Безлично

      Ей следует просто пойти домой.       Скалли уже постучала, но внутри не слышно никакого движения.       Не то чтобы у нее был конкретный план. Просто сначала она сидит на диване, по третьему разу перечитывая одно и то же предложение, и вот уже едет в Александрию, проигрывая в голове кучу вариантов развития беседы с Малдером после того, как он откроет дверь и увидит ее, заявившуюся без приглашения.       Ей вдруг пришло в голову, что затевать разговор – хреновая идея. К чему слова, если до сих пор они прекрасно обходились уютным молчанием? Сейчас она тихонько вернется к лифту и сделает вид, что ее здесь никогда не было. Даже если Малдер и услышал ее, то, выглянув наружу и никого не найдя, он наверняка решит, что к нему постучался полтергейст. Ее трусость приведет к короткому и бесперспективному расследованию. Скиннер только посмеется и посоветует Малдеру подтереться составленным отчетом.       Но, вопреки всем разумным доводам, Скалли стучит снова, и на этот раз намного громче.       Может, его нет дома? Она нервно смотрит на часы. Почти восемь вечера. Чем обычно занимается Малдер в пятницу веч…       «О… О, боже…»       До недавнего времени по пятницам он встречался с ней.       Что, если он нашел кого-то еще? Внутренний голос говорит ей, что сама мысль о другой женщине – абсурд, учитывая поведение Малдера в последние два дня. Но вдруг она все придумала, идиотка влюбленная, приняла желаемое за действительное, и…       – Скалли? – раздается позади знакомый голос, и ее сердце тут же пускается вскачь. Оглянувшись, она замечает неторопливо приближающегося Малдера. Судя по пакетам в руках, он ходил за покупками.       – Малдер… Не ожидала встретить тебя здесь, – выдает она наиглупейшую фразу.       «Серьезно, Дана?! Ты торчишь под его гребаной дверью!»       – Наверное, судьба, – тепло улыбается он. – Эй, ты мне не откроешь? А то руки малость заняты.       Кивнув в знак согласия, она вытягивает из кармана тихо звякнувшую связку ключей, безошибочно выбирая нужный. Этикетка с надписью «Малдер» почти стерлась, но она ей давно не нужна. Скалли на ощупь знает, какой из ключей от его квартиры.       Боже, она пропала...       – Спасибо, – благодарит Малдер, протиснувшись мимо. – Не хочешь зайти?       «Да-да-да-да!»       – Мне бы не хотелось мешать твоим планам, – вместо этого отвечает Скалли.       – Сегодня я тусуюсь с рыбками, – небрежно замечает он, унося пакеты на кухню. – Mi casa es su casa.       – Я учила немецкий, – напоминает она, но, тем не менее, заходит и, поколебавшись мгновение, решительно захлопывает дверь.       Две недели назад Скалли пришла сюда с совершенно другой целью. Уже не сосчитать, сколько раз и при каких обстоятельствах она переступала через порог его квартиры, но последний визит никак не выходит у нее из головы. С тех пор ее мучает нерешенный вопрос.       – Ты голодна? – кричит Малдер. – Я собираюсь разогреть суп.       – Нет, спасибо, – на автомате отвечает она, проходя внутрь и неловко прислоняясь к дверному косяку. – Может, тебе помочь, раз уж я все равно здесь?       – Поставь чайник, – он кивает в сторону плиты. – В одном из пакетов есть ромашковый чай.       – Ты пьешь ромашковый чай? – удивленно спрашивает она.       – Ты как-то сказала, что он помогает при бессоннице, – объясняет Малдер, запихивая в холодильник апельсиновый сок и коробку яиц.       Скалли странным образом тронута тем, что он прислушался к ее вскользь брошенной фразе.       – И как, помогает?       – Не особо, но я все равно его пью, – он пожимает плечами. – Приятный вкус.       Она опускает глаза, невольно вспоминая, что произошло между ними прямо здесь, на его маленькой кухне.       Все началось на столе и продолжилось на полу…       Голос Малдера возвращает ее в настоящее.       – Так что привело тебя сюда? – спрашивает он, роясь в ящике в поисках консервного ножа. – Не то, чтобы я жалуюсь на компанию.       Скалли наполняет чайник под краном.       – Мне кажется… нам нужно поговорить.       – А-а, поговорить… У меня проблемы? – шутит он, зажигая конфорку.       Когда Малдер забирает у нее чайник, их пальцы соприкасаются. Скалли задается вопросом, почувствовал ли напарник сковавшее ее напряжение.       – Знаешь, а я рад, что ты пришла, – продолжает он. – Сегодня ты казалось какой-то отстраненной, и я волновался… не из-за меня ли это?       – Я в порядке, – тихо отвечает она. – Давай поговорим за ужином.       Наконец, они сели за стол.       «Стол…» – думает Скалли.       Именно здесь она впервые почувствовала Малдера внутри себя. Довольно сюрреалистично просто сидеть здесь, почти два месяца спустя, и наблюдать, как он ест куриный суп с солеными крекерами. Он протягивает ей пачку, и Скалли осторожно кусает один, ощущая, как тот приятно крошится на языке.       – Итак… – произносит Малдер, макая крекер в суп.       – Итак… – повторяет она, рассеяно поглаживая гладкую столешницу.       – Классное дерево, а? – криво ухмыляется он.       – Ты просто не можешь без иронии, да? – вздыхает она.       – Ну, что есть, то есть, – пожимает он плечами, а затем, посерьезнев, продолжает. – Прости, мне не следовало шутить.       – Ничего, я привыкла. Это твоя защитная реакция.       – Моя защитная реакция? – Малдер возмущенно указывает на себя ложкой.       – Да, – спокойно отвечает она. – За дурацкими шуточками ты пытаешься скрыть, что у тебя на уме.       – Ну, сейчас-то я по крайне мере пытаюсь быть откровенным, а не притворяюсь, что все в порядке, – резко бросает он, запихивая крекер в рот.       Скалли быстро облизывает губы.       – Малдер, я пришла именно потому, что хочу внести ясность, – объясняет она. – Пожалуйста, помоги мне.       Смягчившись, он кивает.       – Хорошо… Вот, твой чай, – Малдер придвигает к ней позабытую чашку.       Кивнув, Скалли обхватывает ее обеими руками и, вдохнув горячий пар, делает первый глоток. Вкус не слишком изысканный, но чай приятно согревает тело и успокаивает мысли.       – Я не знаю, что нужно сделать или что сказать… – признается она. – У меня ужасно это получается.       – Скажи все, что хочешь, – отвечает он. – Я выслушаю.       – Малдер, мне очень тяжело в последнее время. Из-за нас.       – Из-за нас… – в его голосе звучит осторожность. – Если ты имеешь в виду, что больше не хочешь работать со мной…       – Речь не о работе, а о наших личных отношениях. Если, конечно, в них есть что-то помимо работы.       – Конечно, есть! – горячо утверждает он. – Мы лучшие друзья, Скалли!       – Да, верно… – соглашается она. Какая-то ее часть хочет оставить все как есть. Остаться друзьями. Так будет проще. Намного проще.       Малдер откладывает ложку.       – Послушай, если ты расстроена из-за того, что я поцеловал тебя прошлым вечером, то мне очень жаль. Мы… наше соглашение… разорвано, и я уважаю твое решение...       – Почему ты поцеловал меня? – внезапно спрашивает она. – Без шуточек, без увиливаний. Почему?       Малдер смотрит ей прямо в лицо. Его взволнованный взгляд полон нежности.       – Скалли… – мягко произносит он.       – Малдер, – шепчет она. – Пожалуйста…       – Потому что… потому что я эгоистичный мудак, и мне хотелось поцеловать тебя. Вот и поцеловал. И мне казалось… Знаю, это глупо, но мне казалось, что ты тоже этого хотела.       Закончив, Малдер опускает глаза, уткнувшись в тарелку супа.       Скалли отчаянно пытается подобрать слова.       – Это было… приятно. Мне понравилось.       Он тут же вскидывает голову.       – Так я не вышел за рамки?       – Нет.       – Ух ты.       – И… я бы не возражала, если бы ты как-нибудь повторил… – от волнения Скалли немного подташнивает, но она продолжает: – Я не хочу возвращаться к нашему соглашению. Оно не очень хорошо нам подходило. По крайне мере, мне.       Малдер открывает было рот, но она тут же обрывает его:       – Если ты сейчас выдашь что-нибудь насчет притирки, то клянусь Богом, я сразу уйду.       Он шутливо вскидывает руки.       – Молчу-молчу!       – Ты просто… – она со стоном прячет лицо в ладонях. – Ты невыносим. Почему меня вообще это волнует?       – Мы вместе шесть лет, Скалли. Ты слишком глубоко увязла, чтобы оставаться безразличной.       В глубине его глаз горит озорной огонек, и она позволяет себе робкую улыбку.       – Вот поэтому я и хочу прояснить наши отношения. Чтобы в будущем не причинить друг другу боль.       Малдер задумчиво жует крекер.       – Ты собираешься разбить мне сердце, Скалли?       – Я больше беспокоюсь о своем.       – Я никогда так с тобой не поступлю! – горячо уверяет он.       «Каждый чертов день без твоих прикосновений разбивает мне сердце!» – думает она, а вслух произносит:       – Ну да, конечно...