Тяжёлые судьбы

- Ах вы бессовестные негодяйки! Что? Погулять захотелось? Следующую неделю будете гулять по подвалу! - вопит сестра Вудхаус, - Ещё и на непонятных такси разъезжают. Бог весть откуда вы на такой машине приехали! Совсем страх потеряли… - Извините… Энни ни в чём не виновата, это я её подговорила. Не наказывайте мою подругу! - с истерическими нотками в голосе говорю я, надеясь, что учесть провести неделю в подвале приюта грозит только мне. Я не хочу, чтобы из-за моих прихотей страдала Эн. - Ведите их в подвал, - отрезает глава сестёр. Как мы могли так проколоться? В следующую минуту сёстры под руки ведут нас с Энни вниз по лестнице. Нет, мы не сопротивлялись, так как знали, что с нами будет, если мы проявим силу. Монашки кидают (в прямом смысле этого слова) нас на каменный пол маленькой комнатушки. Там нет ничего, кроме двух стульев, унитаза в углу, какой-то иконы и сырости. Мда… спать придётся на мокром полу. Супер… Надеюсь, нам хотя бы будут приносить еду и воду. - Эн, извини. Это всё из-за меня. Не представляю, что мне нужно сделать, чтобы реабилитироваться перед тобой, - молящим голосом говорю я, чуть не плача. - Тони, ну чего ты расклеилась? Какие глупости ты говоришь! Сегодняшний день был определённо одним из лучших в моей жизни. И к тому же, мы вдвоём, а это значит то, что у нас со всем получится справиться. - Но… Мы же в этом ужасном подземелье, тут нет кроватей, мокро и нечего делать! - Повторяю. Мы вдвоём! С этими словами на моём лице отображаются самые тёплые и добрые эмоции. Судьба одарила меня таким чудесным человеком. - Ты права, Энни. Мы что-нибудь обязательно придумаем. Тем временем в Торнхилле: Интересно, что на этот раз задумала моя мать? Тут она начинает: - Поскольку бизнес по производству кленового сиропа был полностью оформлен на твоего отца, в наследство мы вступим только через пол года в лучшем случае. С деньгами сейчас будет туго. Но увольнение большинства работников - нам сейчас очень на руку. Мы бы не смогли платить им зарплаты, и в конечном итоге, они бы сами ушли. - Я тебя поняла. А что за план ты придумала в своей «тёмной» голове? - с тревогой спрашиваю я. - Завтра увидишь, - с ехидной улыбкой отвечает моя ненавистная мать. На следующий день я проснулась от громкого стука ногтей матери по двери моей комнаты. Да, видимо, мне уже и поспать спокойно нельзя. - Дитя кошмара, и долго ещё ты планируешь спать? Через два часа ты должна быть в школе. Почему ты до сих пор находишься в кровати? - Мама! Кто разрешал тебе вот так врываться с твоими претензиями в мою комнату? Если бы ты хоть немного разбиралась во мне, то знала бы, что я просыпаюсь за час до начала уроков. А теперь иди дальше строить свои мрачные планы, всего хорошего, - срываюсь на матери я. А потому что нечего меня так ужасно будить из царства снов! Отлично. Теперь целый день я буду ходить с плохим настроением. Спасибо, мамочка. - Не смей так говорить с матерью, девчонка! Этот дом - не твоя собственности, и я могу ходить там, где хочу. После школы я заберу тебя и мы поедем за рабочей силой, - отрезает эта женщина и хлопает дверью. Я не понимаю её последнюю фразу. Какую рабочую силу, о чём она говорит? Ладно, подремлю ещё полчасика и буду собираться. В школе я подошла ко всем учителям, по предметам которых у меня задолженности. Они дали мне задания, пойдя навстречу, ведь у меня хорошая репутация. Также я посетила тренировку по черлидингу, мне этого очень не хватало весь этот сложный месяц. В спортзале я абстрагируюсь от всего, полностью отдавая себя танцу. Движения всего тела можно сравнить с приёмом психолога. Голова выпускает все навязчивые мысли, освобождая место для ритмичной музыки. На выходе из школы меня встречает Вероника. - Шер, пойдём сегодня вечером в «Попс»? Мы сто лет там не собирались. Я очень соскучилась по тебе. - Рони, я ничего не могу обещать, не знаю, во сколько сегодня освобожусь. Давай я напишу вечером? - Хорошо, буду ждать. Наш диалог прерывает раздражающий сигнал машины моей матери. - Извини, Вероника, мне пора, в спешке отвечаю я и иду к автомобилю. Мы едем в незнакомое мне место. Я начинаю немного нервничать, потому что не знаю, чего ещё можно ожидать от этой страшной женщины. - Может ты уже объяснишь, куда мы вообще едем? - начинаю я. - Да, Шерил. Помнишь, я рассказывала про приют, в котором жила? Потом меня забрали оттуда твои бабушка и покойный дедушка. - Помню. Но нам туда зачем? Ты хочешь сдать туда меня?! Что я тебе сделала? - Нет, глупая девчонка. Ничего ты не понимаешь. Я хочу взять оттуда девочку, которой уже нечего терять, которая никому не нужна и сделать её нашей так называемой помощницей. После смерти твоего отца от нас ушли все работники. Или ты хочешь совмещать учёбу, тренировки и работу по дому? У меня не укладывается в голове всё сказанное мамой. Она хочет взять какого-то левого ребёнка в наш дом и сделать из неё служанку. Но с другой стороны, в глубине души, я согласна с ней. У меня нет времени на уборку, стирку и всё в этом духе. Спасибо, что не я стану служанкой. Но мне уже жаль эту бедняжку. - То есть ты хочешь взять девочку из приюта, сделав её рабыней? - В точку, милочка. Но впредь выбирай выражения более тщательно. Не рабыня, а просто помощница. - А где она будет учиться? Ты об этом подумала? - Зачем ей образование? В приюте ей уже дали необходимые знания, поверь, там очень хорошо учат детей жизни и школьной программе. Приехав на место, я ужаснулась при виде этого серого здания. Оно напоминает замок средневековья, только без башенок на крыше. Мы входим внутрь, там картина не лучше. Всё в серых тонах, так и веет тоской и и потерянностью. По всему холлу стоят стрёмные статуи. Я замечаю кучку девочек примерно моего возраста. Они все одеты в голубые платья и красные кардиганы. Я решаю разведать обстановку и подойти к ним. - Привет! - непривычно для себя дружелюбно говорю я. - Извините, нам нельзя общаться с посторонними, - испуганно говорит одна из них, смотря в пол, и вся группа начинает быстро отходить от меня. Мда, видимо тут всё строго. На их лицах я успела разглядеть страх и невыносимую боль. Тут меня окликает мама в компании с женщиной - монашкой. Мы втроём идём в кабинет, на удивление, он не выглядит как всё здание: аккуратная мебель, мягкий диван, уютная атмосфера. - Сестра Вудхаус, покажите нам самых приятных девочек вашего приюта, лет пятнадцати - семнадцати. - Да, Миссис Пенелопа, они уже готовы. После пары минут ожидания в кабинет заводят шесть девочек, все они выглядят опрятно, но в глазах всё тот же страх и боль. Мать внимательно их рассматривает, с парой беседует и заявляет монашке: «И это всё, что вы можете предложить? Они тощие, как тень отца Гамлета! По ним не видно, что хоть одна из них сможет помогать мне по дому.» Главная монашка подзывает к себе коллегу и что-то шепчет ей на ухо. После этого вторая монашка быстро выходит из кабинета и направляется в неизвестном направлении. И опять муторное ожидание «чуда»… В подземелье: - Оттава! Тебе на «А» - Акапулько, тебе на «О» - Хорошо, пройдёмся по Мексике. Оахака! Мы развлекались как могли.. Но нашу игру прервал звук со скрипом открывающейся двери. Неужели нам принесли ужин? Кажется, ещё рано. - Девочки, быстро идём за мной. Без разговоров, ведите себя тихо, - властно вещает Сестра Анна. Мы с Эн в непонимании происходящего переглядываемся и синхронно киваем. - А куда мы идём в такой спешке? В здании террористы? - с усмешкой спрашиваю я. - Антуанетта, я же сказала, без разговоров! Не уж то нам решили облегчить участь и сократить наказание, но это не похоже на правду. Нас заводят в кабинет Сестры Вудхаус, в нём стоит стройная женщина и красивая рыжеволосая девушка, одетая в красную водолазку и чёрные скини джинсы, на вид ей лет шестнадцать, как и нам. - Вот, Пенелопа, - указывает на нас монашка. - Ага, это мне уже нравится больше. - Хочу Вас предупредить, что эти девчонки не особо послушные, но Антуанетт Топаз является лучшей ученицей нашего приюта. Она много читает, умеет излагать свои мысли, трудолюбива. - А что насчёт её прошлого? Как она попала к вам? - Антуанетт вместе с родителями попала в жуткую аварию, из-за чего осталась сиротой. Родственников у неё нет. - Бедный ребёнок, - с наигранной жалостью выдаёт эта женщина. - Почему они в таком ужасном состоянии? Волосы не расчёсаны, кардиганы запачканы, платья мятые. - Дело в том, что они отбывали наказание. Думаю, вы понимаете, о чём я. Тут в разговор вмешивается рыжеволосая девушка: - Какой кошмар! Вы серьёзно так жестоко наказываете детей? Ваш приют носит название «Сёстры милосердия», но ни капли милосердия в ваших действиях я не вижу! - Мисс, мы воспитываем наших детей так, как считаем нужным, - спокойно отвечает сестра. - Да если бы власти знали, чем вы тут занимаетесь, вас бы давно посадили, - возмущается девушка. Тут я не могу сдержаться и вступаю в диалог. - Безусловно, это место для вас - детишек богатеньких родителей покажется ужасным, и ты права. Но что нам делать? Детям, у которых ничего нет. Тут хотя бы есть крыша, нас кормят, одевают и обучают. Девушка фыркает и вылетает из кабинета. Нас с Энни тоже просят удалиться и мы направляемся в свою комнату. Наконец-то нормальная кровать! Сейчас очень хочется принять душ и смыть с себя кошмар последних нескольких дней. Этим я и занялась. Зайдя в комнату после душа, я обнаружила сидящую в ней ту стройную женщину. - Антуанетта, меня зовут Пенелопа Блоссом. Сейчас ты должна взять всё необходимое и следовать за мной. - Зачем? - недоумеваю я. - Я хочу взять над тобой опеку. Или ты против? - Миссис Блоссом, я конечно всё понимаю… всё, кроме этого. Обычно детей усыновляют, когда они ещё совсем маленькие. С такими детьми проще. Советую сходить в другое крыло приюта и подобрать кого-нибудь помоложе. - Не путай, девочка. Я тебя не удочеряю, а беру над тобой опеку. Разве тебе не хочется уехать из этого места? Давай без лишних разговоров. Собирайся быстрее и выходи, у тебя десять минут. Всё это время в комнате помимо меня и Миссис Блоссом находилась Энни. - Тони, я так рада за тебя! Теперь ты будешь жить в хорошем доме, возможно у тебя будет собственная комната, это же так здорово, - дрожащим голосом произносит Эн, с подступающими слезами на глазах. - Но как же так? Я не смогу без тебя. Почему жизнь всегда забирает самых важных для меня людей? - Всё это не значит, что мы перестанем общаться. Ты будешь мне звонить, рассказывать о новой жизни, а я тебе о новостях приюта. Нельзя упускать такой шанс. Ты ещё вспомнишь мои слова, Тони. Тут мы обе начинаем рыдать. Судьба в очередной раз совершает мёртвую петлю. Я когда-нибудь смогу жить спокойно? Ладно, попробую, в любом случае можно будет отказаться от опекуна и вернуться сюда. С этой мыслью я начинаю собирать вещи, не забывая про свою змейку. Ровно через десять минут, как было велено, я стою во дворе приюта. - Молодец, Антуанетт. Надеюсь, в дальнейшем у нас с тобой не возникнет таких разногласий. Иди в машину, а я ещё раз переговорю с сестрой Вудхаус и тоже приду в машину. - Хорошо, - говорю я. В машине сидит та девушка, которая в кабинете главной монашки пыталась отстоять наши права. Она никак не реагирует на моё присутствие. Смотрит в окно, о чём-то задумавшись. Я решаю нарушить тишину. - У нас не получилось нормально познакомиться. Я Тони Топаз. Как тебя зовут? Или ты успела принять обет молчания, пока ходила по коридорам приюта? - шучу в своём репертуаре. - А я смотрю, ты у нас с характером. И что в тебе нашла моя мамаша? - Да, что есть - то есть. Так ты ответишь на мой вопрос? - Шерил Марджори Блоссом, - сухо отвечает на мой вопрос рыжеволосая. - Какой бы ты не хотела показаться стервозной, Шерил Марджори Блоссом, нам с тобой придётся ужиться. - Это мы ещё посмотрим. Всё никак не можешь выйти из страны детства? - бросает Шерил, видя в моих руках игрушечную змейку. - Ох, Шерил, и кто же тебя так сильно обидел, что ты стала настолько холодной и бесчувственной? - В услугах личного психолога не нуждаюсь. Наш «приятный» диалог прерывает садящаяся за руль мать Шерил. - Я смотрю, вы уже познакомились, пора возвращаться домой. С этими словами машина трогается и мы едем навстречу моей новой истории.