скалли сделала свой ход.       Увы, это был не тот ход, какого бы хотел Малдер.       Не то чтобы он жалуется. Дана Скалли – безгранично преданная, ослепительно красивая и безумно страстная женщина, и Малдер до сих пор не может поверить, что у него было целых пять… поправка, четыре с половиной ночи, чтобы изучить ее. Он раздевал Скалли, жадно касаясь нежной кожи, поклонялся, словно святыне, пробуя сладкий вкус ее возбуждения, оставлял следы укусов на бедрах и охотно терялся в ее теле. Чего еще желать такому жалкому сукину сыну, как он?       А сегодня он все испортил.       Скалли установила простые правила, и он старался следовать им, действительно старался. Но сердце не позволило забыть, с кем на самом деле Малдер занимался безличным сексом; как сильно он хотел ее любить.       Впервые проведя ладонями по обнаженной коже Скалли, Малдер вспомнил, что знает ее мать. Мысль о Мэгги едва не лишила его присутствия духа, но он сумел сосредоточиться на происходящем.       Скалли извивалась у него на коленях, а перед глазами стояло видение того, как она доверчиво прильнула к нему в очередной арендованной машине.       Впившись зубами в ее крестик, он снова ощутил тепло золотой цепочки, которая согревала его грудь, когда Скалли пропала.       Она кусала мочку его уха, а Малдеру хотелось, чтобы Скалли поглотила его целиком.       Когда ее влажный рот окутал напряженный член, все эти образы взорвались в его голове, и он хрипло позвал ее по имени – «Скалли».       «Скалли».       Пинком отбросив брюки, Малдер с тяжелым вздохом поднимается и идет в спальню за подушкой. Он провел бесчисленное количество одиноких ночей на своем диване, что для него еще одна?       

***

      Тем временем, одиннадцатью милями севернее, полностью одетая Скалли неподвижно сидит на краю ванны, пока горячая вода неотвратимо остывает.