Безлично

      На следующее утро Малдер появляется в кабинете на полчаса раньше обычного и в невероятно приподнятом настроении. Ему хочется вприпрыжку скакать по коридорам, разбрасывая чертовы лепестки роз. Он слишком нервничает, чтобы просто сидеть за столом, поэтому отправляется в кофейню.       По пути Малдер задается вопросом, не взять ли кофе и для Скалли, но тут же решает, что не стоит торопить события… а затем все равно берет для нее стаканчик. Ведь это всего лишь кофе, разве в нем может быть скрытый подтекст?       Он не знает, изменил ли их отношения прошлый вечер. Единственное, в чем Малдер уверен – он сделал свой ход и остался цел. А это уже смахивает на успех.       Вернувшись в подвал, он пытается взять себя в руки, просматривая стопку документов, скопившихся за последние два дня. Обычно Скалли приходит в 8:50, так что у него есть время успокоиться.       Уже почти девять, а ее все нет. Малдер точит несколько карандашей, с трудом подавляя желание метнуть их в потолок.       В 9:07 он больше не может бороться с искушением, но карандаш предательски падает на пол. Малдер торопливо запихивает его ногой под стол.       В 9:12 он набирает ее номер, но сбрасывает вызов, не дождавшись первого гудка.       Наконец в 9:23 Скалли входит в кабинет, оставляя дверь слегка приоткрытой.       – Доброе утро! – улыбается он, протягивая ей стаканчик.       Чуть теплый кофе – жуткая гадость, и столь жалкое проявление заботы заставляет его чувствовать себя весьма неловко.       – Попала в пробку?       Она молча принимает напиток, делает глоток и чуть морщится.       – Извини, он успел остыть, – смущенно бормочет Малдер и встает, чтобы закрыть дверь. Он замечает, что от щелчка замка Скалли на мгновение напрягается. – Обычно ты приходишь раньше.       – Все нормально, – отрывисто отвечает она. – Я проспала. Не услышала будильник.       Он понимающе кивает.       – Надеюсь, это не из-за меня, – произносит он.       Зардевшись, Скалли вскидывает голову, широко распахнув глаза.       «Интересно».       – О чем ты…       – Вчера я задержал тебя допоздна, – быстро объясняет Малдер. – Ты ведь поэтому проспала?       – О, – Скалли снова смотрит в сторону.        «Почему она отводит взгляд?»       Во всех неловких ситуациях Дана Скалли, которую он знает, держится с неизменным достоинством. Его напарница всегда собрана, сдержана и бесстрашна, и эти черты в ней Малдер просто обожает. Даже на пике их сексуальных отношений она приходила на работу вовремя, выглядя свежей и невозмутимой, как будто по пятницам не происходило ничего особенного. Скалли оказалась так хороша в разделении личных и профессиональных отношений, что ему становилось слегка не по себе. Однако сегодня в ней что-то изменилось… Но что именно?        Малдер изучает ее лицо, пытаясь найти подсказку. Прическа как всегда безукоризненна, волосы ярко блестят. Наверное, пахнут тем же шампунем, что и вчера (Господи, он должен еще раз вдохнуть этот аромат), прядки аккуратно заправлены за уши. На Скалли маленькие жемчужные сережки, и при виде изящного ушка у него просто слюнки текут. Он посасывал ее мочку, целовал шею, и сейчас его единственное желание сделать это снова, и снова, и снова…       – Малдер, – осторожно спрашивает Скалли, – ты в порядке?       Сегодня ее губы кажутся чуть темнее. Она что, снова нанесла ту помаду? Ту, которая запачкала воротник его рубашки в их третью безумную ночь…       – Да, а что? – небрежно отвечает он, откинувшись было на спинку, но, почувствовав возрастающее напряжение в паху, тут же выпрямляется и придвигается ближе к столу.       – Ты пялился на меня.       – Извини. Просто задумался.       – О чем?       Он отчаянно пытается подобрать невинное слово.       – О йети.       Скалли недовольно поджимает губы.       – Ясно.       Малдер следит за движением ее губ, беззвучно повторяющих «йети». Он сглатывает ком в горле, ища, что еще можно сказать. На ум приходит только правда.        – Спасибо, что согласилась пойти со мной вчера вечером, – мягко произносит он. – Я прекрасно провел время.       – Отчет о расходах должен быть готов к пяти, – сухо отвечает Скалли, и ее слова окатывают Малдера подобно ушату холодной воды.       

***

      Скалли терпеть не может опаздывать: как правило, из-за этого весь день идет насмарку. Она проспала и не успела вымыть голову, так что, скорее всего, сейчас ее волосы выглядят как воронье гнездо. На завтрак уже не оставалось времени, так что во время торопливых сборов она сумела перекусить только половинкой черствого бублика.       Когда она села в машину, заиграла дурацкая песня «В пятницу я влюблен», и Скалли быстро выключила радио. К тому же единственной губной помадой в сумочке оказалась «насыщенно-ягодная», которую она использовала для пятничных встреч. И пока подвал не скрыл ее от посторонних глаз, Скалли пришлось прикрывать рот, чтобы не краснеть от смущения.       А внизу ее поджидал Малдер, предложивший чуть теплый кофе с радостью нетерпеливого щенка. Порой его энтузиазм был полон очарования, нередко выматывал, но сейчас довел ее до исступления.       «Йети?! Малдер глазеет на меня так, словно хочет немедля затащить в постель, и еще смеет утверждать, что думает о йети?!»       Честно говоря, сегодня Скалли действительно чувствует себя мерзким снежным человеком: лохматым, неуклюжим и испытывающим лишь примитивные желания. Она невыспавшаяся, нервная и голодная. А еще возбужденная, но этот инстинкт пока удается подавить.       Малдер благодарит ее так, словно вчера не он, а Скалли устроила прекрасный вечер. Вечер, заставивший ее по возвращении домой мастурбировать до потери пульса. Вечер, после которого она была слишком взвинчена и измучена, чтобы испытывать хоть каплю стыда.       Проклятье, Малдера никогда не смущали его постельные шалости, так какого черта она должна стыдиться своих?!       Его взгляд наполнен такой теплотой и искренностью, что Скалли ощущает себя голой. Ей нужно переключиться, и она, словно прячась под зонтиком от полуденного солнца, отвлекает его внимание отчетом о расходах.       Теперь между ними возникло напряжение иного рода: ей кажется, что они стоят на краю бассейна и осторожно пробуют воду, ожидая, когда другой сделает первый шаг. Скалли так хочется видеть себя более храброй и открытой, бесстрашно обнажающей перед Малдером душу, позволяющей ему увидеть все, что она так долго боялась раскрыть. Она уже чувствует слова, щекочущие нёбо, фразы, пляшущие на кончике языка, но пока не в силах их сказать. Не здесь, не сейчас. Не на работе.       «Продержись еще несколько часов, Дана. Потом наступят выходные, и ты сможешь беспрепятственно погрузиться в свои переживания, избегая Малдера до понедельника».       Оторвавшись от бумаг, Скалли замечает, как быстро он отводит взгляд, и внезапно ей в голову приходит сумасшедшая мысль.       «А что, если мы оба влипли?»