Тяжёлые судьбы

Ослепительный свет, страх и ужасную боль - это всё, что я тогда чувствовала. Я начинаю приходить в себя, видя перед собой толпу врачей. Ага, значит я в больнице. Но где родители и по какой вообще причине я в данном месте? - Антуанетта, здравствуй. Я твой лечащий врач Мистер Уильямс. Вы с родителями попали в автокатастрофу… - Где они? Где мои родители?! - в холодном поту, срывающимся детским голосом кричу я, перебивая врача. - Милая, мне очень жаль, но в этой аварии выжила только ты, благодаря креслу, в котором сидела, - выдыхает врач, опустив глаза в пол. Тут весь мир семилетнего ребёнка рушится на мельчайшие осколки… у меня не было сил плакать и я отключилась. Просто вдумайтесь. Маленькая девочка из любящей семьи в один миг теряет абсолютно всё. У меня не было ничего, кроме родителей, ведь у детей в таком возрасте в приоритете стоят любящие мама и папа. «Что будет дальше?» - это единственный вопрос, который меня волновал. Почему жизнь так несправедлива? Судьба в один миг отбирает самое главное. За что она так? Я просыпаюсь в полном истощении как морально, так и физически. Голова словно наполнена ватой, а глаза совершенно меня не слушаются. Мне хочется двух вещей: чтобы всё произошедшее было сном, и я вновь увидела родителей, а ещё мне очень хотелось получить хоть немного еды. Из этих мыслей меня выводит вошедший в палату доктор Уильямс: - Антуанетта, как себя чувствуешь? Тебе стало хоть немного лучше? Я молчу. Не знаю, что ответить. С одной стороны, всё болит меньше, чем вчера, но с другой… Как может себя чувствовать ребёнок, который только что потерял всю семью и надежду на хорошую жизнь. - Лучше, - тихо выдавливаю я. - Это хорошо. Сейчас санитарка принесёт тебе завтрак. Есть какие-то пожелания, Антуанетта? - Да, я хочу блинчики с шоколадом… и ещё… Мистер Уильямс, когда я ехала с родителями в машине, у меня в руках была игрушечная змейка. Вы не знаете, где она? - с надеждой спрашиваю я. - Сейчас я постараюсь выполнить твои просьбы, но ничего не обещаю. Значит блинчики с шоколадом и змея, правильно? Я молча киваю и врач выходит из палаты. Ну где же он? Такое чувство, что я жду целую вечность. Если они не забрали из машины мою змейку, я отправлю их на поиски без промедлений! Эта игрушка стала для меня ещё дороже, так как является несокрушимой памятью об отце. Мои мысли опять прерывает лечащий врач. Он заходит в палату, держа руки за спиной. Молча подходит к кровати и достаёт из-за спины мою змейку. Я обрадовалась, увидев её. Это значит, что я уже не одна в этом сером мире. - Доктор, а через сколько будет завтрак? Я очень хочу есть. - Чувство голода - знак пути к выздоровлению. Сейчас схожу на кухню, узнаю, как там дела у блинчиков. Через пару минут в комнату заходит полноватая женщина с подносом в руках - Тони, а вот и твой завтрак! - с радостью произносит женщина. - Спасибо. - Приятного аппетита, девочка! Если что-то понадобится или просто захочешь поболтать - зови. Эта женщина показалась мне очень доброй и весёлой. Думаю, скоро я воспользуюсь её предложением поболтать. Я уплетаю блинчики один за другим, запивая всё это сладким чаем. Кажется, я никогда так не радовалась блинам. На протяжении всего дня ко мне заходили разные врачи, следили за мной, спрашивали, как я себя чувствую и всё в этом роде. Я попросила мистера Уильямса пригласить в мою палату ту санитарку, он сказал, что если она не занята, то сейчас придёт. Меня зацепил тот факт, что она обратилась ко мне «Тони», а не как остальные врачи полным именем. Не очень люблю, когда меня называют «Антуанетта», сразу ощущаю себя какой-то пожилой кассиршей из супермаркета. - А кто это у нас тут такой грустный лежит? Это что? Тони Топаз? - говорит санитарка, присаживаясь с краю кровати. - Как Вас зовут? - Меня зовут Джессика Дэвис, но можешь называть меня Джес. Я прочитала твою историю и представляю, каково сейчас тебе тут находиться. Понимаю, что пытаться тебя успокоить - бессмысленно, но если я могу чем-то помочь, то буду очень рада это сделать. Мы долго разговаривали, у Джес даже получилось вызвать улыбку на моём лице. Ещё её привлекла моя змейка, но было уже поздно и мы договорились продолжить разговор завтра. Утром я проснулась от мягких прикосновений к щеке. Открыв глаза, я увидела Джессику с подносом. На нём был омлет, сыр, шоколадное молоко, банан и детская раскраска с карандашами. - Доброе утро, соня! - Доброе, Джес - Приятного аппетита, Тони. До меня дошла информация, что сегодня к тебе придёт женщина из опеки. Если нужна будет какая-то помощь - зови незамедлительно. Я помогу, чем смогу. - Хорошо, спасибо. Полдня я просидела на больничной койке в ожидании этой женщины, разукрашивая картинки в книжке, которую принесла Джессика. Через некоторое время дверь в палату отворяется. Ко мне зашла женщина лет сорока пяти, в чёрной юбке - карандаш и тёмно - синем кардигане. - Привет, Тони. Я - работник службы опеки Миссис Элен. Сейчас ты будешь должна ответить мне на несколько вопросов, а потом я поговорю с твоим лечащим врачом. - Здравствуйте. Хорошо. Я готова, - с небольшим страхом отвечаю я, понимая всю серьёзность ситуации. Мне задали ряд вопросов обо мне и о моих родителях, на некоторые из них мне не хотелось отвечать, но выбора не было. Вскоре эта женщина ушла к моему доктору и я выдохнула с облегчением. Перед сном меня посетила Джесс, которая рассказала мне, что со мной будет дальше. До конца недели я буду находиться в больнице, но потом за мной придёт та женщина из опеки и отвезёт в приют. От одного слова «приют» по моей коже начинают бегать мурашки. В моём понимании приют - это место для немощных стариков или животных, которые остались без хозяев, но Джессика опровергла мои догадки, сказав, что приюты бывают разные. В моём случае приют - место, где живут дети со сложными жизненными ситуациями. Но эта формулировка меня тоже не особо устраивает. Утро понедельника началось как по сценарию. В Палату зашла Миссис Элен и велела переодеваться. Вскоре я готовая пошла прощаться с медперсоналом и успевшей очень понравиться мне Джесс. - Тони, девочка, моя, всё будет хорошо. Ты очень сильная. Если будет плохо, звони, - шепчет мне на ухо Джес и незаметно засовывает мне в карман клочок бумаги с её номером телефона. Мои глаза наливаются слезами и я не проронив ни слова киваю. Персонал с сочувствующим видом шепчется между собой, а я делаю новый шаг в кромешную неизвестность. В следующий миг работница службы опеки выводит меня из больницы и мы садимся в небольшую синюю машину. Быстро доехав до приюта, мы заходим на территорию. На воротах красуется вывеска «Сёстры тихого милосердия». Внутри меня смешались чувства страха, отчаяния и боли. Действительно, мне было очень страшно. Сейчас хотелось оказаться в тёплых объятиях мамы, почувствовать её лёгкие руки и аромат её сладких духов, но, к сожалению, этому уже никогда не произойти. Новый этап жизни начался. В приюте было много детей, преимущественно девочек. Но знакомиться с кем-то не было желания. Все работницы этого заведения были одеты в чёрные платья в пол с белыми фартуками, на их головах всегда были платки. Обстановка там была спокойной. Меня поселили в комнату с девочкой по имени Энни. Ей тоже было семь лет, как и мне. При знакомстве я сразу поняла, что мы с ней поладим. Первый год я прожила там довольно гладко, так как боялась сделать лишний вдох, но когда освоилась, мой характер начал вырываться наружу, словно голодный зверь из клетки. И тут я ощутила всю жуть этого места. Под чёрными одеяниями в пол скрывались настоящие церберы с зелёной мили. Они наказывали детей, в том числе и меня за малейшую провинность. Как наказывали, лучше не знать. В таких жутких условиях я прожила ещё почти девять лет, но мои дни там спасала соседка по комнате Энни. Мы были как Бонни и Клайд. Если в наши «светлые» головы приходила какая-нибудь самая отбитая идея, мы тут же бежали её воплощать. Так однажды мы нарисовали шедевральный портрет сестры Вудхаус на двери в её кабинет. Да, потом нам пришлось несладко, но мы были вдвоём, от этого становилось легче, да и к наказаниям мы привыкли. Рано или поздно они всё равно заканчивались, и мы продолжали вершить вещи, которые делали нашу жизнь в приюте хоть немного веселее. В одну из ночей я проснулась с ярким воспоминанием, как санитарка Джессика из больницы положила в мой карман свой номер телефона. У меня возникло непреодолимое желание позвонить ей. Я отрыла в своих вещах заветный клочок бумаги и тихо пошла в главный зал к телефону, в надежде, что меня никто не увидит и не услышит. Набрав на телефоне номер Джес, я замерла в ожидании ответа. Первый, второй, третий, четвёртый гудок, но ответа не следовало. Я начала отчаиваться, как вдруг так полюбившийся мне когда-то голос ответил. - Да, алё! Кто это? - Джессика, помните меня? Я Тони Топаз. Девять лет назад попала к вам в больницу после жуткой автокатастрофы. На прощание Вы дали мне свой номер телефона… - Тони! Девочка моя! Как ты? Где живёшь? Я каждый день ждала твоего звонка, думала, что ты меня забыла. - Я более менее. Живу у сестёр Милосердия, но милосердие тут - одно название. Порой бывает очень тяжело, но я справляюсь. Как Ваши дела? - Тони, давай сделаем так. Завтра в три часа дня я буду в кафе у Попа. Ты сможешь выйти из приюта и придти ко мне? Я бы сама приехала к тебе, но меня туда точно не пустят. - Джессика, я постараюсь, но ничего не обещаю. - Я поняла, хорошо. Только постарайся выйти незаметно. Не хочу, чтобы из-за меня тебя наказали. - Тогда до завтра! - Спокойной ночи, Тони. Так, мне поступило очень интересное предложение, от которого нельзя отказываться. Я не была в кафе у Попа девять лет! Какой кошмар. Нужно это исправить. Раньше ни у кого из проживающих здесь детей не было и мысли сбежать отсюда и я не исключение. Все понимали, что бежать некуда, а тут есть, где спать, чем питаться и даже образование. «Завтра будет самый интересный день за прошедшие многие годы!» - с такой мыслью я вернулась в комнату, где на меня налетела Энни: - Топаз! Какого хрена? Я просыпаюсь среди ночи и понимаю, что тебя нет, иду в туалет, там тоже нет. Я уж и не знала, что думать. Так где ты была?! И почему не позвала меня? - Извини, Эн. У меня к тебе предложение. Давай завтра сбежим отсюда? Буквально на пару часиков. Глядишь, и сёстры не заметят нашего отсутствия, - с ехидной улыбкой высказываюсь я. - Ох, Тони… С тобой хоть на край света! - немного неуверенно сказала Эн. - Договорились. А теперь давай спать. Утренние занятия никто не отменял. На протяжении всех уроков из головы не вылетали мысли о нашем сегодняшнем путешествии. Я представляла различные сценарии, придумывала вопросы для Джесс и мечтала о молочном коктейле Мистера Попа. - Эн, давай поживее! Я не хочу, чтобы из-за твоей нерасторопности обломались все мои планы, - резко говорю я своей боевой подруге, пролезая в дырку в заборе. - Не волнуйся, у нас ещё есть время, - кряхтит подруга, проделывая тот же трюк. Мы очень быстро выбегаем с территории приюта и со всех ног несёмся навстречу приключениям. Пройдя через лес, я вижу знакомую тропинку, ведущую к городу. И вот долгожданное кафе! Переглянувшись с Энни, мы выдохнув, открываем дверь и входим внутрь. Мои глаза бегают в поисках знакомого лица. И вот! Вот оно! Я мчусь к Джес, не замечая никого на своём пути и крепко её обнимаю. На моих глазах наворачиваются слёзы, наконец-то слёзы радости, которой так не хватает последнее время. Через пару минут к нашему столику подходит Поп. Кажется, он меня узнал. Мы делаем заказ, вскоре его приносят. За это время я успела познакомить Эн с Джессикой. Мы сидели, пили молочные коктейли, рассказывали о произошедшем за последние девять лет, потом к нам присоединился Поп. Я вкратце рассказала ему обо всём произошедшем, что его очень расстроило, но он сказал, что при любой возможности я могу приходить сюда. Мы потеряли счёт времени. - Тони, уже смеркается! Нам пора возвращаться, - с нотками волнения говорит Энни. - Да, ты права, - грустно отвечаю я, понимая, что действительно пора возвращаться в приют, а то последствий нашего похода точно не избежать. Прощания с Джес и Попом прошло не без слёз, но я пообещала, что в скором времени навещу их снова. Хозяин забегаловки вызвал нам такси, пояснив это тем, что на улице уже темно и он не отпустит на расхаживать одних по лесу. Мы согласились с его словами, а то о Лисьем лесу ходят много неприятных слухов. На пороге приюта нас уже ждали монашки во главе с сестрой Вудхаус. Гримасы у них были, как будто нас сейчас поведут на расстрел…