Цикл "Универсальное чудовище" // Universally Monstrous

      Увы, доктору Мэттью Хуперу потребовалось увидеться с Холмсом более десятка раз, прежде чем он осознал: знаменитый Шерлок Холмс вовсе не тот, за кого себя выдает.       Собственно говоря, он вообще не мужчина.       Обычно Холмс входил в морг в просторном полупальто с поднятым воротничком и в пресловутой шляпе, надвинутой на лоб, так что взгляд случайного прохожего привлекали лишь тонкие нос да острые скулы.       Однако в этот раз, когда Холмса в катакомбы под госпиталем Святого Варфоломея сопровождал детектив Лестрейд, шляпы и пальто не было. Вероятнее всего, ввиду редкой жары, овладевшей Лондоном.       Мэттью впервые сумел разглядеть лицо Холмса, посмотреть в ярко-голубые глаза. И тут же ощутил странную симпатию.       Поразительное чувство. Прежде он никогда не испытывал влечения к мужчине. Холмс обернулся – темно-каштановая прядь волос выскользнула из-под идеального парика.       Волосы, глаза, мягкие губы…Шерлок Холмс был женщиной.       Мэттью бросил быстрый взгляд в сторону Лестрейда, пытаясь понять, не заметил ли тот неладное. Либо детектив испытывал серьезные проблемы с наблюдательностью, что маловероятно при его профессии, либо Лестрейду уже было известно об обмане.       Мэттью вновь посмотрел на Холмса – непослушного локона как не бывало. Он… она смотрела так пристально, как случалось лишь во время расследований. − Я хочу видеть миссис Грин, − потребовал Лестрейд, будто ожидая, что Мэттью откажет. − Вы? Или Холмс? – тут же ощетинился Мэттью.       То, что он раскрыл пол Холмса, ничуть не умалило его негодования из-за того, что пришлось разрешить ей присутствовать в морге.       Лестрейд бросил предостерегающий взгляд, который лишь разозлил его. И все же Лестрейд был представителем закона.       Мэттью обернулся и зло рявкнул помощнику: − Андерсон, перенесите миссис Грин в мой список. Я сам произведу вскрытие. − Тело подготовить? − Я же сказал: сам все сделаю, − огрызнулся Мэттью. – Не прикасайтесь к ней ни при каких обстоятельствах. Это понятно?       Андерсон согласно кивнул. Его компетенция была несомненной, но, когда кто-то из Нью-Скотленд-Ярда проявлял интерес к трупу, Мэттью предпочитал заниматься телом самостоятельно. Особенно, если к делу причастна Холмс.       Уладив вопрос с трупом, он вновь обратил внимание на детектива и Лестрейда. Вынул карманные часы, сверил время. − Возвращайтесь без четверти шесть. Ни раньше, ни позже. − Холмс напряглась, будто собралась возразить, но Мэттью продолжил: − Здесь есть и другие бедолаги, семьи которых ждут куда дольше, чем ваша миссис Грин. Я не стану откладывать срочные дела лишь потому, что вам они кажутся безынтересными. Рабочий день заканчивается в пять, но так уж и быть, я останусь, чтобы помочь вам. Или же, если вам неудобно, можете вернуться завтра днем. Или послезавтра.       Холмс прикусила язык и кивнула, соглашаясь на его условия. − Хорошо, пусть будет без четверти шесть, − подтвердил Лестрейд.

***

      Вскрытие миссис Грин заняло больше часа, но, в конце концов Лестрейд и Холмс остались довольны.       Пока Мэттью наводил порядок, они оживленно обсуждали теорию Холмса. Уборкой обычно занимался кто-нибудь из сотрудников морга, но Андерсон ушел. Мэттью уже снял фартук и нарукавники, когда исчез и Лестрейд. Осталась лишь Холмс. Мэттью бросил рабочую одежду в ведро, которое утром отвезут в больничную прачечную, и подошел к раковине.       Холмс молча ждала, пока он не отмыл как следует руки до локтя. − Вы знаете, − это был не вопрос.       Речь могла идти только об одном. − Знаю. − И все же вы не доложили. Почему? – впервые за все время знакомства ему показалось, что он уловил нотку страха в её голосе. − Понятия не имею, − он не видел причин лгать.       Она долго смотрела на него, будто этот ответ её успокоил. − Спасибо, − и развернулась, не сказав больше ни слова.       Мэттью дождался, пока она подойдет к двери, и вдруг, движимый непреодолимым любопытством, спросил: − Холмс? Шерлок – ваше настоящее имя? − Нет, − она покачала головой. – Меня зовут Вильямина. Вильямина Скотт. − Племянница Холмса?       Он никогда не имел удовольствия встречаться с ней. Но много слышал о привлекательной молодой леди, делавшей записи со слов клиентов, посещавших Бейкер-Стрит в надежде поговорить с Холмсом и в итоге обращавшихся за помощью к доктору Ватсону. Журналисты строили различные гипотезы о взаимоотношениях Скотт с её дядей и холостяком Ватсоном, пока последний не женился и не съехал с Бейкер-Стрит.       Теперь, когда Мэттью знал, что никакого Холмса, способного выступать в роли дуэньи, не существовало, он невольно задался вопросом, а не было ли в этих слухах доли правды.       Будто поняв ход его мыслей, Вильямина вздохнула: − Теодор Ватсон – старый друг моего отца. Когда папа понял, что я все равно перееду в город, чтобы заниматься любимым делом, он настоял на том, чтобы Ватсон присоединился ко мне, − она усмехнулась. – Поначалу он был… не в восторге, его обременяла упрямая восемнадцатилетняя девчонка. Подозреваю, он опасался, что наши отцы таким образом надеялись нас поженить. Я тут же внесла ясность, что таких планов у меня нет, что для меня он строгий старший брат. По-моему, это его успокоило.       Она прикусила губу, затем решительно сократила расстояние между ними. − А что насчет вас? − Меня? − Вы считаете меня падшей женщиной потому, что я жила с мужчиной, а нашей единственной компаньонкой была пожилая домовладелица?       Она очутилась рядом. Из соображений приличия ему следовало бы отойти. Но он этого не сделал. − Вас бы волновало, если бы считал? − Возможно. − Я не имею права требовать от вас того, чему не следую сам. − Вы тоже жили с Ватсоном без присмотра? – она широко распахнула красивые глаза, и он понял, что она его дразнит. − Можно и так сказать, − улыбнулся он. – Мисс Скотт, не будет ли с моей стороны дерзостью спросить: могу ли я навестить вас в эту субботу? Я бы очень хотел сопроводить вас на обед. Разумеется, при условии согласия дядюшки.       Вильямина ответила кокетливой улыбкой. − Надеюсь, что смогу убедить дядю Шерлока дать положительный ответ. Если вы вернете меня на Бейкер-Стрит в приличное время. − Разумеется.

***

      Их любовная интрижка длилась всего месяц, затем вмешалась жестокая судьба. Слухи, передаваемые потрясенным шепотом, достигли морга раньше, чем само тело. Мисс Скотт, племянница Шерлока Холмса, была сбита экипажем. Трагичный случай, безусловно. Самым скандальным в этой истории являлось то, что она была одета в мужскую одежду.       Следующий час Мэттью провел в извращенном ожидании.       Андерсон нерешительно предложил провести вскрытие, но Мэттью категорически отказался.       Его тошнило при мысли, что чьи-то руки, кроме его собственных, коснутся его дорогой Вильямины.       Когда её в конце концов привезли, тело больше напоминало сломанную куклу. Колеса экипажа и копыта лошади раздробили кости и разорвали плоть.       Едва она очутилась на столе, он не удержался – протянул руку и осторожно убрал с её лица окровавленный локон. Она действительно была одета в мужскую одежду. Он знал: этот костюм – один из её любимых. Пресловутой шляпы не было. Он подозревал, что скоро её достанут из сточной канавы.       Он пытался не смотреть на искалеченное тело и перевел взгляд на чудесным образом нетронутое лицо. Она была так прекрасна, даже со спутанными окровавленными волосами. Мэттью осторожно наклонил её голову, оценивая ущерб. В основном поверхностные царапины, никаких признаков повреждения черепа.       «Хороший знак», − шепнул мрачный голос из самых тайных уголков его сознания.       Хороший для чего?       «Было бы преступлением позволить пропасть её блестящему уму. Спаси её. Верни её».       Сама идея казалось нелепой. Невообразимой. Богохульной.       «Но разве это невозможно?».       Словно по мановению волшебной палочки, всплыло воспоминание о случайно прочитанной статье времен медицинской школы. Её написал студент, которого с позором отчислили год назад.       Как его звали?       Вайнштейн?       Фронштейн?       Стоя в одиночестве в безмолвных катакомбах под собором Святого Варфоломея, Мэттью Хупер прошептал имя, навсегда изменившее его судьбу: − Франкенштейн. Барон фон Франкенштейн.